Когда маска больше не нужна

Утро вползло в комнату лениво — через щели в шторах, в золотистых полосках на полу и по кончикам пальцев, стиснутых в одеяле. Салли проснулся не сразу. Он медленно ворочался на диване в гостиной — Лиза, как оказалось, настояла, чтобы он остался на ночь, хотя и оба они с Ларри сперва мямлили, что “ну не стоит, да нормально всё, да папа будет переживать”. В итоге Генри сам перезвонил и сказал: “Останься, если хочешь. Главное — чтобы тебе было спокойно”. Салли сидел теперь, завернувшись в плед, и слушал, как на кухне шкворчат гренки. Весь воздух был пропитан запахом поджаренного хлеба, масла и корицы. Лиза напевала себе под нос что-то из старого джаза. — Доброе, сладкий, — заглянула она в гостиную, вытирая руки о полотенце. — Голоден? — Немного, — честно признался он. — Ларри ещё дрыхнет, — закатила глаза. — Я ему говорю, выходной — не значит “спи до обеда, как медведь”. Салли чуть улыбнулся. — Спасибо, что приютили. Тут… хорошо. Лиза тепло кивнула. — Ты как сын мне, не вздумай стесняться. На кухне уже стояла тарелка с гренками, банка варенья, две кружки какао. Вскоре пришёл и сам Ларри — всклокоченный, в мятой футболке и с сонной, чуть хмурой мордой. — Ты выглядишь как человек, который проиграл битву под одеялом, — прокомментировал Сал. — Я и правда её проиграл, — Ларри рухнул на стул. — Это одеяло — коварная штука. Противится пробуждению. Они ели медленно, в тишине, изредка обмениваясь взглядами. Было что-то уютное в этих утренних минутах — не нужно было ничего говорить, просто быть рядом. Лиза ушла на работу ближе к десяти. Ларри с Салли вернулись обратно в комнату. Ларри достал пару старых коробок с записями — какие-то кассеты, обложки, тетради с текстами песен. — Это батя оставил, — сказал он как-то странно, не глядя на Салли. — Музыку он делал… пока не ушёл. Салли смотрел, как он перебирает кассеты. Пальцы у Ларри слегка дрожали. — Ты скучаешь? — Иногда. Но не по нему. — Голос стал ниже, глухой. — По тому, кем он был, пока не начал бухать. Тогда он был… другим. Теплее. Потом — всё. Он резко закрыл коробку. — Прости, не знаю, зачем рассказал. Салли положил руку на его плечо. — Зачем — неважно. Важно, что ты сказал. И этого оказалось достаточно. Ларри не обернулся, но не отодвинулся. Плечо под рукой чуть дрогнуло. — Пошли прогуляемся, — наконец буркнул он. — Эшли сказала вчера, что будет в парке. Надо бы выйти, а то совсем в себя уйдём. — Я за. Парк был полупуст. Ветви деревьев медленно раскачивались на ветру, солнце вылезло из облаков и сверкало на скамейках и лужах. Эшли сидела жевала жвачку. — О, звёзды подъехали, — фыркнула Эш, заметив их. — Что, признались уже друг другу в вечной любви? — Заткнись, — Ларри шутливо толкнул её в плечо. — Всё равно когда-нибудь признаетесь, — ухмыльнулась она. Салли засмеялся, и вдруг этот смех — короткий, живой — стал ему неожиданно дорог. Потому что он звучал рядом с людьми, перед которыми не нужно прятать настоящего себя. Понедельник начался с резкого звонка будильника и ощущения, будто на грудь села кошка из бетона. Возвращаться в школу не хотелось. Ни капли. Даже после тёплого уикенда, после гренок и смеха с Ларри и Эшли, после прогулки в парке с запахом свежих листьев и сигаретных огрызков. Салли шагал по коридору школы, прижимая ремешок рюкзака к плечу и будто бы вжимаясь в себя. Протез был надет, как всегда — он не давил,  но напоминал. О том, что он другой. Что его не все принимают. Что не все захотят понять. Рядом шёл Ларри, зевая в кулак. Он, наоборот, шёл открыто, чуть раскачиваясь, без капли стеснения. Салли всегда немного завидовал этой его свободе. — Если опять будет химия с мистером Болтуном, я клянусь, сброшусь с парты, — пробурчал Ларри. — Поймаю тебя, — ответил Салли, почти не думая. Ларри усмехнулся. — Только потому, что хочешь разбиться вместе? — Ну, если уж падать, то вдвоём. Звонок был неожиданно громким. Начались уроки. Математика. История. Лица, взгляды, шепоты. Сал чувствовал, как застывает под этими взглядами, как плечи становятся выше, будто на спине лезвия вместо кожи. Перемена. Тупой звонок. Воздух в коридоре казался спертым. И тут они. Трэвис и Стьюарт. Как будто в тумане — два силуэта, у одного блестят светлые волосы, у другого — лицо, всегда будто насмешливо скривлено. — Ну здравствуй, кукольник, — сказал Трэвис, перекрыв путь Салли и Ларри у шкафчиков. Салли не ответил. Он просто посмотрел на него. Тихо. Уверенно. Без слов. — Слушай, а что ты там прячешь под маской? — протянул Стьюарт, сделав шаг ближе. — Или ты просто так уродлив, что боишься распугать птичек? — Отвали, — коротко бросил Ларри, в голосе — сталь. Он встал между Салли и Трэвисом, раскинув плечи, как защитная стена. — Чего такой нервный, Ларри? — ухмыльнулся Трэвис. — Или ты теперь нянечка у него? Салли почувствовал, как закипает. Глубоко вдохнул. Не среагировал. Не дал им удовлетворения. — Мы просто хотим понять, — притворно ласково добавил Стьюарт. — Может, ты инопланетянин? Или ты вообще не настоящий? И тогда Ларри двинулся вперёд. — Ещё одно слово — и ты будешь объяснять это медсестре, — сказал он тихо, но голос у него был таким, что Салли даже замер. Сзади раздался голос: — Что тут происходит? Эшли. Она подошла резко, оглядывая троицу. — Эти два гения просто потеряли дорогу на урок долбаебов, — буркнул Ларри. Трэвис фыркнул, но отошёл. Стьюарт кинул на Салли косой взгляд и последовал за ним. Салли выдохнул только когда те исчезли в углу. — Всё нормально? — спросила Эшли, уже мягче, взяв его за локоть. Он кивнул. Потом — чуть позже — сказал: — Спасибо, что пришли. — Мы с тобой, чувак, — сказал Ларри, посмотрев на него чуть дольше, чем обычно. — Всегда.