я всегда протяну тебе руку

Отдохнуть сейчас позволь И твоим теплом согреться. И я путь продолжу свой. А куда — подскажет сердце

Добраться до пункта назначения удаётся лишь к вечеру следующего дня. И о том, что крохотная неприметная избушка, теряющаяся в тени дубов-великанов, — нужное место, Антон догадывается исключительно по мощной ауре магии, исходящей от неё. Если в ком и может быть столько силы, так непременно в колдуне, способности которого отметил даже Арсений. Небольшой домик выглядит старым, но ухоженным. Он сделан из добротного дерева, которое уже тронули первые следы времени — брёвна побурели и местами поросли мхом. Под давлением минувших лет немного покосилась и черепичная крыша. По ней вьётся какое-то незнакомое Антону растение, лишь ещё больше добавляющее колорита. Избушка выглядит так, словно выбралась прямиком из сказок. Ничего общего с деревенскими деревянными домами она не имеет. Но в этом и есть особенный шарм. А самое главное — от домика не веет опасностью. Не сразу Антон слышит мерный ритмичный стук. И подобный звук он уже слышал в детстве, когда тайком сбегал из бабушкиного дома и наблюдал, как крупные деревенские мужики колют дрова. — Серёг, — кричит Арсений достаточно громко, чтобы его услышали даже сквозь этот шум. И стук действительно прекращается. Из-за поворота внезапно (слишком быстро) появляется невысокий, но крепко сложенный мужичок. У него тёмные волосы, смуглая кожа и густая борода с лёгкой проседью. Больше этот мужчина, конечно, напоминает восточного джинна, чем славянского колдуна. — Арс, — расплывается в улыбке тот, в несколько неожиданно крупных при таком низком росте шагов преодолевая расстояние до Арсения. — Рад тебя видеть. Мужчина, очевидно, являющийся Сергеем, слегка приобнимает Арсения, хлопая его по плечу. Даже со стороны заметно, что эти двое — хорошие друзья. — Сергей, — представляется колдун, повернувшись к Антону. Он протягивает ладонь в знак приветствия, и хватка его при рукопожатии оказывается удивительно крепкой. — Антон. Их знакомство скорее формальность. Оба, совершенно очевидно, наслышаны друг о друге от единственного, кто является их связующим звеном. Но это знакомство Антон невольно считывает как знак чужой благосклонности, что не может не радовать. — А ты чего не встретил даже? — усмехается Арсений, направляясь к избушке без приглашения. Так, словно вполне в неё вхож. — Да я вас километров за пять почувствовал, — жмёт плечами Сергей. — Потому и пошёл дрова колоть. С дороги-то небось заёбанные, банька в самый раз будет. При мысли о настоящей русской бане сердце Антона заполняет детская совершенно радость. В банях он если и бывал, то только при фитнес-клубах, а это абсолютно не то же самое, что попариться в специально построенном для этого помещении на природе. — Я пас, сам знаешь, — как-то немного нервно заявляет Арсений, чуть дёрнув плечом. — Да знаю, конечно, — добродушно усмехается Сергей. — Тебе я просто воду погрею. Для человека-то погодка сейчас не самая тёплая, но тебе в летнем душе будет в самый раз. Ну, что в дверях толпимся? Пойдёмте, кормить буду. И Сергей первым проскальзывает в свою избу, оставляя дверь приглашающе открытой. — А что не так с баней? — почему-то понизив голос, интересуется Антон. Его неприятно уязвляет собственная неосведомлённость. Хотя вполне логично и естественно, что Сергей об Арсении знает куда больше. — Так я же немного… — Арсений заминается, явно испытывая неловкость. — Ну, рептилия. Хладнокровное. Температура тела зависит от окружающей среды. Так что перегреваться мне нельзя. Что ж, Антон мог бы до этого додуматься и сам. Но Арсений настолько похож на человека, что периодически Антон забывает о его настоящей природе. Тем более что за несколько дней, что они провели бок о бок, свои необычные способности тот никак не проявлял. Антон не знает, как это можно прокомментировать, поэтому выдаёт скупое «понятно» и, обогнав Арсения, неловко протискивается в дом. Изнутри тот выглядит совершенно иначе, чем снаружи. Будто бы больше. В каком-то фильме Антон видел подобное расширение пространства, только там речь шла о космическом корабле. Охарактеризовать внутреннюю обстановку можно одним словом — уютно. Из крохотного коридорчика Антон попадает сразу в гостиную. И первым в глаза бросается множество стеллажей с книгами. Корешки потёртые и тронутые временем, но даже невооружённым глазом видно, что в остальном эта домашняя библиотека находится в идеальном состоянии. Антон осторожно ступает по лаковым деревянным полам, отполированным до блеска. И сам не знает почему: то ли не хочет тревожить царственную тишину дома, в котором чувствует себя не гостем, а самозванцем, то ли просто боится поскользнуться. В одну из стен вмонтирован исполинских размеров камин, украшенный чем-то типа лепнины. Но рядом с ним стоят не обычные кресла, как стоило бы ожидать, а грушевидные мешки, явно набитые обычным полипропиленом. Сперва они кажутся неуместными, но, по сути, лишь добавляют гостиной ещё больше уюта. На камине, к слову, стоят часы. И выглядят так, словно в них непременно должна водиться кукушка. Причем, возможно, живая. Но, присмотревшись, Антон понимает, что часы эти не идут. И почему-то кажется, что это не механизм у них неисправен, а время во всём доме остановилось. — Чай будете? — кричит из соседней комнаты Сергей мягким баритоном. — Будем, — отзывается Арсений. А затем поворачивается к Антону, лукаво улыбнувшись: — Что, не так себе всё представлял? — Абсолютно не так. Но не могу сказать, что это плохо. Просто неожиданно. — С ним всегда так, — фыркает Арсений. — Обожает вводить остальных в заблуждение. Вроде один из самых могущественных, кого я знаю, а на вид — дурак дураком. В дверном проёме появляется возмущённый Сергей. Он упирает руки в бока, бросая на Арсения уничижительный взгляд. Но лучики морщинок возле глаз выдают, что всерьёз негативно он не настроен. — Я, вообще-то, всё слышал, — заявляет Сергей, проходя в гостиную. Он падает в одно из кресел-мешков, жестом указывая на свободное. За хозяином дома в комнату по воздуху вплывают жестяные кружки. Это Антона даже не удивляет, после ночёвки у Олеси подобное странным совсем не кажется. А вот последовать совету хозяина и сесть в кресло он не может, потому что свободным осталось всего одно. И его Антон намеревается уступить Арсению. Это кажется вежливым и правильным. — Ой, щас! — восклицает Сергей, заметив замешательство Антона. И тут же как по волшебству в комнате возникает ещё одно кресло, не отличающееся от остальных по цветовой гамме. Хотя по волшебству и появляется, даром, что ли, Сергей колдун. — Прошу. Антон аккуратно присаживается на самый край мешка. Ноющие после долгой дороги мышцы наконец расслабляются, и от облегчения хочется застонать. Но ничего подобного Антон, разумеется, себе не позволяет. Он всё ещё чувствует себя гостем незваным, хотя и понимает умом, что это совсем не так. — Вы умеете даже вещи создавать? — спрашивает Антон, не удержавшись от любопытства. — Давай на ты. И нет, конечно, — отмахивается Сергей. — Нельзя создать что-то из ничего. Просто из кладовки перетащил. У меня таких штук десять там валяется. Я тот ещё тусер. Люблю гостей, хотя и принимаю нечасто. Да, Арс, это укор в твою сторону. Арсений после этой фразы заметно тушуется. Складывается впечатление, что к другу в гости он не заглядывал довольно давно. И тому не вполне нравится такое положение дел. — Да ладно, — фыркает Сергей. — Я прикалываюсь. Но видеть тебя рад, реально. Антон, ты чай пей-то. Ферментированная хвоя, когда ещё такое попробуешь. Вообще-то попробовать нечто подобное можно в десятке кофеен Москвы. Но Антон понимает, о чём говорит Сергей. Пить столичный чай из картонного стаканчика не то же самое, что из жестяной походной кружки с осознанием того, что хвоя для него была любезно собрана самим хозяином дома. Так что Антон действительно берёт в руки одну из кружек, совершенно не горячую на ощупь, хотя от напитка поднимается пар, и делает глоток. И в очередной раз думает, что ничего вкуснее в жизни не пробовал. Такие мысли постепенно начинают превращаться в добрую традицию. Правда, не совсем понятно, как после всего этого возвращаться в Москву. Но об этом Антон подумает позже, решать нужно по одной проблеме за раз. — Значит, план у нас какой, — деловито заявляет Сергей, жестом приманивая к себе кружку. — Сначала я вас кормлю, затем вы идёте мыться и укладываетесь спать. Бужу вас с первыми петухами — Арс, не напрягайся, это фигура речи — и мы решаем вопросы. План звучит до крайности заманчиво, но Антон с ужасом понимает, что не может себе этого позволить. Он и так задержался непозволительно, надо спешить. Поэтому, набравшись храбрости, он всё же спрашивает: — А нельзя как-нибудь ускорить процесс? Просто я всё ещё не знаю, что с мамой. Мне кажется, нам нельзя терять столько времени. Всего на секунду Сергей мрачнеет, явно недовольный тем, что его не послушались. Но быстро берёт себя в руки, вновь становясь спокойным и дружелюбным. — Не будет ничего хорошего, если вы найдёте её, валясь с ног от усталости, — наставительно говорит он. — И, поверь мне, с мамой твоей всё нормально. Я не могу её найти, но обычно чувствую, живы родственники находящихся рядом со мной людей или нет. Не могу гарантировать, что с ней всё прям отлично, если учесть, что её похитили. Но мама твоя жива и пребывает в добром здравии. Тревожная часть Антона тут же заявляет, что всё это Сергей говорит, чтобы просто успокоить. Но интуиция подсказывает, что сказанное — чистая правда. И от этого на Антона накатывает волна облегчения, которое невозможно передать словами. Это самая хорошая новость, которую он только мог услышать. Мама жива и относительно в порядке. И теперь самое главное, чтобы всё так и оставалось до тех пор, пока он до неё не доберётся. Антон, конечно, не знает, что будет делать, когда это наконец случится. Чудесными способностями он не обладает. Разве что влиянию мифических созданий не поддаётся да магию чувствует. Не такая уж надёжная защита. Возможно, стоило всё же сорвать цветок папоротника. Правда, едва ли Антону бы пригодилась способность понимать язык животных. А о том, что цветок прокачивает удачу, Арсений ничего не говорил. — Тебе правда нужно отдохнуть, Антон, — говорит Арсений, успокаивающе положив руку на чужое предплечье. — Серёга прав, если мы придём туда, где держат твою маму, уставшими, ничем хорошим это не закончится. Антон и сам это понимает, разумеется. Но настойчивая потребность действовать неприятно зудит под кожей, заставляя его беспокойно возиться на своём месте. К несчастью, не привыкший к таким нагрузкам организм действительно молит о пощаде. Антон хочет поесть какого-нибудь горячего супа, помыться, сбросив усталость последних дней вместе с липким потом, и хорошенько выспаться. Он чувствует себя ужасным сыном из-за того, что не может противиться дурацким базовым потребностям. Но не просто же так психологи отмечают, что, когда эти самые базовые потребности не удовлетворены, перекрывать что-то другое человек оказывается неспособен. — Я понимаю, — сдаётся Антон, тяжело вздохнув. — Спасибо за гостеприимство. — Да пока ещё не за что, — ухмыляется Сергей, явно довольный тем, что ситуация всё-таки будет складываться по его плану.

𓆙 𓆙 𓆙

— Ты не против, если я тоже с тобой пойду? — спрашивает Сергей, выразительно кивнув в сторону небольшой деревянной постройки, являющейся той самой баней, в которой так страстно желает оказаться Антон. Интересуется Сергей, конечно, скорее для проформы, потому что в руках он сжимает два банных полотенца, очевидно, всё для себя уже решив. — Да, конечно, — отвечает Антон. Он и правда вовсе не против попариться с Сергеем. Пообщаться с настоящим колдуном в неформальной обстановке даже немного любопытно. Ещё, конечно, Антон малодушно радуется, что Арсения в этот момент рядом не будет. Он не знает, с чем это связано. Мысль о том, что придётся обнажиться перед Сергеем, такого противодействия не вызывает. С голыми мужчинами Антон в одном пространстве оказывался неоднократно. Звучит двусмысленно, но дело всё в тех же спортивных залах, которые Антон безуспешно пытался заставить себя посещать, каждый раз покупая годовой абонемент, но на тренировках практически не появляясь. В этом смысле поход в баню с мужчиной ничем не отличается от разделения общей душевой или раздевалки. Но с Арсением этот взгляд на вещи почему-то не срабатывает. Антону неловко от одной мысли о том, что ему пришлось бы оказаться рядом с ним в душной бане практически голым. Прикрывать стратегические места полотенцем он, конечно, планирует. Но этого бы не оказалось достаточно, приди в баню Арсений. Так что Антон действительно испытывает большое облегчение от того, что чужая физиология избавила его от крайне неловкой ситуации. — Вот и славно, — заключает Сергей, вручая Антону одно из полотенец. — Тогда пойдём. Дрова тёплыми вечно не будут. Разумеется, первым делом Антон оказывается в немного душном предбаннике с крохотным запотевшим окошком. Наспех стаскивает с себя пропахшую потом одежду и оборачивает полотенце вокруг бёдер. Сергей, явно излишней стыдливостью не обременённый, раздевается неспешно. Из-за чего Антон может хорошо разглядеть вязь каких-то странных узоров, напоминающих татуировки, набитые удивительно чёрными чернилами. Он не то чтобы пялится на Сергея, конечно, но узоры эти тянутся от шейных позвонков по всей спине, теряясь в районе поясницы, ещё скрытой свободными брюками. И даже беглого взгляда оказывается достаточно, чтобы их заметить. — Картинки мои рассматриваешь? — усмехается Сергей, обернувшись. Либо он ещё один кандидат в чтецы мыслей (что даже более вероятно, чем в случае с Арсением и Олесей), либо у Антона просто на лице написано всё, о чём он думает. — Это руны. Помогают и ворожить, и сдерживать силу. Колдун без рун — бомба со стеклянным взрывателем. Рвануть может от любого неосторожного движения. — Понимаю, — кивает Антон, ничего, разумеется, не понимая. К счастью, с переодеванием оба заканчивают, и Сергей открывает дверь, ведущую в парилку. Воздух тут же тонко наполняется ароматом натурального дерева и хвойных эфирных масел. Антон проскальзывает в парную, украдкой оглядываясь по сторонам. Обитые полковым брусом стены даже на вид кажутся раскалёнными. Чего Антон не ожидает увидеть — так это современных вполне светильников, мягких пледов и подушек. Парная, как и дом Сергея, ёмко характеризуется словом «уют». И складывается впечатление, что сам по себе хозяин этих зданий просто такой вот уютный человек. Воздух вокруг настолько влажный и пышущий жаром, что у Антона моментально появляется ощущение, будто его кинули в котел с кипятком. Сергею же, кажется, всё нипочём — он спокойно проходит к одной из скамеек, накрытой пледом, и усаживается на неё так, словно температура в парилке едва ли доходит до двадцати пяти градусов. — Да ты садись, чего как неродной. Садиться Антону вообще-то не хочется. Ему нестерпимо душно. Может, кому-то такая температура показалась бы оптимальной, но у Антона из-за жара немного плывёт перед глазами. И перспектива устроиться при этом на свободной верхней полке с его ростом всё равно кажется не слишком заманчивой, потому что в этом случае ему придётся почти упереться головой в потолок, а воздух там будет крайне горячим. Но обижать Сергея не хочется, так что Антон, сделав над собой усилие, всё же опускается на полку, непроизвольно морщась от того, как сильно разгорячённое дерево опаляет кожу. — Веником хлестать просить не буду, — хохотнув, объявляет Сергей. — Для этого мы с тобой слишком мало знакомы. Счастье-то какое. Сергей неожиданно по-старчески кряхтит, со своим невысоким ростом полностью вытягиваясь на полке. Стоящий неподалёку от кадки с дровами металлический ковш взмывает в воздух и щедро плещет водой на угли, будто бы в парной без этого недостаточно жара. Антон морщится, но с места не встаёт, подозревая, что происходящее в каком-то смысле является ещё и проверкой на прочность. В чём её смысл, он не понимает, поэтому ему остаётся лишь попытаться её пройти. — Слушай, — наконец начинает Сергей миролюбивым тоном. — А как ты с Арсом вообще познакомился-то? — О, это долгая история, включающая в себя экстрасенса из «Инстаграма», несколько алтайских знахарок, долгую дорогу через лес и попадание в капкан. Услышав это, Сергей удовлетворённо хмыкает. Каким-то образом Антон даёт ответ, который его устраивает. И это немного сбивает с толку, потому что довольно сложно выиграть, когда ты не знаешь правил игры. — Похоже на Арса. Ебанутых он любит. Отчего-то эта фраза вовсе не звучит как оскорбление. Скорее является обычной констатацией факта. Но Сергей всё же решает пояснить: — Я о том, что Арс сам очень необычный. И подпускает к себе исключительно таких же. Что я, что Олеся с Максом, мы же все с придурью. Каждый по-своему, но тем интереснее. А Арсу это ой как нужно, он у себя там со скуки дохнет. Что ж, это многое объясняет. Антон и сам полагал, что Арсений во всю эту историю ввязался не совсем из человеколюбия. Своим рассказом Антону удалось его каким-то образом заинтересовать. Отсюда и нетерпение, с которым тот каждый раз рвётся в дорогу. Антон давно понял, что Арсений одинок. Не знал только, что для него это настолько большая проблема. — Ну, в таком случае это взаимовыгодная сделка, — неловко шутит Антон, чтобы как-то сбавить напряжение. — Но, честно говоря, я Арсению пиздец как признателен. Ничего бы без него у меня вообще не вышло. — Хорошо, что ты это осознаешь, — с какой-то нехарактерной общему тону разговора сталью в голосе говорит Сергей. — Хороший ты парень, Антоха. Светлый. Но мы оба знаем, что у каждого есть своя тёмная сторона и скелеты в шкафу. Страх тугим узлом скручивается в районе солнечного сплетения, неприятно сползая ниже. Антон пугается, потому что Сергей ведёт разговор так, словно знает, какая неприглядная правда скрывается за фасадом обычного на вид молодого мужчины. Умом Антон понимает, что быть геем — не преступление и даже не девиация. Но если он сам этот факт до сих пор не смог принять, то вполне закономерно, что другим с этим будет ещё сложнее. — Я не совсем понимаю, о чём ты, — всё же говорит Антон, потому что, если Сергей действительно в курсе, хотелось бы знать это наверняка. Как минимум чтобы не удивляться потом, откуда правда известна Арсению, которого в это посвящать крайне не хочется. — О том, что у тебя будут большие проблемы, если ты каким-то образом обидишь Арса, — предупреждает Сергей. И вот это уже — настоящая угроза. Обижать Арсения у Антона и в мыслях не было. Да и как он, в сущности, может это сделать? Антону кажется, что он сумел довольно неплохо сойтись с Арсением. Но они даже друзьями не являются и вряд ли когда-нибудь станут, ведь их путешествие скоро всё же кончится. Арсений вернётся в свой красивый лесной дом, успевший за годы стать по-настоящему родным, а Антон отправится дальше искать маму, полагаясь на удачу. Едва ли в этих условиях можно сделать что-то, что ранит. — Да я как бы и не собирался, — честно признаётся Антон, потому что Сергей, очевидно, ждёт ответа. — Верю. Но предупредить был обязан. Кстати, тебе не пора выходить уже? А то ещё упадёшь тут в обморок. А я как-то с целительством не очень лажу. Антон понимает, что его просто выгоняют, но не пытается протестовать. От духоты ему действительно становится нехорошо, так что в чём-то Сергей, пожалуй, и прав. — Советую заглянуть в летний душ, чтобы остудиться. Арс не мог всю воду из бака потратить. На самом деле уклад жизни Сергея кажется удивительным в своей нормальности (если не считать левитирующие кружки и пуфики, появляющиеся из кладовки по желанию хозяина). Он сам колет дрова, имеет летний душ, куда таскает обыкновенную колодезную воду, пусть и согретую магией, ферментирует хвою, готовит на классической русской печи. Для городского человека это всё, конечно, странно, но в целом как-то так по мнению Антона и должна выглядеть типичная жизнь на Алтае. Но не в туристической его части, само собой. Наверное, Сергею просто нравится такой образ жизни. С развлечениями тут явно негусто, так что он, судя по всему, занимает свой день как может. И в этом есть что-то притягательное. Антон то ли просто выгорел со своим ебучим консалтингом, то ли действительно не создан для города в принципе. Но перспектива подобной жизни ему искренне нравится. — А, и ещё, — окликает Сергей Антона, успевшего открыть дверь парной. — При Арсе я тебе этого не скажу, но… береги его. Антон думает, что обязательно постарается.

𓆙 𓆙 𓆙

Всё самое чудесное обычно происходит утром. Ладно, может, и не всё, звёздное небо, которое Антон имел счастье наблюдать, тоже выглядело волшебным. Но в целом большая часть чародейства, которое он может наблюдать благодаря необычным друзьям Арсения, происходит именно утром. Вот и Сергей в грёбаные шесть утра, вооружившись каким-то странным пыльным пузырьком, выглядит очень серьёзным и решительным, явно намереваясь сотворить какое-нибудь чудо, которое для него самого кажется обыденностью, но Антона, несомненно, поразит до глубины души. — Придётся выпить, — объявляет Сергей, протянув склянку Антону. — Будет довольно неприятно, но могу гарантировать, что это не яд, потому что я и сам это зелье должен буду выпить. — А для чего оно нужно? — скептически уточняет Антон. Ему не с руки спорить, но и пить неизвестно что желания нет. Хотя с тем же успехом даже настойки Олеси могли представлять потенциальную опасность, а Антон легкомысленно ими накидался, даже не уточняя, что в составе. — Ну, мне потребуется ввести тебя в транс, — меланхолично поясняет Сергей, будто бы это что-то естественное и будничное, ни разу не пугающее. — Не бойся, это совершенно безопасно. Но для этого транса нам нужно установить связь, выпив одно и то же зелье. Перспектива установления связи с Сергеем совершенно не вдохновляет. Хотя бы потому, что Антон искренне не хочет посвящать его во все свои тайны. Но на другой чаше весов находится спасение мамы, и это намного важнее, чем потенциальное сохранение репутации. Да и Сергей именно секреты Антона может знать даже без всяких зелий и трансов, потому что реальные пределы его способностей неизвестны. Так что Антон, решившись, выпивает залпом зелье. На вкус оно оказывается именно таким, как он себе и представлял, — отвратительным. Впрочем, Сергей его честно об этом предупредил, так что жаловаться тут не на что. Во рту неприятно вяжет. Сергей же осушает идентичный пузырёк даже не поморщившись. То ли привык заниматься чем-то подобным, то ли просто не склонен реагировать остро на такое. Ничего не происходит. Антон, конечно, и не предполагал, что зелье подействует сразу же. Но всё равно в глубине души чувствует лёгкое разочарование. Он привык, что чудеса совершаются моментально. Но, видимо, настоящее волшебство требует не только мастерства, но и времени. — А теперь садись, голова может начать кружиться, — командует Сергей, и на лужайке появляется уже знакомое кресло-мешок. Мир вокруг и правда начинает слегка плыть и вращаться. Уши моментально закладывает, словно Антон вдруг оказался где-то глубоко под водой. — Всё точно будет нормально? — обеспокоенно уточняет Арсений. — Он какой-то бледный. — Да не ссы, — отмахивается Сергей. — Я, чай, не первый раз замужем. Такой хуйнёй неоднократно занимался. Арсения это утверждение успокаивает. А вот Антона — не слишком. Состояние становится ещё более поганым, но ему ничего не остаётся, кроме как положиться на мастерство колдуна. Мысли путаются, но за одну ухватиться всё же удаётся: «Это всё ради мамы». — Что ж, а теперь давай попробуем найти твою деревню, — не рекомендует, а скорее приказывает Сергей. И голос его при этом становится совершенно иным — более жёстким, словно бы изменённым с помощью каких-то технологий. Так обычно говорят в кино всякие люди, пытающиеся сохранить анонимность. — Тебе снова пять. Ты живёшь в просторном деревянном доме вместе с отцом, мамой и бабушкой. Бегаешь на поле, ловишь сачком бабочек, ходишь вместе с родными на речку. Что ты чувствуешь? — Мне хорошо, — констатирует Антон не своим голосом. И это чистая правда. Ему хорошо настолько , что слёзы самопроизвольно начинают течь из глаз солёными ручейками. Он даже не подозревал, что был так сильно несчастен всё это время. Родной дом в памяти всплывает столь ярко, словно Антон находится в нём прямо сейчас. И деревянные окна с резными ставнями, и пышущая жаром русская печь, и пёстрые паласы, связанные бабушкой, и скрипучая кровать с перьевыми подушками, стоящая в его спальне. Всё это, такое родное и близкое, кажется при этом бесконечно далёким, что отзывается в груди щемящей тоской. Но Антон, по правде говоря, не знает толком, что это за чувство. Ему же снова пять, какие у него могут быть заботы? — Выходи на улицу, — доносится откуда-то сверху властный голос, и Антон послушно следует приказу. Ему приходится преодолеть палисадник с пёстрым ковром тюльпанов, заботливо высаженных бабушкой, и открыть тяжёлую щеколду, чтобы выбраться на улицу. Первой, покинув пределы двора, Антон видит знакомую неасфальтированную дорогу, которую стабильно размывает дождём. Он ступает по ней своими крохотными ботиночками, стараясь игнорировать крупные камни, больно врезающиеся в ступни через стёршуюся подошву. Вокруг с обеих сторон возвышаются деревянные дома соседей. Каждый из них Антону хорошо знаком, потому что он неоднократно наведывался в гости к живущим в них людям вместе с бабушкой. — Дойди до знака, обозначающего населённый пункт, — командует всё тот же странный голос. И на секунду Антон мешкает, потому что так далеко ходить без взрослых ему запрещает отец. Он знает, куда идти, потому что в деревне всего одна длинная улица. Но боится нарушить отцовский запрет, ведь его обязательно накажут, если поймают. Но противиться голосу не получается. Антон знает, что должен идти. У него нет другого выбора. К счастью, улица остаётся пустынной. Никто на ней не появляется, несмотря на то что идёт Антон довольно долго, ведь с его короткими детскими ногами ему не удаётся делать широкие шаги. Он в полном одиночестве добирается до конца улицы, а затем выходит за её пределы, где широкий тракт сменяется узкой тропинкой, вытоптанной местными жителями. В нескольких метрах (это расстояние Антону кажется гигантским) виднеется немного покосившийся знак. Его приходится обойти, чтобы увидеть надпись. Антон уже умеет читать по слогам, чем весьма гордится, так что он всё же умудряется разглядеть название своей деревни. — Видишь, что написано? Можешь прочесть? — уточняет голос. — Да, это… За спиной раздаются торопливые шаги, словно делающий их человек куда-то стремительно бежит. Антон, успевший привыкнуть к полному отсутствию людей вокруг, очень пугается. — Антон! — раздаётся за спиной строгий голос отца. — Кто тебе позволил сюда прийти? Оцепеневший от ужаса, Антон оборачивается, видя отца, стоящего буквально в нескольких метрах от него. Высокий и худой, он кажется в этот момент слишком большим и сильным. Антон вообще-то гордится своим отцом и тем, что он способен его от всего защитить. Но именно сейчас исполинские размеры родителя скорее пугают, чем вселяют спокойствие. — Пап, я… — бормочет Антон, пытаясь как-то оправдаться, — я не хотел, правда, мне голос сказал. — Не выдумывай! — с укором перебивает отец. — Подойди сюда и прими своё наказание. Разве я не говорил тебе, что мир не настолько безопасное место, как ты думаешь? Тебе дана особенная сила, Антон. И ты должен понимать свою ответственность. Идти к отцу не хочется совершенно. И дело не в том, что Антон боится наказания. Просто сейчас от стоящего рядом человека веет опасностью. Антон это чувствует, как ощущает многое, чему у него пока нет объяснения. — Антон, что происходит? — вновь обращается к нему голос. — Ты уже должен вернуться! — Да. Должен. Но тут папа… — Возвращайся, Антон. С тобой никого не должно быть! Это всё не по-настоящему. Возвращайся. Это приказ. Легко сказать. Антон и рад бы вернуться, но совершенно не понимает ни куда, ни как именно он должен это сделать. Ему просто страшно. — Антон, пожалуйста… — вдруг неожиданно просит ещё один голос. Знакомый и какой-то даже родной, что ли. И вот к нему вернуться хочется настолько сильно, что Антону кажется, что его просто разорвёт от эмоций, если он этого не сделает. Ему удаётся даже вспомнить обладателя этого голоса. Не внешность, нет. Но имя. Красивое, будто тот, кого так зовут, вышел прямиком из сказок, которые Антону читает по вечерам бабушка. Арсений. — Ну-ка быстро иди сюда! — командует отец, и лицо его искажает гримаса ярости. Ноги сами делают первый шаг, но что-то Антона не пускает, ощутимо мешая идти. Точно невидимая стена, ограждающая от отца, почему-то кажущегося очень опасным и бесконечно чужим. Антону нужно вернуться. Но не в родной дом, как бы сильно этого ни хотелось, а туда, где он действительно будет на своём месте. Так что Антон делает над собой усилие, стараясь понять, как ему попасть обратно, и… распахивает глаза. — Арсеньевка! — выпаливает он спешно, боясь, что воспоминание ускользнёт снова. — Что «арсеньевка»? — хмуро уточняет Сергей. Он выглядит смертельно уставшим, словно много часов был вынужден заниматься физической активностью. На лбу даже блестят мелкие капельки пота. — Деревня, — поясняет Антон, недовольный тем, что его не поняли с первого раза, потому что говорить удаётся с трудом. — Она называется Арсеньевка. И, потратив на эту фразу последние силы, Антон теряет сознание.