С той самой ночи

Ночная смена. Высотка в центре, квартира ближе к крыше — чем выше, тем толще слои дерьма. В этот раз — три трупа, трое мужчин, каждый с пулей в голове и историей, что осталась позади. Ковальский работал молча. Методично. Спокойно. Руки в перчатках, губка, ведро с водой рядом. Он уже отмыл основную лужу, теперь принялся за ковёр — богато, светло-бежевый, впитавший кровь будто от засухи. Из коридора пахло табаком. На кресле, чистом, уже помытом, и почти нелепо уютном посреди этой сцены, сидел Джим. Расслабленно. Нога на ногу. В одной руке — сигарета, а другая — на подлокотнике. Он наблюдал. — Не скучно тебе? — хмыкнул Ковальский, склонившись над ковром. — Или у тебя это новый способ медитации? В ответ — только тихий вдох и выдох, дым медленно расползся в воздухе. Ковальский нагнулся ниже, чтобы добраться до глубоких пятен. Позади — хмыканье. Он застыл. — ...Ты на мою задницу пялишься, что ли? — Невозможно не пялиться, — небрежно выдал Джим, не пряча ухмылку. — Такая экспозиция. Прямо как картина в галерее. Ковальский резко обернулся: — Не смотри! — раздражённо бросил он. — Уже не смотрю, — протянул Джим, глядя в потолок с видом ангела, но всё равно ухмыляясь. — Всё, клянусь, глаза в потолок, руки на одеяле. Ковальский проворчал что-то нечленораздельное и продолжил, лишь немного краснея в ушах. Через минут 20 он перешёл к сбору мусора — пакеты, остатки, вытертые салфетки, свернутый чехол из-под инструмента. — Знаешь, — начал Джим, лениво стряхивая пепел, — наблюдать за тобой и твоей работой — одно удовольствие. — Ага. Психологическая помощь через наблюдение, — буркнул Ковальский. — Хочешь — плати, я тебе расписание пришлю. — Ты острый, как нож. Прямо как один из тех, что воткнут в шею того слева. — Замолчи. — Романтично. Когда работа была закончена, мусор убран, тела в пакетах, кровь вымыта, Ковальский выпрямился, размял плечи и подошёл к Джиму, уставший и немного злой. Он хотел что-то сказать, может, даже высказать, но не успел.. Джим молниеносно перехватил его за руку и потянул вниз. — Джим, бл... — только и выдохнул Ковальский, когда оказался сидящим боком у него на коленях, нога перекинута через подлокотник кресла, вторая упёрлась в пол. — Что? — совершенно спокойно отозвался тот. — Сиди. Устал же. Ковальский начал дергаться: — Ты с ума сошёл? Я на работе! Ты вообще понимаешь, как это выглядит?.. — Удобно, — заметил Джим и небрежно обнял его за талию, даже не задумываясь. Как будто это было в порядке вещей. Ковальский зарычал. Он уже открыл рот, чтобы высказаться, но в этот момент Джим сделал глубокую тягу сигаретой — и с выдохом направил струю дыма прямо в лицо Ковальскому. — Чёрт тебя... — закашлявшись, Ковальский начал махать рукой, отгоняя дым. — Убери! Воняет! — А ты красивый, когда злишься, — ухмыльнулся Джим. — Я убью тебя. Медленно. Сильно. С удовольствием. Тем не менее, через пару минут Ковальский перестал вырываться. Он всё ещё хмурился, бурчал что-то себе под нос, но остался сидеть. На Джиме. Чуть напряжённо, но стабильно. Когда Джим, почувствовав момент, чуть наклонился и поцеловал его в щёку — Ковальский только отвернулся, прикрыв глаза. — Давай уже. Только быстро.. Джим не долго думая, стал поцеловать медленно. С улыбкой. С удовольствием. Он знал - он выиграл, а главное знал что именно. И Джим не позволит себе упустить такой момент. А Ковальский в этот самый момент немного хмурился. Но при этом не мог отрицать, что ему приятно.