Часть 10 - Дом. Кровь. Тело. Выстрел.
1 мая 2025 г., 14:42
Загородный дом был когда-то уютным.
Теперь — коробка, не способная сделать запах металла и пороха.
На первом этаже было четыре тела.
ЧЕТЫРЕ.
Вроде бы не так уж много да?.. Для одного то этажа.
По ощущениям — как будто тут была бойня. Джим, как обычно, не сдержал свою драматичность. Всё было залито: полы, мебель, даже люстра. ЛЮСТРА.
Ковальский, в резиновых перчатках и с губкой, аккуратно оттирал каждый угол. Время было уже глубоко за полночь.
— Ты пропустил каплю слева от журнального столика, — лениво прозвучало из наушника.
— Это отражение.
— Ты уверен?
— Проверил. Не кровь.
— Прямо вот так и доверяешь отражениям теперь.
Ковальский не ответил. Взял другую губку, сменил воду.
Вся работа сопровождалась бубнением Джима в ухо. Всё говорил под руку и говорил - не заткнуть.
— Заткнись, — процедил Ковальский.
— Прости, я просто тоскую. Я должен был быть там. Вместо этого вынужден работать с бумажками и думать, о тебе, ты наверное весь в крови… ох. Я снова начинаю.
— Ты всегда начинаешь.
— Потому что ты — музa. Только вместо арфы — швабра.
Ковальский фыркнул, двигаясь к лестнице. Спина ныла, ноги гудели.
На втором этаже пахло менее резко, но кровавые пятна тянулись и сюда.
Комнаты одна за другой поддавались очищению. Пока он не открыл её.
Тело девушки.. Едва живое.
Ковальский замер в дверях.
Голова девушки едва шевелилась, взгляд стеклянный. В груди — дрожащий, едва слышный вдох.
— ...Чёрт, — вырвалось у него.
— Что? — сразу отозвался Джим.
Молчание.
— Ковальский.
— Здесь... — он выдохнул. — Она жива.
Пауза. Глубокая. Почти что давящая.
В наушнике — шум, дыхание. Потом:
— Оставь её. Иди убирай в другую комнату. Я выезжаю.
— Ты... уверен? — голос дрогнул.
— Я уже еду. Сделай, как я сказал.
Ковальский вышел из комнаты, закрыл дверь. Прислонился к стене, закрыл глаза.
Минуту постоял. Потом вернулся к работе. Автоматически, как робот. Водил шваброй по полу.
Прошёл почти час.
Всё было почти чисто. Оставалась только та комната.
Раздался звук машины. Через минуту — шаги.
Тихо, быстро, вверх по лестнице.
Дверь.
Выстрел.
Громкий, резкий.
Запах пороха разнёсся мгновенно.
Ковальский вздрогнул.
Всё внутри сжалось на секунду — сердце, горло, челюсти.
Потом — всё стихло. Лишь шаги Джима вниз по лестнице раздались.
Он сделал вдох. Выдох.
И пошёл — убирать.
Джим медленно спустился вниз и закурил, не говоря ни слова.
У окна, в темноте.
Сигарета пылала красным.
А Ковальский, как всегда, молча доделывал своё.
