Часть 11 - Ночь, которая пахнет продолжением
1 мая 2025 г., 15:12
Ковальский спустился вниз.
Медленно, будто шаг за шагом отмерял расстояние между собой и тишиной.
Он видел смерть — часто.
Но впервые услышал, как она приходит.
Громко. Резко. Слишком живым звуком для того, что должно нести конец.
Джим стоял у окна. Сигарета догорала между пальцами, дым лениво тянулся в тёмное стекло.
— Опять завонял всё своим куревом, — проворчал Ковальский, сбрасывая перчатки в мусорный мешок.
— Всё для тебя, — Джим усмехнулся. — Аромат убийств, табака и химии. Сексапильная смесь.
— Ты больной.
— Кто бы говорил.
Молчание.
— Поехали куда-нибудь, — сказал Джим вдруг, будто между делом. — Чисто ради разнообразия. Отдохнём. Перезагрузимся, как модные люди говорят.
— Я в рабочей одежде, — буркнул Ковальский. — И куда ты собрался в три ночи?
— Заедем к тебе, переоденешься. А я знаю ресторанчик. Небольшой. Уютный. Почти всегда пустой. Там готовят потрясающий стейки.
— Ты… — Ковальский нахмурился. — Это что, приглашение на свидание?
Вместо ответа Джим спокойно подошёл, взял его руку, повернул ладонью вверх — и поцеловал костяшки пальцев.
Лёгкое, уверенное касание.
— Именно.
Ковальский фыркнул, отвернулся, но не выдернул руки.
— …Тупо. Но ладно. Поехали.
***
Они подъехали к дому Ковальского. Джим остался в машине, закурил новую сигарету, не торопясь. Ковальский вышел, переоделся быстро — чёрные брюки, светлая рубашка. Без галстука, но опрятно. Когда вернулся, Джим проводил его взглядом — с лёгкой полуулыбкой. — Ну вот, теперь ты выглядишь так, будто заслужил вечер в моём обществе. — Заткнись. — Пытаюсь, но ты слишком красив.***
Небольшой ресторан, с ламповым светом и мягкой джазовой музыкой в фоне. Они сели в уголке — за круглым столом у окна. Джим с самого начала был джентльменом: стул подвинул, меню подал, даже сам позвал официанта. Ковальский всё это время слегка щурился, будто всё ещё не мог поверить, что Джим умеет вот так. Они заказали ужин. Ковальский — бокал красного к мясной нарезке. Джим — воду и стейк. Он за рулём, и пить ему в эту ночь нельзя. Он ведь добросовестный гражданин, так ведь. Разговор шёл легко. Они болтали о глупом — фильмы, странные блюда, работа. Ковальский смеялся когда у Джима выходило смешно сострить, тихо, непривычно расслабленно. — Ты часто сюда приводишь трупо-уборщиков? — спросил он, покручивая бокал. — Только самых красивых. Ковальский закатил глаза. Но потом хмыкнул. — Ты сегодня странно… вежливый. — Это потому что ты сегодня странно мягкий, — Джим ответил с прищуром. — Ты не представляешь, как редко я вижу тебя не в перчатках и не со шваброй. Надо наслаждаться моментом. После ужина Джим молча оплатил счёт. Ковальский попытался вставить: "мог бы и пополам", — но был проигнорирован с изяществом. — Куда теперь? — спросил Джим, выходя с ним на улицу. — …Поехали к тебе. Чего уж там. У меня всё одно и то же. Джим кивнул. Сел за руль. А внутри у него расплывалось что-то почти тёплое, как вино в горле — приятно и с лёгкой горечью. Ковальский, кажется, даже не заметил, как доверчиво кивнул и впервые сам захотел к Джиму.
