Дыхание

Ба-ах! - Бабушка, не ругай Тула! Ху-ху, не бей Тула! Тулу больно! - Кто твоя бабушка? Я никогда не считала тебя внуком! - Ху-ху, бабушка! Ой, ху-ху, Тулу больно! Ба-ах! - Я же тебе говорила, чтобы ты не показывался мне на глаза! Ты не только не слушаешь, но и позоришь меня! Как мне теперь сохранить лицо, когда у меня есть такой внук-полукровка, мать которого сбежала с мужчиной!!! Четырёхлетний мальчик Тул мог бы покорить сердца многих своим милым личиком, большими красивыми глазами, носом и яркими губами, а также белоснежной кожей, унаследованной от английской матери. Однако эта красота никогда не была замечена самой важным членом семьи Метасанан. Пожилая женщина с жутко сверкающими глазами схватила его за маленькую руку и потащила по коридору. В другой руке у неё была длинная палка, которой она била по его маленьким ножкам, заставляя мальчика плакать так, что слезы безостановочно катились по его щекам, а голос звучал пронзительно и жалобно. Но помощи он никогда не получал. Эта бабушка, леди из семьи Метасанан, никогда не проявляла сострадания к тому, кто был её собственным внуком. Внук, которого она не хотела. Внук, рожденный от английской девушки, которую её сын обрюхатил, а затем привёз в Тайланд. Человек, который навлёк позор на семью Метасанан... Она никогда не хотела этого ребёнка. Никогда в своей жизни. Мальчик, который осмелился ослушаться приказа не показываться на глаза, не только нарушил его, но и появился, когда её друзья были рядом, чем опозорил ее. И, как только гости разошлись, она, не колеблясь, сильно ударила его. - Мама не сбежала! Мама вернётся к Тулу! Ху-ху! - Ты смеешь со мной спорить? Ты такой же, как твоя мать! Отвратительный! Ничем не лучше!!! Бах! Бах!!! Как только мальчик начал всхлипывать, женщина снова ударила его палкой, потекла кровь. Мальчик закричал от боли так громко, что все служанки в доме выбежали посмотреть, но, увидев происходящее, каждая из них опустила голову. - Господин Тул!!! - только один мальчик с загорелой кожей, почти ровесник Тула, попытался подбежать, но его мать крепко удерживала его за оба плеча. - Хин, помоги! Ху-ху, больно! Ой!!! - Тул пытался побежать к своему единственному другу, но бабушка схватила его за руку и потянула в заднюю часть дома. Он запрокинул лицо, залитое слезами, чтобы взглянуть на неё. В глазах мальчика лицо бабушки не отличалось от лица злого демона. Он не мог сопротивляться. Бам! - Ой! Бах! Внезапно Тул закричал, когда его втолкнули в кладовку для рабочих принадлежностей горничных. Он не успел закричать о помощи, подняв своё милое личико, он увидел холодные глаза и тусклый свет, исчезающий за закрывающейся дверью. Бам! Нет-нет-нет! - Пожалуйста, отпусти Тула! Выпустите Тула! Бабушка, отпусти Тула... я боюсь! Ху-ху! - мальчик подошёл к двери. Его маленькие ручки изо всех сил колотили по ней, но она казалась ему стеной из железа. Он не мог сдвинуть её ни на миллиметр. Голос бабушки доносился снаружи. - Если я узнаю, что кто-то поможет ему выбраться, я выгоню его! Бах-бах-бах!!! Бах-бах-бах!!! - Бабушка, отпусти Тула... Пожалуйста, отпусти Тула! Тулу страшно, здесь темно! Отпусти меня, отпусти! - мальчик плакал изо всех сил. Его маленькие ручки громко стучали по двери. Как только он посмотрел назад, он увидел полную темноту и тени, нависающие над оборудованием, которое громоздилось в кладовой. Он еще отчаяннее прижался к двери. В темноте было страшно, очень страшно. - Ху-ху, Тул боится! Ху-ху! - слезы текли по щекам, сам он дрожал от страха, казалось, что его крики заставят людей снаружи вмешаться, - Пожалуйста, выпустите Тула! - Пожалуйста... тётя Глин, помогите кто-нибудь Тулу, помогите! - голос матери его лучшего друга доносился до него, и мальчик изо всех сил закричал, еще сильнее стуча по двери. Но холодный голос злого демона в человеческом обличье говорил: - Если ты не хочешь, чтобы твоя семья осталась без крыши над головой, не смей даже думать о том, чтобы помочь этому мелкому! Даже если мой сын заступиться за тебя, не думай, что я не смогу тебя выгнать! - Тул не знал, что происходит снаружи. Он слышал голос тёти Глин, и всё продолжал и продолжал умолять о помощи, пока всё вокруг не стихло. Но эта тишина не была спокойной. Она была пугающей, словно что-то должно было появиться. Скрип. Бам! Бах!! - Отпустите Тула! Здесь есть что-то, я не знаю что! Выпустите меня, выпустите Тула!!! - голос мальчика сорвался на крик, когда он слышал звуки в конце узкого пространства. Комната для хранения была очень маленькой, но для четырехлетнего мальчика она казалась бесконечной и страшной. Пока его воображение рисовало образы чего-то, что пугало его, его короткие ножки дрожали. Он продолжал стучать по двери, пока не исчерпал все силы, крича до тех пор, пока не сорвал голос. Его руки были в крови от ударов о дверь, а ноги были в синяках от палки. В конце концов, он просто сел на пол, обняв колени и так заливаясь слезами, что едва мог дышать. - Выпустите... меня... Тула... помоги... Мама, мама, помоги... Тулу... Ху-ху, - мальчик крепко обнял колени, спрятавшись, как щенок на улице, которого никто не хочет забрать. Он шептал, он звал маму, которая должна была быть с ним, чтобы защитить. Но вместо этого она эгоистично сбежала, когда поняла, что не может здесь оставаться.  Без мамы мальчик чувствовал себя, как кролик, оказавшийся среди львов. - Где папа... папа, ты где... папа? Не только мать, но и отец никогда не защищал его. Ни разу. Кто угодно... помогите... помогите! - Тул, Тул! Бам! Вдруг снаружи раздался далекий звук. Это был голос, который заставил мальчика вздрогнуть и обернуться к двери, кажущейся в его представлении гигантской стеной. Бам, бах, бум!! - Хин, помоги... помоги, выпусти меня! - Моя мама ищет способ помочь Тулу! - Быстрее! Я хочу выйти! Ху, мне страшно! - мальчик стучал по двери изо всех сил, не переставая плакать. Он даже пытался трясти ручку, но дверь была заперта снаружи. - Хин... скажет маме, чтобы она быстрее пришла помочь Тулу! - Нет, не надо!! Не уходи! Не оставляй Тула одного! Ху, не оставляй меня! - Тул закричал от страха, пытаясь держаться за дверь, словно она была тем, что должно было спасти его в этом узком, пугающем помещении. Это заставило ребенка снаружи замереть и продолжить сидеть на корточках перед дверью. - Хин здесь, Тул! - Не уходи, Хин! Не уходи!!! - Хин никуда не уйдет, Хин остается у двери. - Обещай, еще раз обещай! - Обещаю, Хин не уйдет, будет рядом с Тулом. Мальчик рыдал, уткнувшись лицом в колени и, пытаясь прижаться к двери еще ближе, так сильно, чтобы не мог видеть другие части кладовки. Он крепко закрыл глаза и шептал: - Где Хин? - Я здесь. - Не уходи никуда. - Хин здесь. Мальчик спрашивал снова и снова: -….Ты всё еще здесь, да? -….Сейчас ты всё еще здесь, да? - Да, я здесь. Практически каждую секунду он задавал эти вопросы, чтобы убедиться, что не остался один в этом жутком мире. И сколько бы раз он ни спрашивал, всегда был ответ. Среди слез, струящихся по его лицу от страха, который сжимал его сердце, только один голос помогал четырехлетнему мальчику. - Хин здесь, Хин будет рядом с тобой, Тул. _____________________________________ Пхаттхафи поднял голову от бумаг студенческого совета, когда часы показали, что уже час ночи. Он потянулся, чтобы размять затекшие мышцы, слегка потёр глаза, а затем снова посмотрел на множество документов, которые нужно было завершить этой ночью. Это были не только бумаги, за которые отвечал казначей, но и документы, которые должен был обработать председатель студенческого совета. «Сделай это за меня» Вечером Тул передал ему важные документы, и Хин не сказал ни слова. Просто принял их и продолжил делать то, что делал на протяжении многих лет, хотя на самом деле эта часть работы была обязанностью его господина. С начала средней школы председателем студенческого совета был Тул, но бумажную работу выполнял Хин. Так было всегда, с самого детства, и продолжалось до третьего курса. Если бы его близкий друг, Накроб, узнал, он бы, наверное, закричал. Он ненавидел людей, которые перекладывают работу на других. - Еще час, и, наверное, закончу, - пробормотал Хин, прежде чем встать и выйти из маленькой комнаты, направляясь на кухню для разминки. Он за минуту заварил кофе, а затем тихими шагами поднялся на верхний этаж, направляясь в самую дальнюю комнату, как будто был сослан в самое отдаленное место. Свет, пробивающийся под дверью, говорил ему, что хозяин комнаты еще не спит. Вероятно, Тул еще не был в постели. Тук-тук. Пхаттхафи постучал в дверь два раза и стал ждать, и даже ответившая ему тишина не заставила его уйти. Хин полез в карман штанов, чтобы достать запасной ключ, который у него был, и открыл дверь. Не нужно было искать, где находится хозяин, потому что в это время старший сын Метасанан мог быть только на одном месте... за рабочим столом. Однако сегодня было что-то необычное: Тул лежал лицом на толстых папках с документами, на которых была печать крупной девелоперской компании Таиланда. Рядом со столом стояла высокая стопка тяжелых папок, а клочки бумаги были разбросанные повсюду. Скрип. Керамическая чашка была поставлена на стол, прежде чем Тин взялся за свою работу... разбудить своего начальника. Момент. - Что ты делаешь!!! - жесткая хватка на руке Хина заставила его вскрикнуть, как только он прикоснулся к плечу босса. Его запястье так сильно обхватили, что казалось, что кости треснут. Тул поднял голову и встретился взглядом с Хином, заставив его замереть. Взгляд, полный ненависти. Казалось, ненависть не имела конца — он хорошо знал этот взгляд. Тул использовал такой взгляд только для одного человека — для своей бабушки. Скорое возвращение бабушки повлияло на Тула больше, чем он показывал внешне. - Я принёс кофе, - вежливо сказал Хин, несмотря на напряжение, которое повисло между ними. Его запястье было сжато так сильно, что это приносило боль, но это заставило Тула, погруженного в воспоминания, прийти в себя. Рука, сжимающая запястье, ослабла. - Работа закончена? - Осталось немного, — ответил Хин. «У тебя, господин Тул, работы больше, чем у меня» Пхаттхафи не стал это говорить вслух. Он бросил взгляд на стопку документов и открытый компьютер, догадываясь, что это всё детали нового проекта компании, в котором его господин принимал участие. Его хозяин не использовал связи своего отца, чтобы оставаться в центре внимания и, чтобы его все помнили. Он показывал всем, что он, даже будучи студентом имеет больше возможностей, чем кто-либо мог подумать. Работа в компании с детства, активное участие и мнение человека, который видит всё насквозь, сделали так, что администрация захотела испытать его способности, отправив на самую низкую по значимости должность в проектной команде. Результаты превзошли все ожидания, и сотрудники не уставали восхищаться этим молодым человеком, называя его гением. В каком проекте бы не участвовал Тул Метасанан, он никогда не проваливался. Все могли рассчитывать на значительную прибыль, но никто не знал, что этот гений, о котором все говорили, продолжает работать дома в десятки раз больше, чем остальные. Никто никогда не учил Тула, как вести бизнес или нюансам проекта. Этот человек учился сам, изучал всё и добрался до этой вершины своими собственными ногами. Господин Тул никогда не ложился спать до трех часов ночи с двенадцати лет, и каждый день просыпался до семи утра. Каждый день, каждую минуту - это было бесценное время, когда он мог увеличивать свои знания и способности. У него не было ни одной минуты, чтобы остановиться, потому что остановка означала риск быть изгнанным из семьи. Если бы он не обладал способностями, Тул ничего не значил бы в семье Метасанан. Потому что наследником, которого все признают, был не старший сын, а... его сводный брат. - Принеси работу сюда и работай здесь, - приказал Тул. Хин, слегка вздрогнув, взглянул ему в глаза, прежде чем согласиться с приказом своего босса. Вскоре он принёс свою работу и начал заниматься ею. Время прошло в тишине, прерываемой лишь звуками стука по клавиатуре. Хотя Хин сосредоточился на своей работе, он чувствовал, что его хозяина что-то беспокоит. Когда его работа была завершена, работа Тула всё ещё продолжалась. Хин, который должен был уйти спать, тихо попросил разрешения взять толстую книгу на английском языке и начал читать, сидя в позе лотоса, опираясь спиной на стол. Это было особенное время для него... только для него одного. Услышав звук закрывающегося файла, человек, сосредоточенный на книге, поднял голову и увидел, что его начальник закрывает ноутбук. Он заметил по висящим часам, что уже больше трех. - Ты помнишь, когда меня заперли в кладовке в первый раз? Хин, который собирался встать, нанадолго замер, но быстро ответил: - Помню. Как он мог не помнить? Тот день, когда его господин был заперт в той узкой комнате и не было никого, кто мог бы помочь. Никто не мог его вывести. Когда вернулся господин Трай, Тул, который всё время спрашивал его, всё еще ли Хин там, провел там несколько часов. И он хорошо помнил лицо господина Трая, который был в ярости, увидев своего маленького сына с руками и ногами, покрытыми кровью, и штанами со следами испражнений, которые он не мог сдержать. Вокруг роились насекомые. Господин Трай был зол, но мог сделать лишь одно. - Что сказал мой отец? – к тому времени Тул уже потерял сознание, не имея сил понять, кто помог ему выбраться. Он лишь знал, что тот инцидент навсегда остался в его памяти. Первая душевная рана, полученная от кровного родственника, но не последняя. - Господин Трай сказал, что извиняется. Тул схватил нетронутую чашку кофе и уставился на кофейную гущу на дне, в то время, как его добрые глаза постепенно начинали сверкать, как будто он видел образ злой ведьмы, разрушившей его жизнь до основания. - Извинения мужчины, который никогда ничего не делал. Забавно, что я никогда не верил извинениям своего отца… Бах! Пхаттхафи стоял неподвижно, когда чашка с кофе ударилась о стену и разбилась, выражая гнев молодого человека. На мгновение черты лица полукровки озарила улыбка. - Я разобью их, как эту чашку. Тул встал. - Господин Тул! - воскликнул Хин, когда его босс наступил босой ногой на осколки керамики. Сразу потекла кровь. Её капли запачкали пол, но Тул продолжал стоять неподвижно, прежде чем рассмеяться. - Такая рана ничто по сравнению с тем, что этот ублюдок заставил меня пережить, - сказал он, поднимая ногу, чтобы посмотреть, затем пожал плечами. - Убери тут, а потом ложись спать здесь, – сказав это, он пошел в ванную, чтобы промыть рану. Он оставил Хина убирать осколки, и в его глазах, несмотря на то, что он пережил гнев господина, читалось беспокойство. Это не было беспокойством и страхом перед сексом с господином Тулом. Если бы это касалось секса, он бы не волновался так сильно. Но если это был просто совместный сон, это означало, что у его босса проявляется слабая сторона... та самая душа маленького мальчика, брошенного и никому не нужного. Слабость, о которой Тул не подозревал. Он не знал, что собирался делать кхун Тул. __________________________________________ - Не переживай, мама, я сам заберу бабушку домой. [Спасибо, Тул. Я понимаю, что это обязанность невестки, но у меня срочные дела.] - Все в порядке, мама. Занимайся своими делами, я справлюсь. Внутри роскошного европейского автомобиля, соответствующего статусу семьи, Тул, сидящий на заднем сиденье, разговаривал по телефону с матерью. Он говорил мягким голосом, слушая ответ, который сквозил беспокойством, до тех пор, пока он не стал успокаивать ее, чтобы она не переживала. Когда мачеха вздохнула с облегчением, услышав, что он заберет больную, она прервала звонок. - Вот, я только что узнал, что шопинг - это одно из срочных дел, - сказал Тул, убирая телефон в карман, и засмеялся, зная, где находится эта женщина... в каком-то ювелирном магазине. После этого он положил руки на колени, и посмотрел в зеркало заднего вида, встречаясь взглядом с водителем. - Странно, Хин, что она живет здесь только потому, что моя бабушка выбрала ее. А когда та, кем она была выбрана, тяжело заболела и приблизилась к смерти... игра просто закончилась, - все, даже те, кто ниже по статусу, знали, что мачеха Тула никогда не интересовалась матерью своего мужа. Уже много лет... с тех пор, как произошел тот инцидент. Инцидент, который превратил демона в простой овощ, который все еще дышит в инвалидной коляске. - Да, господин Тул, - тем же тоном ответил Хин, хотя в глубине души он беспокоился только за человека, сидящего позади. Отношения были с бабушкой насколько испорчены, что Тул воспринимал ее не больше, чем кусок мяса. Кусок мяса, который видел лишь выгоду, репутацию, прибыль и деньги, а не человека с сердцем и чувствами. - Я не видел бабушку много лет. Мне действительно интересно, как она отреагирует, когда увидит меня, — сказал Тул так, как будто он был внуком, который так долго не видел свою любимую бабушку, хотя в глубине души никто не знал, что на самом деле думает этот человек, - Внука, который толкнул ее с лестницы. Вдруг Хин почувствовал холод, распространяющийся от позвоночника и охватывающий все тело. Руки, держащие руль, стали скользкими от пота. Он не мог не понимать, насколько жестоким был небрежный тон человека, взявшего книгу. - Нет, это не так. В тот день бабушка сама поскользнулась и упала, - сказал Хин, повторяя слова, которые он произносил уже много лет. Тогда это был просто несчастный случай, когда бабушка потеряла сознание и поскользнулась на лестнице. Никто ее не толкал. Тул усмехнулся уголком губ и снова стал углубляться в книгу, игнорируя тревожный взгляд, который несколько раз бросил на него подчиненный. Хин надеялся, что его господин не сделает ничего страшного. _________________________ Прошло совсем немного времени, автомобиль остановился у большого частного госпиталя, и оба молодых человека вышли из машины. Не колеблясь, они направились в специальную палату, где важный член семьи находился все эти годы... бабушка, которая ждала в инвалидном кресле.   Тук-тук-тук. - О, госпожа, семья пришла за вами, - сказал Тул, постучав в открытую дверь. Это заставило медсестру, которую наняли сиделкой, повернуть пациента в коляске, чтобы она могла посмотреть в их сторону. При первом взгляде на бабушку Тул почти улыбнулся с презрением, но он смог сдержаться. Он видел жестокую женщину, которая не хотела смотреть на него с тех пор, как он был маленьким. Но сейчас госпожа, которая всегда ухаживала за собой и хорошо выглядела, стала иссохшим, без сил овощем, сидевшем в инвалидной коляске, не в силах шевельнуть даже лицом. Ее голова была зафиксирована на мягкой подушке кресла, и только глаза, полные страха, смотрели на него. Да, бабушка Тула была парализована, и это касалось не только чего-то одного, а всего тела, включая возможность говорить. Женщина, чье лицо искажалось временем, теряя прежние черты, была полностью без сил. Она не могла контролировать ни одну часть своего тела, как бы она ни хотела. Это заставило Тула медленно подойти, как будто он постепенно, с каждым шагом, вносил страх в сердце старой женщины, которая была так близка к смерти. Когда он подошел ближе, глаза, которые смотрели доброжелательно, засверкали. Холодные глаза, пронзившие ужасом сердце бабушки, лишь на мгновение встретились с ее взглядом, а после губы Тула поднялись в привлекательной улыбке. Тул встал на колени и поднял руки в знак уважения. - Бабушка, давно не виделись. Извини, что не приходил в гости. - Ух! Ух-ух! Вырвавшийся звук был неразборчивым шепотом человека, пытающегося закричать, одновременно пытаясь отдернуть руку. Но она могла лишь смотреть с гневом на внука, который взял ее морщинистую руку в свои. - Бабушка, я пришел слишком поздно? - Нет, господин, я думаю, что бабушка рада, что внук пришел за ней, - ответила сиделка, наклонившись и посмотрев на молодого человека, пока Тул не улыбнулся ей в ответ. - Правда? Я думал, что бабушка обиделась на меня. Когда я услышал это, мне стало легче, - сказал Тул, двигая рукой, которую держал, как будто давал старой женщине возможность немного пошевелиться. Затем он снова посмотрел с улыбкой на бабушку, которая пыталась вырвать руку и закрывала глаза, блестящие от слез. Это были не слезы радости, а слезы гнева. Слезы, которые медсестра тоже заметила, помогли внуку успокоиться. - Смотрите, она так рада, что даже плачет. - Спасибо, бабушка. Тул очень рад, что может забрать бабушку домой, — сказал он, широко улыбаясь своей бабушке улыбкой, которая напоминала о добром принце. Но та, кто смотрела на него, позволила слезам гнева течь по щекам. Страдания тела, которое не могло двигаться, были ничто по сравнению с ненавистью к мужчине напротив. К Тулу, который обернулся и сказал медсестре: - Мне нужно что-то организовать? Хин, можешь помочь с этим? Я хочу немного поговорить с бабушкой, - оба кивнули, но, прежде чем выйти из комнаты, Хин бросил взгляд на Тула, подняв руку в знак уважения. Он старался не обращать внимания на взгляд, полный ненависти. Когда они остались вдвоем, Тул, все еще улыбаясь, встал и аккуратно положил ее хрупкую руку на подлокотник инвалидной коляски, поглаживая ладонь. Его действия были нежными, в отличие от его взгляда, который внезапно изменился, когда он произнес глубоким голосом: - Как жаль, что ты больше не можешь причинить мне боль, как раньше. Ты даже не можешь назвать меня ублюдком, - Тул немного покачал головой, выпрямился во весь рост и посмотрел на овощ, который, казалось, мог умереть в любой момент, с тем же выражением, что было у женщины более десяти лет назад. Убить ее было недостаточно, и он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо: - Не стоит тратить миллионы на человека, который никому не нужен... Бабушка, ты помнишь, как говорила мне эту фразу? Затем Тул отстранился и улыбнулся, но его глаза были полны ненависти, когда в его голове всплыло воспоминание о детстве, когда его почти убили. В тот день, когда он звал на помощь, эта женщина сказала ему: «Не стоит тратить миллионы на человека, который никому не нужен». Он запомнил это на всю жизнь и продолжал напоминать себе, что он, пусть и нежеланный ребенок, завладеет всем, что когда-либо принадлежало этой женщине, своими собственными руками. ______________________________________ Да, этот мужчина действительно полон ненависти. О, и Мэй подтверждает еще раз: у Тула были причины причинять боль Хину, и Хин сам сказал, чтобы его били. Надо будет дождаться воспоминаний о том, когда им было 15 лет (но что было до 15 лет?). О, Тул не верит в любовь, судя по людям вокруг него. Он всегда смотрел на любовь с негативной стороны, особенно по отношению к женщинам. На самом деле, Тул ненавидит женщин, потому что именно женщины причиняли ему боль — и бабушка, и мать, и даже мачеха. О, и те, кто войдет в его будущее, тоже будут женщинами, которые заберут у него дыхание, поэтому Тул ненавидит женщин, но никогда не проявляет это явно перед посторонними. Кстати, у меня есть младший брат, который заинтересовался, почему Тул назвал своего сына «Пху Пха». Теперь многие, наверное, понимают, почему. «Пху Пха — это крепкая любовь, которую отец дарит кому-то» (но этот человек не его жена).