Дыхание

Внутри было тихо, только звук воды, ударяющейся о плитку, доносился из-за двери. Хотя это был обычный звук, который раздавался каждый день, в этот раз он вызывал все большее напряжение на лице Пхаттхафи. Пронзительным взглядом он смотрел на дверь, сжимая в руке полотенце. Господин Тул слишком долго принимал душ... человек, который не любил тратить время попусту, провел там почти сорок минут, и это все больше беспокоило Кон Хина. С тех пор как у бабушки случился приступ, его хозяин был слишком тихим. Слишком молчаливым. Все подумали, что это вызвано шоком, но не Хин. Он знал его с детства и понимал, что дело в чём-то большем. Он не хотел, чтобы что-то произошло. Поэтому сегодня весь день Хин старался быть рядом, наблюдая за состоянием господина, ловя любые отклонения в поведении. Он боялся, что может произойти что-то действительно плохое. Бам! Бам! Бам! Бам!! Бам!!! - Господин Тул. И это действительно произошло. За дверью, которую Пхаттхафи открыл, под струей холодной воды стоял обнаженный господин, казавшийся бездушным. Он безумно колотил кулаками по стене, словно не чувствуя боли, хотя уже текла кровь, и, если бы Хин не остановил Тула, тот бы заработал себе перелом. Бам! - Господин Тул, хватит! Кон Хин вбежал и схватил его за запястье, не обращая внимания на то, что холодная вода пропитывает его одежду. Его заботила только судьба человека, который причинял себе боль! Прежде чем левый кулак снова направился к стене, Кон Хин успел его перехватить, и, словно пытаясь заставить его очнутся, крикнул: - Господин Тул, не делайте этого!!! Тишина стала ответом. Господин поднял голову и поднял веки, открывая пустой взгляд... Взгляд, как у мертвого. - Господин Тул, не причиняйте себе вреда! - Я... снова это сделал, -   хриплый голос Тула прервался, но кулак, казалось, потерял силу. Причиной была не холодная вода, а холод, пронизывающий его сердце. Это заставило Хина глубоко вдохнуть, глядя в его пустые глаза. - Так почему же ты, господин Тул, не останавливаешься? - Кон Хин сказал это с силой в голосе, хотя его глаза были полны слез. Ведь он был единственным, кто видел, что происходило тогда. Снова и снова. «Остановись. Ты причиняешь боль мне, когда делаешь больно себе.» Тул мог причинять боль другим раз за разом, но, в конечном итоге, его собственная боль, оставшаяся с детства, возвращалась, заставляя его страдать. В первый раз, когда Хин увидел насилие, это был день, когда пожилая госпожа упала с лестницы. День, который изменил всё. Господин Тул никогда не провоцировал, но та старуха постоянно толкала его к краю пропасти. Краю божественной боли, краю бездны, из которой не было возврата. К краю, где этот человек думал, что стоит в одиночестве, но это не так... - Господин Тул, остановись, пожалуйста, не причиняй больше боли никому... - Я не остановлюсь!!! – закричал Тул, сбрасывая с себя спокойствие. Бам! Он толкнул Хина в плечо, так быстро, что тот не успел отреагировать и ударился спиной о стену. Красивые глаза, свидетельствующие о смешении кровей, вспыхнули, как будто в них разгорелся огонь, и снова раздался жесткий голос: - Я никогда не остановлюсь! Ты это слышишь? Почему я должен позволять боли разрушать мою жизнь? Все двадцать лет, что я провел в этом аду, я когда-либо был счастлив, как другие? Пока они наслаждались своей фальшивой радостью, только я был тем, кто не должен был родиться. Я был просто наблюдателем, и никто никогда не думал о том, как я себя чувствую. Так почему я должен заботиться о том, что с ними будет?! – яростный крик Тула мог напугать любого, кроме Хина, верного слуги, который никогда не отворачивался от своего господина. - Но у тебя есть я, — сказал он. Он надеялся, что эти слова смогут достучатся до сердца Тула, полного гнева. Молодой господин замер, пытаясь понять услышанное, но лишь на мгновение. Бам!!! Тяжелый кулак снова ударил, и в этот раз Хин тоже не успел среагировать. Тул ударил о стену сзади него, и кровь ярко-красного цвета потекла из его руки, смешиваясь с холодной водой. Господин едва не задел лицо Хина. Он, едва не получивший удар, был в полном шоке, потому что… - Стой! «….» - Господин Тул, остановись, пожалуйста! Пожалуйста, остановись!! – Тул не собирался причинять ему боль, он причинял боль только себе! Кон Хин не мог позволить этому происходить. Тул страдал достаточно, и Хин не хотел, чтобы эта боль перешла еще и на его тело. Поэтому пытался удержать его, но противостоять силе человека, который пытался справиться с чувством вины, причиняя себе боль, было невозможно. - Отпусти меня! Отпусти! Я говорю, отпусти меня! - Нет, я не позволю тебе причинять себе боль таким образом! - слуга прижимал своего хозяина к стене, стараясь заглянуть ему в глаза. Хин пытался вернуть его к реальности, но, как всегда, он не мог справиться с силой господина. Вместо того, чтобы Тул успокоился, они оба снова боролись. Бам! Тяжелый кулак несколько раз ударил в лицо Хина, не давая ему больше уклониться, и в итоге они оба упали на плиточный пол. Кон Хин обнял своего господина за талию, пытаясь успокоить демона еще раз, говоря глубоким голосом, скрывающим непролитые слезы: - Господин Тул, у тебя есть я! Ты слышишь? У тебя есть я!!! В этот момент кулаки, которые наносили удары, внезапно остановились, и тело, охваченное яростью, постепенно ослабло. Тул поднял запачканную кровью руку, чтобы скрыть свое лицо, как будто не хотел, чтобы кто-то видел его слезы, хотя слез не было. Но Хин, который обнимал его, знал. Слезы никогда не текли из глаз его господина, но его сердце было ими переполнено. Хин ощущал эту боль. - Хин... В чем я ошибся... В чем я ошибся... Тул поднял руку и обнял Кон Хина, прижимая к себе его лицо, как будто искал тепло, задавая этот вопрос, на который никогда не получал ответа. Запачканными кровью руками он обнял того, кто был с ним с детства. В чем он ошибся? Разве это неправильно, что он искал искупление через вину? То, что он сделал, было неправильно? Образ бабушки, которую хватил приступ, внезапно возник в его голове, и это заставило его руки сжаться еще сильнее. Его глаза снова загорелись. Он хотел использовать насилие, чтобы прогнать эти образы. Хин в его объятиях тоже это понимал, поднимая голову и встречаясь с его взглядом. Это уже не в первый раз, когда Кон Хин произносит эти слова: - Если тебе больно... перенеси эту боль на меня. «Я готов сделать все, лишь бы немного облегчить твою боль» - эти слова стали началом насилия между ними, и Пхаттхафи готов был принять всё. _________________________________________ В тишине спальни лежал полуобнаженный Хин, одетый только в рваную рубашку без пуговиц. Его руки были крепко связаны, а слезы текли из самого сердца. Глаза, устремленные в потолок комнаты, пытались скрыть боль, которую чувствовало его тело. Хин знал, что ему не было даже на йоту так больно, как человеку, который издевался над ним. Тул кусал его грудь, пока она не покраснела и не стала наливаться будущими синяками.  Это была не романтическая страсть, а жестокие укусы. Губы касались его груди. Словно хищник, Тул терзал свою жертву, распространяя боль и жжение по всему телу. Эти действия заставили Хина поднять голову и прикусить губу, чтобы сдержать вырывающийся крик. Тул его проигнорировал, потому что кончик его горячего языка продолжал лизать оставленный отпечаток, сжимая член Хина ладонью, пока он не услышал стон. Возбуждение Пхаттхафи было крепко перевязано университетским галстуком. - Кхун Тул, мне больно, - хотя Хин тихонько вскрикнул, ответа от господина не последовало, он продолжал надрачивать и сдавливать перевязанный член. Хину пришлось упереться пятками в матрас и хватать ртом воздух, когда боль и возбуждение одновременно обрушились на его тело. - Ох... - боль чередовалась с покалыванием, возникающим под кончиком языка, облизывающего сосок, двигающегося вперед и назад, пока он не стал твердым. Губы охватывали его, нежно касаясь, заставляя Хина крепко сжимать зубы, потому что он знал, что сначала всегда была нежность... - Ах!!!  Кхун Тул... Кхун Тул, сэр, - острые зубы сжались, причиняя боль, которая заставила его дернутся. Несмотря на то, что он пытался не двигаться, Хин рефлекторно продолжал бороться за свободу. Тул прижал его ладонью, фиксируя, и приподнялся, чтобы впиться в его губы. Господин оставался безмолвным, будто уже был не в себе. - М-мм, мм, мммм. Поцелуй, который продолжался до тех пор, пока Хин не почувствовал металлический привкус крови, смешавшейся со слюной. Запах железа ударил Хину в нос, заставляя его задыхаться. Его руки, связанные за спиной, уже онемели, и было невозможно даже повернуться и убежать. - Куда ты собрался?! Отталкиваясь от кровати широко расставленными ногами, он попытался отползти. Тело Хина напряглось, когда Тул схватил его за бедра и дернул к себе со всей силы. Прекрасные глаза, напоминающие теперь глаза мертвеца, пристально смотрели на Кон Хина, а затем уголки рта господина приподнялись. - Ты знаешь, что тебе от меня не сбежать. Хэй! - Ааааа!!! Кхун Тул! Ха... больно! Там все еще узко. Не торопись. Ха… Хин не мог дышать, и его тело корчилось от боли, когда в узкий анус, почти не подготовленный, внезапно ворвался член Тула. И, хотя он должен был оцепенеть от боли, когда в него вошел хозяин, Хин изо всех сил сдерживал крик, позволяя слезам течь по щекам. - Больно, Хин? Больно? - его глубокий хриплый голос смягчился, и он наклонился вперед. Внезапно Тул положил руку на его щеку и его лицо приблизилось, словно он мог ясно видеть Хина, переполненного болью. Пронзительные глаза, слезы из которых текли так сильно, что лицо блестело от влаги. Уголки рта, окрашенные капельками свежей крови, и застывшая в зрачках боль.    - Прости. Я сделал тебе больно? - подушечкой большого пальца Тул нежно вытер слезы. Хин, сдерживающий рыдания, медленно покачал головой. - Н... нет, кхун Тул, ты не причинил мне вреда... снова... нет... совсем,. -  Хин напрягал голос, чтобы заверить господина, что что бы с ним ни случилось, он будет рядом. Это заставило Тула улыбнуться и опустить голову, слизывая слезы кончиком языка. Сначала на одной, потом на другой.   Нежный поступок, который потряс сердце Хина... пусть даже на долю секунды. - Ты единственный, кто рядом со мной. Не покидай меня. - слова звучали так жалко, что Пхаттхафи поднял голову, собрался с силами, сжал губы и настоял: - Я-никуда-не-уйду. В ответ Тул медленно улыбнулся, его большая рука подняла чужие бедра высоко вверх, затем он медленно начал двигаться, как будто пытаясь заставить Хина привыкнуть к проникновению. Так продолжалось до тех пор, пока Пхаттхафи медленно не закрыл глаза и не задышал тяжело. Потрясённый от того, что горячий член доставлял удовольствие и… освобождал от боли. - Ааа! — внезапно ритм изменился, почти разорвав тесный проход. Хин крепко сжал простыни, подавляя крики, потому что он знал, что Тул этого не примет. Это была не только боль от секса, это было наслаждение. Хин узнал удовольствие за годы анального секса. Его дыхание становилось учащенным, а галстук, повязанный на его члене, всё более влажным. - Ты действительно думаешь, что я разрешу? - внезапно Тул заговорил. - Ох! Кхун! И он провел подушечкой пальца по члену Хина, заставляя его затрястись. Хин покачал головой, чувствуя боль, которая была сосредоточенна в середине его тела. Он хотел кончить, но если господин с этим не согласен, то это невозможно для него. На этот раз горячий член вошел глубже, заставив Хина застонать так, что это отдалось эхом по всей комнате. Несмотря на то, что это было жестоко, и его тело не должно так реагировать, волны желания продолжали подниматься. Жар был настолько сильным, что Хин не мог этого выдержать, и начал шептать дрожащим голосом. - Дай мне кончить, Тул... Дай мне... - Ты выглядишь таким счастливым. - Я-я не могу сдерживаться! Внезапно глаза Тула изменились. Этот взгляд был полон ненависти и гнева, когда он посмотрел в молящие глаза. Хин задрожал и, прежде чем он успел перевести дух, обе руки Тул оказались на шее. - Ты... кхун Тул... ха! - Хин даже не мог дотянуться, чтобы оттолкнуть его. Тул сжимал его горло так же сильно, как горячий член вонзался в него. Хин мог видеть только глаза господина, их которых пропали все чувства. Кхун Тул плакал, и это передавалось через руки слуге. Движения бедер становились все более резкими, а Кон Хин уже едва мог дышать. Слезы катились по щекам, не было сил даже проглотить слюну, и он позволил ей стекать по губам. Его слезы сопровождались судорожными всхлипами, но все же с трудом произнес: - Ничего не... н... нормально... я... в порядке... «Даже если ты меня убьёшь, ничего страшного.» - Кхм... воздух... кхм... кхм... – чуть слышно произнес Хин. Его голос вернул сознание Тулу и заставил его вздрогнуть. Он сразу же отпустил руки, которые сжимали горло Хина, и посмотрел в слезящиеся глаза человека, жадно глотавшего кислород. Он развязал руки слуги и обнял Кон Хина, который тяжело дыша, положил руки на его широкие плечи. - Я... в порядке... — подтвердил тот, кто посвятил свою жизнь этому человеку, и Тул ответил ему объятием. - Я снова причинил тебе боль. - Я в порядке... правда, прошу тебя... будь в порядке, - тихо произнес Хин, когда понял, что Тул пришел в себя. Насилие, которое проявил его хозяин, вернуло сознание в норму. Тул крепко обнял своего близкого друга. - Ты, Тул, в порядке... о, хах... что они с тобой сделали... ничего... - Я ненавижу их, ненавижу... ненавижу их! Эти чувства были предназначены только для этого близкого человека... бесконечная ненависть. Ненависть, которая была встречена пониманием и позволила господину Тулу Метасанану оставаться человеком до сих пор. Кто бы ни считал Хина бесполезным, это не имело значения, потому что этот камень* — единственное, что поддерживало сердце полного боли Тула. (п.п. Хин –(หิน) – камень) Хин тот, кто охотно примет все, чтобы Тул ему не дал. _________________________ На этот раз было тяжелее, чем в прошлый. В темной комнате Пхаттхафи не спал, а размышлял о том, что произошло около часа назад... насилие, которое проявил его хозяин. Кон Хин не заботился о том, что его горло все еще жжет и покрыто красными следами, которые завтра, вероятно, станут темно-фиолетовыми. Он больше беспокоился о состоянии своего хозяина, которое было тяжелее, чем когда-либо раньше. Господин Тул, возможно, переносил насилие на него вместо того, чтобы проявить его к другим, но Тул никогда не "пытался убить". Это был первый раз, когда его душили, и он откровенно признался, что был сильно напуган. Больше всего он боялся, что умрет, и рядом с Тулом не останется никого, кто бы обнимал его и спал с ним. Кроме того, это насилие было гораздо более жестоким, чем то, что происходило много лет назад, и не шло ни в какое сравнение. В тот день, когда бабушку столкнули с лестницы, Тул был в более тяжелом состоянии, но тогда он просто ударил его и занимался грубым сексом, впервые повредив его анус. Тогда всё закончилось быстро, но в этот раз было иначе. Мысль о том, что, если Тул окажется далеко от своей бабушки, то все станет лучше, оказалась ложной. Когда они пересекались, это было похоже на бомбу медленного действия. Обычно Тул не был таким злым. Раньше у них мог быть грубый секс, но это не означало, что всегда была кровь. Все это не потому, что Пхаттхафи беспокоился о своем теле, которое могло быть действительно травмировано, а скорее о психическом состоянии Тула. Он хотел, чтобы его хозяин снова стал тем невинным мальчиком, которого защищала мать Хина... но это, похоже, уже невозможно. Если бы Тин был дома, было бы лучше? О подумал о другом хозяине, который являлся родным братом Тула, единственном мальчике, который действительно вызывал улыбку на лице господина. Хотя Тул всегда говорил, что ему не интересен его младший брат и все его действия направлены на то, чтобы не создавать проблем с госпожой Расой, но так ли это на самом деле? Да, Тул может быть тем, кто уговорил госпожу отправить сына учиться за границу, ссылаясь на то, что это лучшее будущее для него, более успешное, чем у него самого. Но почему тогда он каждый год летает навещать своего брата и отправляет подарки на день рождения? Это ли поведение старшего брата, который действительно ненавидит своего сводного брата до глубины души? Если бы Тин был здесь, возможно, душевное состояние Тула было бы лучше. Но все это всего лишь его собственные мысли. Он может знать Тула лучше всех на свете, но никогда не понимал его мысли. Кон Хин коснулся своего горла и чуть не вздрогнул, потому что, хотя уже не болело, недавние события снова всплыли в его голове. Точнее взгляд человека, который чуть не убил его. - Болит? - Тул! Что-то не так? -  вдруг Тул поднял голову, оторвавшись от постели, обнял его за талию и прижался к его груди. Он спросил о боли тихим голосом, что заставило Пхаттхафи ответить с беспокойством. Этой ночью Тул заснул до полуночи, возможно, из-за усталости, как тела, так и души. Хин считал это хорошим знаком после всей той беды, что произошла накануне. Но Тул, лежащий перед ним, вдруг наклонился, положив одну руку на плечо, и протянул к нему свою ладонь. Слуга не смог сдержать легкого вздрагивания, и Тул замер, затем отдернул руку и прижал ее к своему лицу. - Я просто злой демон для тебя, да? - хотя его голос звучал ровно, Пхаттхафи мог почувствовать в нем скрытую боль и поспешил возразить: - Нет, нет! Тул, это не так! «С первого дня, как мы встретились, я думал, что ты ангел» Мальчик с милым лицом, словно маленький ангел, заставлял его, загоревшего парня из провинции, почти не сметь смотреть и... - Я не хотел причинять тебе боль таким образом. - Я знаю. Ответ, на который Тул поднял голову, глядя сквозь темноту на друга, который всегда был рядом и смотрел на него с заботой, и снова протянул руку. На этот раз он осторожно коснулся его шеи и, хотя в темноте не было видно синяков, но Тул знал, что они есть. - Ты знаешь, что я могу сделать это снова? На этот вопрос Хин не ответил. Он об этом и так знал. Это был первый раз, и это не означало, что не будет второго, третьего, четвертого и последующих раз. Тишина, которую Тул прерывал насмешливой улыбкой, была адресована не Хину, а ему самому. - Ты хочешь уйти от меня? - Тул! Кон Хин, который молчал, воскликнул от удивления, глядя на выразительное лицо господина, который продолжал говорить: - Если ты не хочешь умереть, тебе не следует приближаться ко мне. Ты ведь знаешь, что я - это несчастье. С кем бы я ни был, все уходят ко дну. - Это не так, господин Тул! - чем больше Хин слушал, тем больше был в шоке, глядя в лицо Тула, который медленно мотал головой и говорил таким холодным тоном, что сердце замирало. - Мне говорили, что таких, как я, никто не хочет, - это "говорили" был единственный человек, который шептал Тулу с детства. Тул никогда не выходил из тени, которую бросила его бабушка. Как бы талантлив он ни был, как бы хорош он ни был, смешанной расы парень был скован невидимыми цепями, которыми старая женщина крепко сковала его. И даже если бабушка Тула умрет, это лишь могло еще сильнее сдерживать его, мешая двигаться вперед. - Ты тоже. Однажды... - Это не так, господин Тул, - на этот раз, прежде чем господин смог закончить, Хин, который все это время молчал, громко воскликнул, приблизился, взял руки мужчины и положил их на свою шею. Он посмотрел в его пронзительные глаза, и произнес срывающимся голосом, как будто собирался заплакать: - Я же говорил, что живу, чтобы служить тебе, Тул. Это не зависит от того, хочу я этого или нет, а от того, нужен ли я тебе. Если ты хочешь меня, я буду здесь, чтобы сказать тебе, что я всегда буду рядом, - Хин заставил руки хозяина сжать его шею, что привело к тому, что господин замер и... отдернул ладони. Действие, которое говорит о том, что... не хотел причинять боль. - А если спросить о том, что ты чувствуешь? — спросил Тул, преодолевая внутреннюю борьбу и получая ответ, который никогда не менялся с детства. - Я хочу быть здесь, господин Тул. После этих уверенных слов в комнате воцарилась тишина. Только два взгляда встретились в темной и страшной атмосфере. Немного позже Тул протянул руку, не чтобы причинить боль, а чтобы обнять. - Я дал тебе шанс, Хин. - Мне не нужен этот шанс. ….Шанс уйти из объятий этого человека. Объятия, которые крепко держали Хина. Объятия, в которых они ощущали тепло кожи друг друга. А после Тул снова упал на кровать, оставив Хина рядом и не отпуская. - Оставайся здесь, не возвращайся в свою комнату. - Да. Приказ, который Хин выполнил, играя роль подушки и дожидаясь, пока хозяин снова уснет. Только тогда он осмелился протянуть руку и погладить волосы Тула, надеясь, что его бесполезное прикосновение хоть немного заменит то, чего так жаждет хозяин. - Сладких снов. А себе я пожелаю все твои плохие сны. Это последняя была мысль Хина, который уснул от усталости. Его рука все еще лежала на темных волосах, а руки Тула не переставали его обнимать, как будто говоря, что, хотя Тул и не нужен никому, с ним... всегда будет рядом один человек. ______________________________________________________ "Все верно. Видите, это другая точка зрения, которая не принадлежит Тину. Что касается Хина, он верит, что его хозяин имеет кусочек любви, который он может отдать своему младшему брату, но, как говорится, он прячет всю свою месть за этой любовью. Даже если он любит или ненавидит, иногда Тул может даже не осознавать этого. На самом деле, хочет ли Тул причинить Хину боль? Думаю, многие уже получили ответ на этот вопрос. Его способ причинять боль заменяет слабость, и все началось с того, что Хин сказал: "Если тебе больно, перенеси свою боль на меня." Это стало отправной точкой для всего. Эта пара отличается от других, о которых я писала; другие пары постепенно влюбляются, а эта связана друг с другом крепче жизни с самого начала, и они все больше осознают это с каждым днем. О, после этого история станет легче. В начале она может показаться слишком тяжелой, но я постараюсь смягчить настроение в дальнейшем, чтобы не было слишком стрессово и чтобы люди не перестали читать. Ха-ха. (с) MAME