Дыхание

Во время рассвета, когда всё еще было погружено в тишину, слышался только звук спортивной обуви, в равномерном и спокойном ритме ударяющей о беговую дорожку. На дисплее светилось 6.23 км, и это число продолжало расти, пока Тул, стремящийся достичь своей цели, не вспотел до того, что его лицо оказалось влажным. И всё равно он не собирался останавливаться. Он схватил небольшое полотенце, чтобы вытереть пот, и бросил его обратно. Сейчас Тул... вспоминал о вчерашнем. Как только размытое лицо человека, который вот-вот потеряет сознание, всплыло перед его глазами, руки крепко сжались, и дрожь усилилась. Он почти убил Хина. Эта мысль заставляла его сердце биться быстрее не от усталости, не от волнения, а от глубокого страха, что однажды он может случайно сделать это. Тул уже некоторое время осознавал, что ему следует обратиться к врачу и пройти обследование. Но с его статусом не может быть и речи о том, чтобы кто-то узнал, что у господина Тула Мэс Тханантарн нестабильное психическое состояние. Всё должно оставаться в тайне... это касается и Хина... единственного человека, которого он не позволил себе отпустить. Он единственный человек, которому он мог показывать свое истинное "я". Только Хину, который все еще крепко спит в его кровати. Как только Тул проснулся, он быстро придвинулся к нему и проверил, дышит ли он. Тул хотел разбудить его, но понимал, что ему следует дать отдохнуть. По крайней мере, это самое малое, что он мог сделать после той ночи, когда он повел себя, как зверь. Тем не менее, был один вопрос, который Тул постоянно задавал себе... почему он терпит? Это из-за того, что именно он ему дает? С детства Хин получал образование не хуже, чем он, учился в дорогой школе, хотя был всего лишь сыном прислуги. Тул сам попросил об этом у отца. Каждый раз, когда он получал награду, каждый раз, когда он прославлял школу и семью, он никогда не просил ничего, кроме... - Папа, позволь Хину учиться с мной. Он просил только то, что его беспокоило... куда бы он ни пошел, что бы он ни делал, Хин всегда был рядом. Если бы это был кто-то другой, Тул, вероятно, считал бы это взаимовыгодным отношением, позволяя работать на себя, ведь он давал взамен дорогое образование. Потому что за всю жизнь Тул никогда не получал ничего просто так. Он учился в хорошей школе, потому что его бабушка все еще заботилась о социальном статусе семьи, даже если он являлся внуком, который не имел никакого значения, она боялась осуждения своих друзей. Поэтому Тул должен был компенсировать это отличным поведением и учебными успехами, иначе его ждало наказание. Что бы он ни делал, он должен был быть первым, чтобы его хвалили, иначе у него не было бы места, чтобы свободно дышать. Что такое забота? Тул не знал, что значит получить вознаграждение без усилий. Тул никогда не испытывал этого. Когда он что-то получал, он должен был отдать что-то взамен, как минимум равносильно вложениям. В противном случае он бы являлся просто убыточным товаром. Такое мышление заставило Тула так же смотреть на близких людей, включая Хина, потому что он хотел, чтобы верный друг хранил его секреты. Но иногда Тул сам понимал, что на самом деле между ними есть нечто большее. За более, чем десять лет, проведенных вместе, между ними родилось нечто большее, чем просто отношения господина и подчиненного. Хотя он не хотел в этом признаваться, Хин — это человек, который позволял ему оставаться живым и чувствовать себя обычным человеком. По крайней мере, Тул все еще знал, что такое забота. Даже если его родители умрут на его глазах, он, вероятно, не почувствует ничего. Но если смерть настигнет этого близкого ему человека... - О чем я думаю? — Тул отогнал эту мысль. Ему не нужна слабость. От всего, что делало его слабым, он избавлялся. - Потому что это выгодно, - такой вывод Тул сделал для себя, но он не ожидал, что Хин будет делить с ним одну постель. Это тоже важный факт. Он должен быть сильным, чтобы держать в своих руках всё, что принадлежит Метасанан. Об этом думал Тул, нажимая кнопку остановки на тренажере, после взял полотенце, чтобы вытереть пот, и в тот момент... Ррррррррр Тул взял свой мобильный телефон, который лежал рядом, и, не глядя, понял, кто звонит. - Как дела, проказник? [Эй, не называй меня проказником.] - Тогда как мне тебя называть, озорник? […] Тул улыбнулся уголком рта, когда услышал, что на другом конце провода его капризный собеседник замолчал. Это говорило о том, что он... обиделся. - Эй, как дела, Тин? Если не будешь говорить, я положу трубку. [Уже лучше.] Как только он назвал его по имени, голос на другом конце провода немного приободрился, и Тин сразу перешел к делу. [Скажи папе, чтобы прислал немного денег.] Тин точно слегка нахмурил брови, говоря это, но Тул улыбнулся уголком рта. - Тебе всего тринадцать, а ты уже тратишь больше, чем тебе дают, Тин. [Папа с мамой и так кормят меня деньгами, так что немного добавить не помешает. Они не будут против.] Младший брат сказал это недовольным тоном, что показывало, как сильно он обижен на тех, о ком говорил. Тул не забыл сыграть роль хорошего старшего брата и с глубоким голосом строго сказал: - Но это не только они кормят тебя деньгами, Тин. Имей в виду, что есть еще один человек, который желает тебе добра. Тин не ответил брату... который тоже не приходил к Тину с пустыми руками. Тул понял, что сказал что-то не так и сменил форму обращения, заговорив мягким голосом. Тин как будто не мог общаться с родителями. Тин думал только о нем, уважал только его и шел по пути, который указал ему Тул. - Не обижайся, озорник. Я тоже стараюсь найти время, чтобы позвонить тебе, но не забывай, что у меня есть учеба. [… ] Тул знал, что его младший брат недоволен, и притворно вздохнул, когда спросил с пониманием: - Сколько тебе нужно? Я попробую попросить у папы. На другом конце сразу назвали сумму, и Тул притворился, что это его беспокоит, но согласился. Однако, прежде чем повесить трубку, он не забыл сказать в завершение: - Хотя я не смогу приехать к тебе, ты знаешь, как сильно я тебя скучаю. [Не говори так, будто Тин маленький. Тин тоже скучает по тебе, Тул.] - сказал младший брат, прежде чем повесить трубку, и Тул, который только что закончил тренировку, чуть не рассмеялся. Не потому что ему было смешно, а потому что... он был доволен. Тин не отличался от марионетки, которая двигалась по его указанию... Тин, которого воспитывали совершенно иначе, мог получить все, что хотел. Он всегда самостоятелен, и никто никогда не говорил ему, что делать. У него было достаточно денег, и он был единственным наследником, которого все признавали. Он никогда не говорил ничего своему младшему брату, наоборот, он поддерживал все его желания, предоставляя ему всё, что тот хотел, таким образом способствуя тому, чтобы младший брат стал капризным ребенком, который не заботится о других и слушает только его. Все происходило так, как он думал. В этой семье не интересовались своими детьми. Тул был единственной опорой, единственной семьей и всем для своего младшего брата... становясь фигурой, ходы которой хранили для будущего. Хотя иногда юноше приходилось подавлять глупые мысли о том, что, когда он слышит голос этого озорника, его настроение действительно улучшается. Этого было достаточно, чтобы зайти к главной домработнице перед тем, как вернуться в свою комнату. - У тети Глин есть мазь от синяков? - С тобой все в порядке, господин Тул? На вопрос, который она задала с удивлением, был получен тихий ответ: - Я просто ударился о ножку стола. Это оправдание заставило ее быстро сбегать за мазью, в то время как Тул, тот, кто якобы ударился о ножку стола, отказался от помощи. Он взял тюбик с собой в спальню, потому что мазь нужна была для другого человека. Тому, о ком Тул думал, что он работает на него просто ради выгоды. _______________ - Ты уже проснулся? - Да, господин Тул, извините, что я проснулся поздно. Когда он снова вошел в комнату, свет солнца проникал в спальню, показывая, что Хин, который крепко спал на кровати, когда он выходил, уже успел принять душ, одеться и даже убрать следы ночи, и заново застелить постель. Однако взгляд Тула был прикован к его студенческому костюму. Рубашка была застегнута до самой верхней пуговицы, а галстук был завязан согласно всем правилам, что заставило Тула сделать шаг вперед. - Позволь мне посмотреть. Хин застыл на месте, когда кончики пальцев коснулись его шеи, и он почти схватился за воротник своей рубашки, но сдержался. - Со мной все в порядке, - подтвердил Кон Хин, направляясь к корзине с бельем, намереваясь быстро отнести ее вниз, но... - Выбери: либо сниму я, либо ты сам? — господин крепко схватил его за запястье, оставив его в недоумении, не зная, что ответить. Это не был вопрос, это был приказ. Поэтому, хоть он не желал, чтобы кхун увидел кожу, спрятанную под воротником, Пхаттхафи медленно опустил корзину. - …я… - Кон Хин смог сказать лишь это, а затем замолчал, потому что красивые глаза продолжали пристально смотреть на него. Он медленно стал снимать галстук с шеи. Это, вероятно, не удовлетворило Тула, потому что он быстро расстегнул верхнюю пуговицу. Кон Хин просто опустил глаза. - Вот? Как только его шея оказалась на виду, Тул замер. На шее был большой синяк, который не был красным, как прошлой ночью, а имел багрово-фиолетовый цвет, который выглядел пугающе и тяжело. Так что Тул коснулся его очень осторожно, не в силах произнести ни слова в это мгновение. А после спросил: - Болит? - Нет. Хотя Тул получил такой ответ, он не мог в это поверить. Смотря на синяк, он понимал, как должно быть больно, и он, кто не должен был чувствовать ничего, почувствовал, как его сердце сжалось. Кончики его пальцев провели по синяку, прежде чем он снова посмотрел на лицо. Хин так и стоял с опущенными глазами. - Сегодня не нужно идти на занятия. - Я пойду, господин Тул. - как только прозвучали слова, Кон Хин сразу же возразил, сильно мотая головой и непроизвольно поднимая взгляд, встречаясь с серьезным взглядом хозяина. - Сегодня лучше остаться дома. Хотя Хин сразу же почувствовал беспокойство в словах, полных заботы, он не мог согласиться. С одной стороны, он не хотел, чтобы Тул оставался один после вчерашних событий, а с другой — не хотел быть наедине с самим с собой... В то время как его господин уверенно шагал вперед, Хин должен был следовать за ним. Хотя пропустить один день занятий казалось незначительным, но Хин считал, что, если он когда-либо перестанет стараться, расстояние между ним и Тулом будет только увеличиваться. Если Тул сомневался, что Кон Хин терпит все это ради того, чтобы отплатить за заботу о себе, то на самом деле он просто старается учиться так же, как и его господин. Хин подталкивал себя к тому, чтобы владеть теми же возможностями, что и Тул. Ему нужно было приносить пользу хозяину наилучшим способом. В то время, как Тул нуждался в Кон Хине, как в важной опоре, размышляя о прибыли или выгоде, Пхаттхафи хотел просто принести пользу, не ожидая ничего взамен. Нет, никто не хочет оставаться без ответной благодарности, но единственное, что этот слуга действительно хочет... это быть рядом. Если бы связь с любимым человеком закончилась, он все равно нашел бы другие способы принести пользу Тулу. - Но другие могут заподозрить, - сказал он. Тул посмотрел на него, как будто подталкивая продолжать, и Кон Хин быстро начал объяснять: - Вчера я еще был здоров. Будет странно сказать, что мне нужно пропустить занятия - это будет подозрительно. Если скажу кому-то, что я болен, мама или кто-то другой может увидеть следы на шее. Лучше пусть я пойду в университет и завяжу галстук. Со мной все в порядке, действительно, господин Тул, -  Кон Хин немного приободрился, увидев, что господин начинает соглашаться, и быстро поднял руку, чтобы застегнуть пуговицу на рубашке. - Давай я сначала намажу, - сказал Тул, и это заставило Пхаттхафи опустить взгляд и заметить у него в руках тюбик с мазью. - Спасибо, я сейчас намажу... - Наклони голову. - Что? - Я сказал - наклони голову! Что тут трудного? - Кон Хин хотел протянуть руку за тюбиком, но Тул повысил голос. Хин осталось только недоуменно выполнить его слова. Он вздрогнул, когда мазь вдруг коснулась его шеи, а после Тул заставил его наклонить голову в другую сторону, открывая путь для нежных прикосновений пальцев к синякам. Нежные и легкие прикосновения, словно боящиеся причинить ему боль, заставили Кон Хина сжать кулаки. Он старался смотреть только на свои пальцы, потому что не хотел, чтобы его господин узнал, что у него трясутся руки. Он пытался подавить это чувство в глубине своего сердца. В то время, как Тул не отрывал взгляда от пугающего синяка, понимая, что это ему делать было не обязательно, он не мог сдержаться. Если бы он не сделал этого сам, он бы чувствовал, как будто на его сердце лежит свинцовый груз. Когда он закончил наносить мазь на все синяки, Тул медленно убрал руку и снова посмотрел на Кон Хина. Внезапно Тул поднял руку и обнял его за плечи, притянув к себе, прижимаясь головой к виску Хина. Он почувствовал, как тот вздрогнул, ожидая от него привычной жесткости. - Ты не должен умирать... Увидев синяки на его шее, Тул сильно испугался. Испугался за этого парня по имени Хин. Пхаттхафи замер, прежде чем наклониться вперед и ответить. - Я не умру так легко, господин Тул. «Я поклялся, что буду рядом с тобой до последнего вздоха своей жизни.» Если бы он мог попросить Будду, Кон Хин только хотел бы, чтобы он не умер раньше господина, потому что не хотел, чтобы Тул оставался один. Даже если жизнь — это страдание, он готов страдать до конца. Страдание, которое он хотел бы разделить с этим мужчиной на всю жизнь... несмотря на то, что всё, что сделал кхун Тул, было только потому, что хотел купить его сердце. Был ли Хин верным или нет? Он все еще хотел подтвердить свои первоначальные слова. Ответ заставил слушавшего его на мгновение замереть, прежде чем он посмотрел на него, осторожно застегнул пуговицу на рубашке, а затем... - Господин Тул! Тул наклонился, чтобы поцеловать его около воротника студенческой рубашки, задержавшись на мгновение. Господин отстранился и посмотрел на Хина, который начинал выражать замешательство. - Помни, что ты важен для меня. Хотя это было ложью, Кон Хин хотел верить всем сердцем. В то время как сам Тул не понимал... какую эмоцию он вложил в эти слова. _________________________________ - Ого, ты что, думаешь, что Таиланд на Северном полюсе, или что? - Сосароб. - Меня зовут Накроб, а не Сосароб, называй меня правильно, господин Кон Хин. Пхаттхафи только покачал головой, когда вошел в лекционный зал. Человек, который полностью соответствовал своему имени " Накроб ", закричал, подшучивая над однокурсниками, и многие из них рассмеялись. Они уже на третьем курсе, но ведут себя так, как будто только что пришли на первый курс. Это действительно выглядело странно. - Ты только и делаешь, что дерзишь, да? - Где ты вообще увидел дерзость? А где твой господин? — близкий друг тихо засмеялся и подвинулся, в то время как Кон Хин поправил воротник своей рубашки и ответил: - Он пошел к своему преподавателю. Его позвали поговорить о мероприятиях. - Мне действительно интересно, есть ли у него хоть немного времени на отдых. То один зовет, то другой ищет, - пожаловался Накроб. Он видел, как и Кон Хин, что Тул с самого первого курса постоянно бегал туда-сюда, делая то одно, то другое. Поэтому не удивительно, что, когда он оказался на третьем курсе, его выбрали президентом, и его предложения были полны доверия, как со стороны преподавателей, так и со стороны остальных членов комитета. Хин вздохнул. - Если бы это было возможно, я бы хотел сделать это за него, чтобы господин Тул немного отдохнул. - Вот ты и выдал себя, верный раб, - Кон Хин хотел бы сделать недовольное лицо, когда рядом друг назвал его так, но так как это было правдой, и он лишь покачал головой. - Да, я раб, не переживай за моего господина, переживай за кого-то другого. - Переживай лучше за себя, а не за него. Вдруг Хин почувствовал что-то в спокойном тоне Роба, и, встретившись взглядом, он увидел, что тот, кто хотел, чтобы все думали, что у него только мышцы, смотрит на него с серьезным выражением, но на его лице была улыбка, голос оставался игривым. - Твоя жизнь слишком связана с Тулом, понимаешь? Хотя можно сказать, что твоя семья получила огромную поддержку от его деда, но это уже не то время. Люди должны работать и иметь время на отдых. Я приглашал тебя куда-то, но ты не идешь, только и говоришь, что должен работать на своего господина. Я действительно переживаю за тебя. Ты хорошо учишься, ты собираешься быть его слугой всю жизнь? - хотя Накроб использовал довольно резкие слова, это отражало его реальный статус. Хин снова вздохнул и отвернулся в другую сторону. - Я не понимаю. - Что именно ты не понимаешь? Объясни Накробу. Как только Накроб начал давить на него, Хин просто замолчал и достал учебные материалы, как будто это было способом завершить разговор. Как обычный студент, заставив Роба закатив глаза. - Ты ведь должен это понимать, сколько лет уже прошло? Накроб, Кон Хин согласился на это... Вдруг Пхаттхафи вздрогнул, когда между ними неожиданно появился Тул. Подняв взгляд, он увидел привлекательную улыбку молодого господина, который осматривался по сторонам, но не двигался с места. Он просто слегка хлопнул по плечу, как будто намекая, чтобы они разошлись. Конечно, Накроб улыбнулся и ответил: - Нет. - Нет чего? — спросил Тул, на что близкий друг снова ответил: - О, щенок. - Щенок? - Да, мой брат принес нового щенка, поэтому я спрашивал, хочешь ли ты его увидеть. Так что, хочешь познакомиться? – Тул слегка прищурился, хотя все еще улыбался. Они как будто обсуждали что-то обычное, хотя в глубине души он понимал, что тема разговора изменилась, но не стал возражать. - Да, мне нравятся собаки. Давай, я пойдем посмотрим. Хин, ты тоже любишь щенков. В этот момент Хин, почувствовав, что на него оперлись, неожиданно вздрогнул. Его локоть толкнул сумку, и она упала на пол, в то время как он отвечал: - Ничего страшного, кхун Тул, иди смотреть. - Хин, произносящий эти слова, наклонился, чтобы поднять сумку, и наклон его головы только усилил напряжение у Роба, который пытался сменить тему. - Что это за след, Хин? - Пхаттхафи не мог сдержать своего удивления, когда его спросили. Хотя он догадывался, что это может быть просто пятно на одежде, он думал только о следе на шее и невольно поднял руку, чтобы закрыть шею, прижав к ней воротник рубашки. - Ты что, думаешь, я тебя не вижу? Ты просто проигнорировал меня, — сказал Тул, взяв руку Кона Хина с улыбкой, хотя сжимал его ладонь слишком сильно. - Ого, чуть-чуть не обратил внимания и уже шумиха, а, ты, господин? —с раздражением ответил Накроб, и Тул отдернул руку и дал Кону Хину немного свободы. Он слушал двух людей, которые спорили, что, как бы ни звучало, было совершенно бессмысленно. - Меня не зовут господином, меня зовут Тул. - Сейчас ты смеешь надо мной, да? - Больше, чем просто смеюсь. Да, я это делаю. Накроб был одним из немногих, с кем Тул соглашался так шутить. Кон Хин почувствовал облегчение, что, по крайней мере, его господин открыт к общению. Он почти расслабился, если бы не... - Итак, сегодня мы идем смотреть щенков у меня дома, да? Ты не отказывайся, потому что я настаиваю... Понял, господин Тул? - Хорошо, ты, Сосароб. - хотя Тул ответил с легкостью, его глаза не улыбались. Почему этого не замечали? Взгляд Роба продолжал настойчиво следить за шеей Кона Хина. Накроб не был глупым, и не стал не задавать вопросы дальше, но не потерял любопытства. __________________________________ На самом деле, не стоило бы говорить об этом, но раз уж зашла речь, то почему бы не обсудить? (Что ты на самом деле хочешь?) Я не хочу слишком углубляться в эту тему, но если кто-то читал "Случайная любовь", то там есть момент, когда Тин спорит с тем, кто плохо говорит о его брате. Этот человек — Накроб. Этот парень, на которого смотришь и кажется, что он полагается больше на силу, чем на ум, на самом деле может понять многое. Возможно, это потому, что они близки друг к другу и Накроб дружит с Кон Хином ближе, чем кто-либо другой. Так что, если кто и узнает правду, то это будет именно этот парень. На самом деле, мне бы хотелось, чтобы у Накроба был брат по имени Гонтап и чтобы у него был младший брат, который сказал бы, что человек по имени Гонтап был бы более подходящим для воина. Ха, Накроб — настоящий мужчина, но я не уверена. Он может легко изменить свой стиль и стать женственным (Неужели тебе не стоит закончить то, что ты начала писать, прежде чем продолжать?). (с) MAME