Дыхание

В одной из частных больниц Тул быстро шел по коридору, не обращая внимания на то, какой шум производит. Он не замечал даже того, с кем сталкивается, лишь на автомате произнося "извините", а после ускорялся, чтобы как можно быстрее добраться до места назначения... палаты родственника, которая сейчас была пациентом. Бах! - Матушка, где бабушка? — произнес Тул, как только вбежал в палату весь в поту. В его проницательных глазах читалось смятение. Когда он осмотрелся, то увидел, что его приемная мать занята разговором по телефону, а его отец спокойно сидит на одном из стульев, скрестив руки, и напряженно смотрит в окно, словно ожидая только хороших новостей. - …Я знаю, что сейчас мама в реанимации, но она оставила какие-то указания? — спросила мачеха в трубку, не отвлекаясь на него. Тул оглянулся на хозяйку дома, которая подняла руку, чтобы заставить его замолчать, с напряженным выражением лица и таким голосом, словно действительно беспокоясь о жизни своей свекрови. Но слова, которые она произнесла, заставили его понять, что она разговаривает… с адвокатом. Женщина, которую выбрала старуха, не интересовалась её состоянием, ей было важно, что произойдет, если что-то случится... что она получит. - Я хочу, чтобы вы занялись делами Тина. Мой сын должен вернуться в Таиланд сейчас же. Тин должен успеть до того, как наступит последний час бабушки... - Как долго ты ждала, что это случится с моей матерью? - не выдержав, вмешался отец, остановившийся посреди погрузившейся в тишину комнаты. Раса на мгновение замерла, но не прервала беседу с адвокатом. - Да, пожалуйста, свяжитесь и организуйте билет на самолет для Тина... - Что тебе следует делать сейчас, так это беспокоиться о том, как моя мать, а не о том, что получит Тин, - Трай резко схватил телефон и громко произнес это в лицо женщине, которую называли его женой. Она отвернулась, сложив руки и произнесла с настойчивостью: - Я просто хочу, чтобы Тин вернулся и увидел бабушку. Просто чтобы... - Но твое 'просто' означает, что ты хочешь, чтобы моя мать умерла. - Я не говорила этого… - Хватит, папа, хватит. И ты, матушка, тоже. Успокойтесь, сейчас не время для споров по этому поводу, — с этими словами Тул встал между двумя взрослыми и обратился к своей приемной матери успокаивающим голосом, - Я понимаю, что ты беспокоишься о том, что может произойти и, что Тин может не успеть вернуться. Я сам поговорю с ним и организую билет на самолет, как можно быстрее… Папа, давай успокоимся. Мама не думает о скором прощании с бабушкой. Успокойся, пожалуйста. Мать, не говоря ни слова, просто вышла из комнаты, словно не желая продолжать разговор. Тул столкнулся взглядом со своим отцом, который хранил молчание. Через мгновение глава семьи отвел взгляд в сторону и снова сел на стул. Он закрыл лицо руками и тихо сказал: - Позвони своему брату, пусть вернется. - Я сам всё улажу… А как бабушка? — спросил Тул тревожным голосом, что заставило его отца ответить с покрасневшими глазами: - Врач сказал, что у бабушки разрыв сосудов мозге из-за давления. Операция идет, но шансы на выживание меньше 10%. - Трай опустил лицо в ладони, его сын в шоке замер, а после сел рядом и положил руку на широкую спину отца. - С бабушкой все будет хорошо, папа. Ты ведь знаешь, что бабушка упрямая, она не сдастся из-за этого. - Она уже достаточно страдала… - сын замер на месте, глядя на человека, который склонил плечи. Он осознал, что отец говорит не о той, кто сейчас на операционном столе, а о нем самом. - Бабушка страдала много лет. - Да, я знаю, — спокойно ответил Тул, но его руки крепко сжались в кулаки, пока он слушал, как его отец шепчет. - Я, как отец, не знаю, о чем ты сейчас думаешь. Просто прошу… сможешь простить бабушку за то, что она сделала? - Что ты имеешь в виду, папа? — спросил Тул с удивленным выражением лица, глядя на отца, медленно поднявшего голову и уставившегося на своего сына. Трай давно не знал, что на уме у его сына, и не понимал, что он замыслил. Однако на этот раз он хотел попросить сына, ведь это могло быть последним моментом в жизни бабушки. Его мать причиняла этому маленькому мальчику боль с самого детства, и даже парализованной, когда она могла лишь сидеть в инвалидной коляске, взгляд старушки по-прежнему был полон ненависти, как и прежде. Он не мог сказать ничего своей матери, но хотел, чтобы сын простил бабушку за то, что она сделала. Трай не желал, чтобы его сын ненавидел бабушку, даже если та когда-то оставила Тула на верную смерть. Его мать в прошлом думала о том, чтобы убить этого внука. Он знал, что это оставило рану в сердце его сына, но, как отец не хотел, чтобы его ребенок страдал от той ненависти, на которую себя обрекла бабушка сама. Тул мог показаться обычным молодым человеком, который добился успеха в столь юном возрасте, но отец знал, через сколько ужасных испытаний прошел его сын. Какой ребенок мог бы вынести, когда бабушка говорила: «пусть остается на произвол судьбы. Почему я должна тратить деньги на ненужного ребенка?» - Ты уже простил свою бабушку? На этот вопрос Тул замер, прежде чем тихо прошептать с улыбкой: - Не переживай, папа. Я больше не тот семилетний мальчик, который чуть не погиб от рук похитителей. Все это уже в прошлом, - сказал Тул, надеясь успокоить своего отца, прежде чем встать. - Я пойду искать Хина, я велел ему припарковать машину. Не знаю, найдет ли он палату, — сказал Тул и вышел из комнаты, оставив отца, который молча наблюдал за его удаляющейся спиной и едва слышно произнес: - Все это — моя вина. Если бы я не был трусом, ты бы не столкнулся со всеми этими ужасами. *** Бам!! Тул вышел из палаты и отошел подальше, затем с силой ударил кулаком по стене. Его руки дрожали, когда он вспоминал слова отца, который говорил ему простить эту женщину. - Почему я должен прощать того, кто отправил меня на смерть? Почему? — прошептал Тул себе, пытаясь остановить дрожащие руки от того, чтобы снова ударить по стене, потому что в его голове всплывали ужасные воспоминания из детства. Тогда он умолял всех прийти на помощь, но никто не пришел. Он провел три дня с похитителями, ведь его семья не хотела платить даже несколько миллионов. В течение этих трех полных дней семилетний мальчик был избит десятки раз до такой степени, что думал, что уже умирает. Почему этот мальчик должен прощать женщину, эгоистку, которая считает, что может распоряжаться жизнью других? Нет, эта женщина заслуживает страданий, страданий за все, что она ему причинила! Мысли об этом вызвали желание снова ударить кулаком по стене... Вдруг... - Кхун Тул! — уверенный голос и прикосновение. Его схватили его за руку, и заставили обернуться. Как только он увидел прямой взгляд, он сразу же крепко обнял Хина, прижимая его к себе, и прошептал: - Я не могу ей простить. Я не могу сделать то, что сказал мой отец. Он не может отпустить эту ненависть, он не может. - Извините, господин Тул, я действительно сожалею, что не смогла хорошо позаботиться о ней. Тул не успел собраться, когда стройная девушка, Пхриу, быстро подошла к ним. Ее голос был полон волнения. Тул, несмотря на то, что пытался задержать на губах улыбку, всё равно не смог удержать ее, как хотел. Его улыбка выглядела искаженной от гнева и ненависти, которые заполняли его сердце. Единственное, что помогало ему, — это Хин, крепко державший его за локоть. - Нет, это не ваша вина... - Вы очень бледны, все в порядке? — с заботой спросила сиделка-медсестра, подходя еще ближе. Ей было неприятно видеть, что пожилая женщина снова попала в больницу с приступом, и ее план сблизиться с наследником рухнул. Поэтому, увидев господина Тула, она не колебалась и бросилась к нему, надеясь, что сможет наладить отношения. Но не успела. Мистер Пхаттхафи вмешался быстрее. Тул напряженно смотрел на ее протянутую руку холодным и решительным взглядом, который резко контрастировал с добрым и дружелюбным поведением, которое он демонстрировал ранее. Хин знал, что его хозяин сейчас не в настроении улыбаться кому-либо. - Извините, Кхун Тул все еще в шоке от произошедшего. Позвольте мне отвести его на воздух, и ему, возможно, станет лучше. - Но... - Никаких ‘но’. Прошу прощения, госпожа Пхриу, мой хозяин сейчас переживает о безопасности вашей пациентки больше, чем о чем-либо другом, - сказал Хин с улыбкой, хотя его глаза не отражали радости. Даже не глядя на своего друга, Пхаттхафи понимал, как сейчас себя чувствует Тул. Слова Трая о том, чтобы Тул перестал ненавидеть свою бабушку, были как убийство. У Тула было лишь несколько причин, чтобы продолжать жить. - Все в порядке, Хин, все в порядке, – прежде чем Хин смог сказать что-то еще, Тул положил руку ему на плечо, сильно сжав его, и снова улыбнулся женщине, - Госпожа Пхриу, у вас есть что-то, что вы хотите сказать? Хотя медсестра была недовольна слугой, она немедленно улыбнулась, когда Тул заговорил. Затем она произнесла с пониманием: - Я действительно не знаю, что произошло. В последние дни ее состояние заметно улучшилось, она реагировала так, что даже врачи были удивлены. Я думаю, это потому, что я говорила ей о вас, а она, похоже, очень вас любит. Каждый раз, когда я упоминала ваше имя, она реагировала очень хорошо. Я никогда не думала, что это произойдет, — сказала она, как будто была сильно привязана к пожилой женщине, и опустила голову, пряча слезы, которые едва сдерживала. Тул выглядел ошеломленным. Он не попался в ловушку доброты женщины перед ним, но теперь знал, что произошло. Говорить о нем, было все равно, что давать этой женщине яд каждый день. Он не хотел ее убивать, но это было именно так. «Не потому, что эта старуха не могла бороться с болезнью, а потому, что она не могла справиться со мной» - эти мысли вызывали у Тула боль в груди, хотя его сердце наполнялось злорадством. Но почему же его грудь горела, как будто кто-то вонзил в нее нож и оставил глубокую рану? - Вы говорили обо мне? - Да, я говорила о вас каждый день, потому что вы — любимый внук, и не должно было произойти ничего подобного. Я должна была лучше заботиться о ней, — произнесла она, опуская голову, ее голос дрожал, как будто она собиралась расплакаться. Плечи тряслись, и Тул подошел и положил руку на ее тонкое плечо. - Не вините себя, госпожа Пхриу, в этом нет вашей вины. «Ты только помогла мне убить эту женщину, даже не осознавая этого.» Тул холодно посмотрел на сиделку, погладив ее по плечу, чтобы успокоить. Это заставило её поднять красное лицо и посмотреть на него. - Спасибо, кхун Тул, – Пхриу даже не знала, за что именно благодарит его. Но, как только она собиралась сделать еще один шаг вперед, Тул шагнул назад. - Все в порядке. Мне нужно пойти к маме. И вы не должны винить себя. Я пойду, — сказал Тул с серьезным выражением лица. Она не осмелилась возразить, лишь тихо согласившись. Как только он развернулся и быстро ушел в другую сторону, Хин заметил недовольное лицо доброй медсестры. Женщина, которая хотела приблизиться, желая богатство, которым обладал молодой господин. Тул шел широким шагом, но не в палату. Он вошел в мужской туалет, и следовавший за ним Пхаттхафи быстро повернулся, чтобы запереть дверь. Пшшш... пшшш... шшш... Кран был открыт на полную мощность и Тул мыл руки жидким мылом с выражением отвращения на лице. Он тер ладони друг о друга, не обращая внимания на то, насколько сильно намокли его рукава. - Мерзко, черт возьми! Отвратительно, противно! - бормотал Тул, глядя на руки, которые коснулись самого отвратительного... жажды богатства. «Вокруг него нет ни одной женщины, которую он не презирал. Эти женщины все ниже его достоинства, ниже даже собаки. У собаки хотя бы есть хвост. А у этих только жажда наживы. Они готовы на все ради денег и власти, даже если это значит причинить боль или использовать других. Как они могут быть такими отвратительными?» Тул ударил рукой по столу, как будто это самая отвратительная вещь, к которой он когда-либо прикасался. - Да, кхун Тул. - Я ненавижу этих женщин, я ненавижу их всех! Хин, покачал головой и закрыл кран, в то время как Тул все еще сжимал кулаки на стойке, сжимал так сильно, что побелели костяшки. Его глаза горели от гнева и ненависти, потому что, чем больше он видел таких женщин, тем больше он вспоминал свою несчастную жизнь, которую они ему создали. Хин взял салфетку: - Я знаю, кхун Тул. Пхаттхафи взял в руки мокрую ладонь Тула, аккуратно сжал ее, вытер досуха, и только после этого поднял взгляд на своего босса. Тул закрыл глаза, будто пытался собраться с мыслями, и Хин все еще чувствовал его решимость, и то, что его босс принял решение. Тул открыл глаза, когда почувствовал тепло и ласку на своих пальцах. Хин касался губами его подушечек, погружая пальцы в рот, делясь своим теплом. И, хотя Хин не поднимал взгляда, Тул чувствовал, что Пхаттхафи согласен ему помочь в том, в чем он больше сейчас нуждается.    Теплый и ласковый язык поднялся по кончикам пальцев и после впустил их в рот, заполняя его полностью, прежде чем исчезнуть между пальцами и перейти на ладонь. Тул не обращал внимания на то, что он делает, он знал только одно - это должно помочь. Язык, пробуждающий чувства, язык, продолжающий двигаться, влага и жар… заставили Тула прислониться к стене, закрыть глаза и глубоко вздохнуть. Через мгновение он уже смотрел на потолок, чувствуя, что отвратительно ощущение меняется на что-то другое. Хин даже не вздрогнул, когда Тул положил на ладонь его волосы. - Помоги мне. Заставь меня забыть. - Да, - ответил Хин, расстегивая брюки, чтобы сделать то, что он обычно делает... То, о чем знают только они двое. Боль Тула исчезает от секса с Хином. *** Операция была завершена накануне вечером. Врач упомянул, что исчезновение лихорадки не гарантировало ничего, и он мог только выразить соболезнования и попросить членов семьи смириться с происходящим. Правда, это касалось единственного человека, кто действительно скорбел. Кхун Трай единственный, кто может закрыть глаза от сожаления... В отличие от своей жены. - Мама говорит, чтобы ты вернулся прямо сейчас. Я не знаю, будет ли бабушка жить или умрет, Тин. Раса звонила весь день Тину, но трубку он взял только, когда увидел номер  Тула. [Меня это не касается. Сколько можно с ней говорить-то?] - Мама приказывает тебе вернуться! [Единственный человек, который может мне приказывать - это Пи Тул.] – Хриплый голос мальчика на другом конце линии заставил его мать сжать руку и ответить: - Хорошо, мама скажет Тулу позвонить тебе, – она повесила трубку. Затем повернулась и с недовольством посмотрела на напряженную обстановку в комнате. - Я позабочусь о Тине. А ты, отец, навести бабушку, - Тул, который пришел в палату, не обратил никакого внимания на Расу, при виде которой его отец сжимал челюсти. Траю посмотрел на старшего сына, который был тише, чем обычно.   - А ты? - Я пойду навестить бабушку вместе с тобой. Поэтому в этот раз в отделении интенсивной терапии пациента навещали всего два человека. Один человек… любит. А другой – ненавидит так, что хочет убить. Глаза Тула смотрели на женщину, лежащую в отделении интенсивной терапии и едва дышащую, когда его отец придвинулся ближе. Он говорил со своей матерью тоном, полным печали, тоном, который даже сам Тул ненавидел до глубины души... Он не ненавидел своего отца, он просто не согласен с его бездействием. Этот человек всегда потакал своей матери. Отец мог быть хорошим работником, но он никогда не выходил из ее тени, даже чтобы помочь собственному сыну. Тул не хотел слушать то, что говорил его отец. Он просто стоял неподвижно, глядя на исхудавшее тело... Это конец для женщины, которая причиняла ему боль всю жизнь. - Тул, у тебя есть что сказать бабушке? - Нет, спасибо. - Верно, - отец криво улыбнулся, будто сдерживая слезы, и двинулся к двери, но, прежде чем выйти, Тул внезапно остановился. - Подожди, я только что вспомнил, что хочу сказать бабушке, – старший сын сделал шаг назад. Они смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь понять друг друга. Отец кивнул и отошел, а старший сын приблизился к умирающей, наклонился к её уху и... прошептал. - Знаешь, я молился, чтобы ты была такой всю свою жизнь. Даже если я умру и попаду в ад, я все равно буду ненавидеть тебя. Помни, ты всего лишь человек, не отличающийся от меня. Ты не такая великая и могущественная, как притворялась. Позволь мне сказать тебе, я клянусь, что все, что принадлежит тебе, я приму как свое. Как бы ты меня не проклинала. Все богатства, твоя репутация, даже твои заслуги и титул, которым ты так дорожила - все это будет моим. Всё будет в руках ребенка, который никому не нужен. - Тул прошептал это мягким голосом, не заботясь о том, слышит ли старая женщина или нет. Ему было важно только то, что эти слова будут следовать за её душой, покидающей тело. Он поклялся отомстить и взять все, что эта женщина любила, себе, - Жаль, что ты не дожила до того дня, но я дам тебе последнюю награду... Я дам твоим наследникам попробовать ее на вкус. Вкус неудачника похож на тот, который ты мне навязала... что насчет Тина? Если ты хочешь кого-то винить, вини только себя. Помни, если что-то случится с твоим любимым внуком, это все из-за тебя… Это только твоя вина! Тул замолчал, готовясь снова гордо выпрямиться, но... - Ой, я же забыл сказать... - Тул наклонил голову, как будто хотел коснуться лба своей бабушки, но... - Я победил! Помни об этом, когда будешь гореть в аду! Тул прошептал эти последние слова, прежде чем отступить, глядя на старую женщину, которая больше не могла ответить ему. У Тула возникало ощущение, будто кто-то изо всех сил сдавил сердце в его груди. Ему было так больно, что он чуть не умер, хотя продолжал улыбаться, как будто был счастлив. Старушка заплакала. Больной человек с закрытыми глазами позволил слезам течь по щекам, в то время как Тул развернулся и ушел, не оглядываясь назад. Это был момент, когда он должен был быть самым счастливым, самым удовлетворённым и радостным, как будто избавился от того, что его беспокоило всё это время. Но почему... почему он не чувствует, что его желание осуществилось... почему? «Я ненавижу её, и она действительно заслуживает такого конца» - хотя Тул продолжал напоминать себе, его сердце, полное гнева, казалось, словно сгорает от его собственных действий. _______________________________ На самом деле Тул не так уж плох. Его месть бабушке не принесла ему ни капли счастья. Его сердце стало ещё более подавленным, чувства упали ещё ниже. Это было похоже на то, как он тонет в бездне, из которой никто не может ему помочь выбраться. Но он не может остановиться. Это словно цель его жизни — отомстить этой женщине, той, которая его погубила. Таким образом, тот, кто был рядом и знал всё, был единственным, кто мог вытащить его из этой ситуации. 😊 (с) MAME