Дыхание

Не стоит тратить миллионы на ребенка, который никому не нужен.  Не стоит тратить миллионы на жизнь человека, который вот-вот умрет. Кажется, это ошибка. Ребенок в утробе Расы — первый внук в этом доме.  Я — победитель. Запомни это и отправляйся в ад, если хочешь.  Я — победитель.  Победитель. - Кхун Тул... - … - Кхун Тул. - … Внутри известного храма, места, где проходила церемония прощания с госпожой из семьи Метасанан, Хин, который трудился с самого утра, как только узнал, что один из хозяев ушел из жизни, наконец смог перевести дух. Когда почетные гости начали покидать церемонию, организованную с невероятным размахом, несмотря на всего один день подготовки, Пхаттхафи поспешил к настоящему хозяину и обнаружил, что кхун Тул... был пугающе тих. Атмосфера вокруг старшего сына семьи Метасанан явно изменилась. Тул никогда не создавал вокруг себя такое напряженное пространство: словно огромная стена отделяла его от всех. Обычно Тул был человеком, к которому хотелось подойти, но сегодня никто не решался приблизиться к нему. Даже Хин, который звал его, почувствовал, что хозяин был не в себе. Тул ему не ответил.  Он не молчал намеренно, чтобы на кого-то надавить. Это была тишина, словно хозяина здесь не было. Словно его сознание улетело далеко-далеко, погрузившись в чувства внутри себя, которые никто не мог понять. Сколько бы раз его ни звали, Тул в черном костюме продолжал сидеть неподвижно, с самого начала церемонии и до ее завершения. Кхун не двигался, даже чтобы поприветствовать гостей, сидя, словно безжизненная статуя. Все думали, что Тул скорбит, поэтому никто не решался подойти. Но только один, стоящий рядом, наклонился чуть ближе, чтобы рассмотреть его лицо.  Человек с четкими чертами лица оставался спокоен, но глубоко в его красивых глазах бушевал огромный шторм, готовый поглотить все, что приблизится. Но Хин не боялся этой разрушительной силы. Он больше беспокоился о том, что сам Тул может себя уничтожить. - Кхун Тул. - … На этот раз он положил руку на плечо, слегка сжав его, чтобы вывести господина из состояния транса. Он моргнул, прежде чем повернуться к зовущему. - Церемония на сегодня завершена. - Уже? - Да, кхун Тул. Может, поедем? Ты, должно быть, очень устал. Тул замолчал на мгновение, но это было мгновение, от которого Хин едва мог дышать. Он смотрел в глаза, которые не выдавали никаких мыслей, а теперь эти глаза обратились к большому портрету ушедшей. Молчание... долгое молчание, прежде чем босс медленно поднялся. - А остальные? - Уже ушли. - Понятно. Тул поднялся, его лицо было спокойным, когда он сказал: - Это так просто… Эти слезы печали. Пхаттхафи не ответил, но он вспомнил, как госпожа Раса плакала на протяжении всей церемонии. Каждый раз, когда кто-то выражал соболезнования, ее глаза наполнялись слезами, хотя, когда состояние свекрови ухудшалось, она ни разу не навещала её лично. Действия, которые только усиливали беспокойство Хина... все вокруг только ухудшали состояние Тула. Он никогда не понимал жизнь богатых. Не понимал с того дня, когда хозяина похитили, и никто не заплатил выкуп, кроме Кхуна Трая, который переживал за это. Почему? Даже если Тул не был внуком, рожденным от женщины, которую она выбрала, он все равно был внуком, ребенком, который ни в чем не виноват. Почему они обрушили свою ненависть на одного ребенка, не думая о последствиях?  Это заставляло Пхаттхафи молчать, даже если он сильно пострадал. Кхун не был виноват. Виноваты были все взрослые, которые никогда не обращали внимания на этого ангела, и превратили его в демона. У Тула никого не было. У Тула был только он один. Мысль, которая заставляла Хина делать все для этого мужчины. Тул, севший в машину, все еще смотрел на храм, а его руки оставались сжаты в кулаки. Тул, возможно, делал вид, что ничего не чувствует, но он страдал с самого детства. Для Хина, всё, что Тул делал, было действиями ребенка, который пытался привлечь внимание бабушки, чтобы напомнить ей, что он все еще внук... внук, которого она игнорировала. - Помнишь, когда меня похитили? Внезапно тихий голос задал вопрос, заставив Пхаттхафи вздрогнуть. - Помню. - Я говорил тебе, что эти ублюдки каждый день шептали мне в ухо, что я ничего не стою, что я бесполезен. Даже моя бабушка не хотела платить за такого ребенка, как я. Они даже сомневались, говоря, что я был приемным ребенком. Было бы лучше, если бы я был приемным. Тогда я бы знал, что у меня нет прав в этой семье. Но правда была в том, что Тул тайно проверял свою кровь на связь с семьей много лет назад, и господин Тул Метасанан был настоящим внуком. - Я ждал этого момента всю жизнь, - продолжил босс, его кулаки сжались еще сильнее, - Время, когда она уйдет из этого мира, время, когда я стану победителем... Теперь я победил, да? Победитель, чьи глаза становились все мрачнее, продолжал смотреть на большой храм, не отрывая взгляда, пока Хин не смог больше этого выносить. - Ты слышишь, бабушка? Я победил! Это я остался здесь, а не ты! - Тул говорил так, словно обращался к ушедшей, и внезапно тот, кто клялся не проливать слез по старой женщине, позволил им вырваться из своих красных глаз. Его голос был полон гнева и сожаления, но глубоко внутри это была печаль. Даже в день, когда эта женщина ушла, она не признала его своим внуком. - Ты не стоишь моих слез. Не из-за такой, как ты. Хин больше не мог терпеть. Он потянулся и обнял его, заставив босса, который сидел, словно статуя, сдвинуться с места. Тот, кто говорил, что не будет скорбеть, теперь не мог остановить слезы, потому что время, когда эта женщина могла признать его своим внуком, закончилось. На самом деле, Тул, возможно, хотел услышать только одну фразу... "Тул, ты тоже мой внук." Фраза, которую он ждал более двадцати лет, но так и не услышал. - У тебя все еще есть я, - Хин возможно, не стоил многого, но он хотел, чтобы хозяин знал, что даже если весь мир отвернется, он будет тем, кто останется рядом и разделит боль с ним. Тул обернулся и схватил своего близкого друга в объятия. Он, сдерживающийся на протяжении всей церемонии, теперь позволил слезам стекать на белую рубашку Хина. Его плечи дрожали, словно показывая, что он, тот, кто казался безучастным, возможно, был тем, кто скорбел больше всех. *** В зале прибытия аэропорта Хин смотрел сквозь большую группу европейских туристов, не обращая внимания на взгляды блондинки, которая с интересом смотрела на симпатичного тайца. Он не реагировал не потому, что был на работе, а потому что он здесь ради важного человека, которого он должен был встретить. И Тин опаздывал уже на час. Это заставляло Хина волноваться. Поэтому важнее, чем быть объектом внимания иностранной девушки, был тринадцатилетний мальчик, которого он все еще не видел. В этот момент зазвонил мобильный телефон, заставив его быстро поднять трубку. Имя на экране заставило его на мгновение замереть. - Здравствуйте, госпожа. [А где Тин?] - Кхун Тин еще не вышел. [Как это возможно? Самолет приземлился уже давно. Задержка?] - Нет объявлений. Должен был приземлиться по расписанию. [Тогда почему ты еще не нашел Тина? Я же говорила, чтобы ты отправил отца встретить его! Если что-то случится...!] Хин тихо вздохнул, когда Раса начала говорить без остановки, и он подумал, что если она так беспокоится о Тине, почему бы ей не встретить его самой? Ведь каждый раз, когда младший сын возвращался в Таиланд, единственный, кто был готов потратить десятки часов на перелет и вернуться с ним, был его старший брат. Какова бы ни была цель, разве не странно, что теперь Тин уважал своего брата больше, чем собственных родителей? - Госпожа, я нашел Тина. Я быстро доставлю его домой. Прежде чем ему пришлось отвечать на большее количество вопросов, он заметил мальчика в больших наушниках и с рюкзаком известного бренда, выходящего из двери. И хотя они не виделись больше года, Хин точно знал, что этот тринадцатилетний мальчик, путешествующий один, был именно тем, кого он искал. - Кхун Тин, - Пхаттхафи, не колеблясь, подошел и преградил путь тому, кто, казалось, не замечал ничего вокруг, заставив его снять наушники и поднять взгляд на него, демонстрируя надменное лицо. Мальчик перед Хином был Кхун Чай Тин Метасанан, младший сын господина Трая. Несмотря на свои тринадцать лет, он был высоким и стройным, с манерами, почти не отличающимися от его старшего брата, за исключением чисто азиатских черт лица и высокомерных, капризных глаз. Мальчик, родившийся среди богатства и к радости всего дома. - Привет, Хин. Это ты. – сказал Тин. Он называл работника по имени, не обращая внимания на разницу в возрасте. - Сейчас кхун Тул занят похоронами госпожи. Хин привык к такому поведению и лишь слегка улыбнулся, протянув руку, чтобы взять единственный багаж. Однако, похоже, это был не тот ответ, который хотел услышать Тин, потому что его надменное лицо, которое, вероятно, станет еще красивее через пять лет, исказилось, и он спросил с легким раздражением: - Так он не приехал за мной? - Кхун Тул хотел приехать сам, но не смог. - Какой облом, - ответил мальчик, надув губы. - Что за облом? - спросил Хин, слегка улыбаясь. - Я специально сидел там час, играя в игры, потому что хотел немного отомстить ему, но теперь это не сработает. - Отомстить за что? - спросил Хин, улыбаясь, глядя на мальчика, который говорил о поддразнивании, но в его голосе, когда он упоминал хозяина, была лишь тоска, смешанная с обидой. И когда его спросили, он сразу же выпалил: - Потому что он не ответил на звонок. - Да? - Он не отвечает, то есть не берет трубку, не навещает, не звонит. Раньше звонил каждый день, а сейчас вообще не звонит. В прошлый раз, когда позвонил, он сказал, что занят и не может говорить. Ха! - Тин фыркнул, снова сделав гримасу. Он мог бы раздражать некоторых своей эгоистичностью, но Хин видел в этом что-то знакомое. Тул привлекал внимание, причиняя боль, а Тин привлекал внимание, ведя себя, как избалованный ребенок. Но как только он увидит старшего брата... - Да, тогда давай поспешим. Тул ждет встречи с Тином. - Эй, я уже не ребенок. Не хочу видеть старшего брата... Но езжай быстрее, я хочу поспать, просто хочу поспать, вот и все, — Тин ответил твердым голосом. Хотя он втайне смеялся над своенравным поведением младшего сына семьи, его улыбка померкла, когда он подумал о человеке, который сам не приехал забрать его младшего брата. Не то чтобы Тул был занят похоронами, просто он, казалось, был погружен в свои мысли. Сегодня был третий день поминальной службы, и это была вторая ночь, когда его босс не мог уснуть. Хин знал, потому что он слишком беспокоился, чтобы оставить Тула одного. Даже если босс об этом не просил, Кон Хин принес матрас и одеяло, чтобы спать на полу рядом с кроватью, вслушиваясь, что Тул, лежащий на кровати, слишком тих... слишком тих для того, чтобы крепко спать. Он лежал неподвижно, глядя в потолок, погруженный в мысли, что вызывало беспокойство. Хин надеялся... надеялся, что Тин сможет вернуть его босса к нормальной жизни. Тул знал, что он тратит время впустую, но не мог остановить свои мысли, не мог заставить себя двигаться дальше, когда воспоминания о слезах в тот день все еще были свежи в его памяти. Он спрашивал свое сердце, почему он плакал о женщине, которая пыталась разрушить его жизнь, почему он страдал из-за смерти, которая была заслуженной. Но ответа он так и не получил. Он никогда не прощал свою бабушку в своем сердце, там была только ненависть. Но почему ему было так больно... больно, как будто его пронзили железом. «Все кончено, Тул. Все кончено.» Женщина, которая была демоном, разрушившим его жизнь, больше не была в этом мире, и, хотя он еще не доказал, что может владеть всем, что принадлежало семье Метасанан, перед смертью бабушка узнала, что этот никчемный мальчишка был гораздо ценнее, чем она думала. Метасанан не могли обойтись без мужчины по имени Тул. Он не мог остановиться, пока не получит все, что хотел. Но куда делась вся его энергия для мести? - Старший брат Тул!!! Тул вырвался из своего транса, услышав знакомый голос. Он знал, что тот, кого он и хотел, и не хотел видеть, вернулся в Таиланд. Тин вбежал в дом и сразу же направился в гостиную, как только узнал, где находится его сводный брат. Затем на его красивом лице появилась широкая улыбка, когда он увидел спину человека, сидевшего на диване. Он подбежал ближе, положил руки на плечи и внезапно выскочил, чтобы напугать старшего брата. Однако... Тул широко раскрыл глаза, как будто увидел призрака, и протянул руку, отчего Тин... испугался. Взгляд Тула был таким, будто они незнакомы. - Эй, старший брат Тул, что случилось? — спросил с опаской Тин, его желание отомстить исчезло, остался только страх, когда рука старшего брата схватила его за горло. Старший брат не ответил, но сжал горло сильнее, отчего тело Тина слегка затряслось. - Иди сюда, маленький проказник!!! - но затем рука старшего брата потянулась к затылку и усилила давление, так что лицо Тина почти уткнулось в мягкую спинку дивана, давая возможность старшему брату постучать по голове, прежде чем раздался смех. - Тин не проказник, ой, больно, Пи Тул! - младший закричал, его язык заплетался,  волосы были в беспорядке, но Тул, который их такими сделал, смеялся. - Ну, так и должно быть больно, куда это ты пропал, почему так долго? - Ну, ты не поехал за Тином. - А, вот ты и ноешь, как ребенок. - Нет! Тин уже не маленький!!! Тин забыл о своем страхе, как только старший брат снова стал тем самым старшим братом, который крепко обнимал, сильно трепал волосы и говорил с полунасмешливым, полунежным тоном, отчего он не мог не почувствовать, что действительно вернулся домой. Хотя он спорил со старшим братом, он не мог сдержать широкой улыбки, видя, что его старший брат все еще тот самый любимый брат. Но кто знал, что на самом деле было в сердце Тула? В тот момент, когда он встретился взглядом с младшим братом, в его глазах отражалось не эгоистичное выражение тринадцатилетнего мальчика, а высокомерный взгляд той, кто покинул этот мир. «Похоже... твой любимый внук взял твои глаза, как будто скопировал.» В тот момент никто не знал, что Тул чуть не задушил своего младшего брата. «Да, я все еще злюсь на тебя, ненавижу тебя и не прощаю таких, как ты.» Это был ответ, который он хотел найти, или просто мысль, чтобы обмануть себя? *** - Я же сказал уйти! Ты что, тайский не понимаешь?! - Но хозяйка приказала... - Что бы она ни говорила, я сплю, убирайся! Тул только что вышел из спальни с черным пиджаком, перекинутым через руку, когда услышал громкий крик из одной из спален, заставивший его остановиться на пороге. Его брови нахмурились от неприятного голоса, и, просто пройдя мимо двери, он увидел своего сводного брата, который вел себя неподобающе, указывая пальцем на домработницу. - В чем дело? - Кхун Тул, кхун Тин не хочет вставать, - как только домработница открыла рот, чтобы объяснить, маленький хозяин дома перебил ее громким голосом, полным эгоизма: - Заткнись, какое право ты имеешь говорить... - Тин, ты не можешь так говорить, – это было остановлено строгим голосом старшего брата. Тин замолчал, его высокомерное выражение лица, которое, казалось, всегда унижало других, сменилось на обиженное. - Ты не на стороне Тина. - Эх... выйди, пожалуйста, я поговорю с братом сам, - увидев выражение лица младшего брата, Тул вздохнул, посмотрел на служанку, которая быстро вышла из комнаты, и, оставшись наедине с братом, сел рядом с ним. - Ты злишься на меня? – спросил Тин. - Ты же знаешь, - перед старшим братом мальчик Тин никогда не скрывал своих чувств, что заставило старшего слегка улыбнуться, положить руку на голову и нежно погладить. - Но ты знаешь, что это потому, что я забочусь о тебе. "..." - Тин, ты знаешь, что так вести себя плохо. - Но Раса так делает, - тихим голосом возразил младший, упомянув имя матери, что заставило Тула медленно покачать головой. - Ладно, я сдаюсь. Но ты упрямишься, потому что обижен, да? — и на этих словах Тула младший брат замолчал, что говорило о том, что... он угадал точно. - Папа и мама заняты делами, связанными с похоронами бабушки. - Но Тин только что вернулся домой, Тин видел маму лишь на мгновение, и она сказала, что занята делами с адвокатом, а папу я вообще не видел. Почему никто не рад, что Тин вернулся домой! - А я разве не рад? Молчание. Он посмотрел на старшего брата с выражением обиды на лице и тот сделал движение, чтобы встать, но его схватили за руку, и горячий голос сказал: - Прости, Тин не подумал. - Теперь я должен перестать злиться? - Да! - младший брат громко ответил и уверенно добавил: - Потому что Тину нужен только Тул, папа и мама — к черту, Тин не нуждается в них! - Опять ты за свое, Тин, – сказал старший брат, намекая, чтобы младший изменил свои слова, но подросток только широко улыбнулся, поднялся с живостью, а затем лениво потянулся. - Тин только что сказал, что не будет ругаться. Тин только что вернулся, устал до смерти, так что Тин согласится пойти на похороны бабушки только ради Тула. Пойду приму душ. – Тин улыбнулся и ушел в ванную с лучшим настроением, оставив старшего брата с легкой улыбкой, полной нежности, но улыбка сменилась на строгое и холодное выражение лица. «Я никогда не буду внушать Тину, что у него никого нет. Если только не из-за этого проклятого дома, который видит в детях только украшения. Вы сами сделали Тина таким. Я просто буду наблюдать за гибелью этого мальчика со стороны.» - пронеслись мысли Тула, который сжал кулаки, потому что... было тепло. Прикосновение единственного младшего брата к телу согрело его холодное сердце в мгновение ока. Он знал, что, как бы он ни ненавидел глаза, похожие на глаза старухи, в этом доме был только Тин, который видел в нем человека, даже если Тул думал, что у него никого нет. Тин был младшим братом, но в то же время этот мальчик был тем, кто лишил его личности в этом доме. День, когда родился Тин, был днем, когда Тул стал еще больше похож на тень, по которой ходят люди. Все радовались рождению мальчика Тина, но старшему брату говорили, что теперь он бесполезен. - Кхун Тин не сделал ничего плохого. - С каких пор ты здесь? - Уже некоторое время. Тул спросил спокойно, и человек, стоящий в дверном проеме, ответил вежливо. Этот ответ означал, что он слышал весь разговор с самого начала. - Ты хочешь, чтобы я остановился? - Кхун Тин очень любит вас. И кхун Тин не сделал ничего плохого. Хин указал на этот факт, и это заставило босса замолчать на мгновение, прежде чем он слабо улыбнулся. - Но его бабушка сделала, - спокойный голос Тула, вышедшего из спальни младшего брата, казался равнодушным, но такой близкий человек, как Хин, видел, что его хозяин сжимал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Это говорило о том, что он сам переживал самый большой конфликт внутри себя в своей жизни. «Без тебя, кхун Тул, я потеряю смысл жизни.» - думал Хин, потому что беспокоился о своем хозяине больше всего. Поминальная служба продолжались уже семь ночей, и на этот раз хозяйка дома (Раса) была главным организатором, устроившим достойные похороны для ушедшей, так что, если посмотреть со стороны, она была любящей и уважающей её невесткой. Но на самом деле, что Раса хотела, так это узнать, что она получит после завершения кремации... она ждала вскрытия завещания. Она хотела знать, что получит она, и что получит ее родной сын. Желание, которое все видели, и даже Трай не мог ничего сказать, хотя хотел бы, чтобы они подождали сто дней, прежде чем вскрывать завещание. Но так как не было никаких последних слов от матери, он просто отпустил ситуацию, слушая тех, кто не должен был влезать. - Завтра тебе нужно встать рано, Тин, адвокат придет в девять утра. - Мне все равно. - Тин! - Матушка, успокойтесь... завтра встань пораньше, ладно? — попросил старший брат, посмотрев на младшего с просьбой в глазах, сидя за столом. Хотя младший нахмурился, он все же кивнул, когда это была просьба любимого старшего брата. - Тогда сегодня вечером мы поиграем в игры в твоей комнате. - В моей комнате нет игр. - Тогда Тин принесет их сам, ладно? Завтра я встану рано, правда, - мальчик сказал с улыбкой, полной энтузиазма, которая больше походила на "Я хочу спать с тобой", чем на "Я хочу играть в игры." Но, учитывая его возраст, просить спать с братом было немного странно, что заставило Тула слабо улыбнуться. - Если пообещаешь, то ладно. - Почему Тин слушается только Тула? - поведение двух братьев заставило Расу сказать это с раздражением, но ее сын только пожал плечами, не обращая внимания. Закончив есть, он утащил старшего брата из душной столовой, где отец даже не сказал слова приветствия. Для Тина в этом доме был только его старший брат. Тин думал так, потому что не знал, что Тул совершенно не разделяет с ним эти мысли. Поднявшись на второй этаж и увидев, что Хин проходит мимо, босс схватил его за руку. - Иди спать в мою комнату, – сказал он. - Почему? Тин будет играть с Тулом, только мы двое, без других. - Другой, о котором ты говоришь - это «важный человек» для меня, - Тул сразу же посмотрел на младшего брата. Хин, чье сердце екнуло от «важного человека», невольно опустил голову, как и младший, который выглядел более взволнованным. - Он просто слуга. - Тин! Редко Тул крикнул на младшего брата, отчего тот вздрогнул, посмотрел на него с обидой, а затем развернулся и пошел в другую сторону. Но это была не его комната... это все еще была комната старшего брата, потому что он знал, что старший брат всегда будет его утешать, всегда будет потакать ему, оставляя двух мужчин стоять на месте. - Я думаю... - Иди спать в мою комнату, не обращай внимания на Тина. - Но... На этот раз Хин замолчал, когда хозяин повернулся и посмотрел на него, сказав спокойно: - Господин «важный» Хин... Ты должен помешать мне убить этого маленького негодяя и не отправить его следом за его бабушкой. Сердце «важного человека» сжалось, словно его пронзили иглой, но он смог лишь принять слова, произнесенные тихим голосом. Он смотрел на широкую спину, которая удалялась за младшим братом, и крепче сжал обе руки в кулаки. Он не должен радоваться словам Тула. Он не должен радоваться, потому что знал, что он на самом деле не важен. ______________________ Готово! Какой будет следующий эпизод? Ну, брат тоже в комнате, но есть кто-то, кто может успокоить Тула. Это всего лишь тот, кто говорит, что он не важен. Но как его успокоить, об этом мы поговорим позже. Сейчас это путаница Тула. Кажется, Мэй продолжает рассказывать о его прошлом, о том, когда он был ребёнком, о его смятении или даже о том, когда он был самым злым и потерял всё. Этот мужчина пережил так много за свои двадцать с лишним лет. Хотя Хин всегда говорит, что хочет умереть позже, потому что боится, что у его хозяина не будет никого, на самом деле всё наоборот. Самое жестокое наказание — это то, что мы всё ещё дышим. Смерть завершает всё. Даже с бабушкой они считает, что с этим человеком всё закончено. << Почему сегодня всё так серьёзно? --» (с)MAME