Дыхание

- Ну хватит, до каких пор ты будешь на меня дуться? - Я не дуюсь. - А как ты назовешь это милое выражение лица? - Ой, не щипай мои щеки! В спальне Тула обиженный младший брат, игравший в видеоигры на кровати, отвернулся от хозяина комнаты, вынуждая подойти и начал щипать щеки непослушного ребенка. Тин, которого щипали, протестовал, не сдаваясь, недовольно посмотрел на него и быстро отвернулся. - Теперь ты смотришь на меня так? - Да, буду смотреть! Тин будет упрямым! Гордый мальчишка, который перед старшим братом был просто ребенком, жаждущим внимания, кивнул и наклонился, чтобы продолжить играть. Но Тул, который был на несколько лет старше, отобрал у него игровую приставку и бросил ее на другую сторону кровати. - Эй, брат Тул. Хлоп! - Куда это ты собрался? Смеешь упрямиться со мной, значит, будешь наказан. - Ааааааааа! Мальчик, который хотел забрать приставку, закричал, когда его схватили за воротник рубашки и резко потянули. Он упал на кровать, а следом за ним опустился старший брат, который смотрел на него с блестящими глазами и... ухмылялся. - Не... нет, Пи Тул, нет, аааааааа! Затем младший брат закричал, он двигался туда-сюда, пытаясь вырваться, но не мог противостоять огромной силе старшего брата. Его руки были зафиксированы одной большой ладонью, а другой... Тул щекотал его тело, заставляя младшего кричать, визжать и протестовать, но он не мог избежать наказания, до тех пор пока старший брат не был удовлетворен. - Ну что, говорил, что не будешь упрямиться? - Нет... аааа, ха-ха-ха, не хочу, ой, не могу... дышать... - Тогда просто умри. - Ааааааа, Пи Тул... я сдаюсь... сдаюсь!! Сдаюсь... извини... извини. - Добавь 'брат'. - Брат! Извини, брат!!! Только тогда Тул удовлетворился и отпустил его. Он посмотрел на младшего брата, который лежал на кровати, полностью обессиленный и тяжело дышал. Затем тот, кто устроил ему экзекуцию, рассмеялся, похлопал по вспотевшей щеке Тина и лег рядом. - Я рад, что Тин вернулся. - Хех, хех-хех... не надо... говорить... об этом, – ответил Тин, тяжело дыша, все еще злясь на то, что его не встретили в аэропорту. Тул поднял руку, чтобы потрепать его по голове, смотря на то, как Тин тяжело дышал, и протестовал, говоря, что он уже взрослый, но не отворачивался. Затем Тул обнял младшего брата и притянул его к себе. - Я действительно рад, что ты дома.... У меня есть только Тин. Младший замер на мгновение. Его гордые глаза смягчились, как будто он стал другим человеком, и он прижался к груди старшего брата. - У Тина тоже есть только Пи Тул. - Кто сказал? У Тина есть и папа, и мама, и бабушка, которые любят его. - Но все они отправили Тина далеко, и только брат Тул заботился обо мне. Мне плевать на всех остальных!!! - 13-летний мальчик говорил упрямо, не желая слушать, что его любят многие, потому что только один человек показывал свою любовь к нему — его старший брат. Тул лишь слегка улыбнулся. - Если ты так говоришь, бабушке будет грустно. - Хех, какая разница? - мальчик надул губы, потому что в его памяти была только старая женщина, которая всегда говорила ему, что он лучше своего старшего брата, умнее его, что он — всё в этом доме, и когда он рассказывал об этом старшему брату... Тин ненавидел выражение боли на лице брата, которое запомнил навсегда, и считал, что бабушка — это женщина, которая причиняла боль его дорогому брату. Брат Тул всегда говорил, что в этом доме его никто не хотел, но он любит брата. Брат — его единственная семья, тот, кто заботится о нем, балует его, ухаживает за ним и единственный, кто выступал против отправки его учиться за границу. Тину было все равно, кем была бабушка, даже если она умерла, он не сожалел, потому что у них не было никакой связи. Но если брат хотел, чтобы он сожалел, он мог притвориться, что сожалеет перед другими. - Сегодня ночью бабушка точно тебе приснится. - Не боюсь, потому что у меня есть Пи Тул, - Тин улыбнулся, уверенный в своем брате, что заставило его покачать головой. - Эх, давай сменим тему... расскажи мне о своих друзьях там. - О, да, да, брат Тул, ты еще не встречался с Крузом? - Каким Крузом? Никогда о таком не слышал. - Мы только познакомились. Этот парень — король вечеринок, просто крут,  чертовски крут. - Кто научил тебя так говорить? - Ой, не ругай, все в школе так говорят! - Ха-ха-ха, я и не сказал, что буду ругать. Просто ругательство, да? Голоса двух братьев продолжали звучать, пока Хин, у которого был ключ от этой комнаты, молча стоял у двери, тяжело вздыхая, не в силах улыбнуться близости этих двух братьев, потому что он знал больше. Тот, кто заставил Тина думать, что у него никого нет... это был сам Тул. Тот, кто с детства внушал младшему брату, что только он один любит его - Тул. Тот, кто подтолкнул его мать на мысль отправить Тина учиться за границу, хотя сам выступал против этого – старший брат Тул. Мысли, которые заставили Хина тяжело вздыхать, стоять и молча слушать, пока разговор не затих. Он осторожно открыл дверь, встретившись взглядом с Тулом, который полулежал на кровати, гладя уснувшего младшего брата по голове. - Ты опоздал. - Я слышал, что вы разговариваете, и не хотел мешать, - вежливо ответил слуга, пока раскладывал тонкий матрас и одеяло, которые хранились в гардеробной, и спросил хозяина, - Я выключу свет, хорошо? - Угу, - ответ, который заставил Хина выключить свет во всей комнате, прежде чем он вернуться на свое место под пристальным взглядом хозяина. Он смотрел, но ничего не говорил, пока слуга не лег на пол. Это должно было продолжаться всю ночь, если бы не... - Подвинься немного. Хин напрягся, когда хозяин лег рядом, и ему пришлось шепотом предупредить: - Тин здесь. - Ты же знаешь... завтра открытие завещания. Короткая фраза, но достаточно, чтобы Пхаттхафи замер, чувствуя теплое тело Тула прижавшегося к нему. Босс положил руку на его плечо и сжимал его так сильно, что казалось, он вот-вот остановит кровь. - Даже после смерти, мне кажется, что я снова столкнусь с этой старухой, - рука сжала плечо еще сильнее, так что Хин подумал, что кость сломается. Пхаттхафи сдержал крик, потому что знал, что если хозяин не выместит это на нем, то выместит на себе, а он не мог позволить этому случиться, - Она будет преследовать меня до конца! Пхаттхафи ничего не ответил, просто лежал молча, сдерживая звуки, как бы сильно ни сжимали его плечо. Он боялся только одного — что другой сделает что-то большее, пока Тин спал всего в нескольких шагах. - Твоя бабушка умерла, она больше ничего не может сделать. - Я не верю, что эта ядовитая старуха не оставила яда перед смертью. Завтра... я должен выдержать! Давление ослабло, и Тул немного приподнялся, чтобы встретиться взглядом с лежащим парнем. В темной комнате, освещенной только слабым светом из окна, в глазах Тула были видны отголоски многократных издевательств от одной и той же женщины. Хин обнял его за шею. - У тебя есть я, - фраза, которой Тул никогда не верил, но, когда она исходила от близкого человека, он прижался к его шее. - Давай спать, - Тул повернулся на другой бок, чувствуя тепло тела человека, лежащего рядом на узком матрасе. И это успокаивало его больше, чем сон на большой кровати с младшим братом, которого он и любил, и ненавидел. «Не хочу признавать, но не могу отрицать, что это единственный важный человек... единственный, кто мог так успокоить меня.» *** Сегодня в большом зале Метасанан было много людей, которых Тин не знал, но мать говорила, что все они были родственниками, связанными с ними кровными узами. Ему было все равно, он сидел на диване, играя в видеоигры. Он ожидал, когда наконец начнется, оглядываясь по сторонам в поисках любимого старшего брата, который бегал, принимая гостей, даже вышел встретить адвоката у входа. «Хех, мама использует брата Тула, как слугу» - конечно, Тин был недоволен. Когда бабушка еще не была прикована к постели, Пи Тулу запрещали появляться на всех мероприятиях, но теперь, когда бабушки нет, вместо того чтобы сидеть спокойно, как он, и делать, что хочется, брата использовали, как Хина, вынуждая бегать, чтобы угодить матери. Хотя Тин говорил много раз, что брату не нужно этого делать, старший брат всегда отвечал: - Если я не буду делать это, у меня не будет места в этом доме. - Вот дерьмо! - мысли, которые раздражали его, заставили ошибиться, и игра закончилась. Мальчик выругался, достаточно громко, чтобы взрослые рядом услышали, и несколько взглядов окинули его с неодобрением, но... ничего не сказали. Это был любимый внук автора завещания. Мать повернулась к нему с взглядом, приказывающим молчать, на что сын пожал плечами, не слишком обеспокоенный. - Если еще не начинается, я пойду к брату. - Сиди здесь, Тин, сиди спокойно. Брат занят, Тул скоро придет, - мать схватила его за руку, и он чуть не закричал от боли, но, к счастью, и отец, и брат вошли вместе с последним гостем. - Пи Тул, садись сюда. Младший брат, который сидел, скрестив ноги, не обращая внимания на манеры, опустил ноги и позвал брата сесть рядом, заставив Тула извиняющимся взглядом пройти мимо старших, опустив голову, чтобы подойти к младшему брату. - …Ненавижу полукровок больше всего на свете. - ….Как бы он ни старался, он все равно жалок по сравнению с младшим братом. - …Не стоило иметь мать-иностранку. Тул сжимал кулаки, слыша этот шепот. Хотя он слышал это с первого дня поминальной службы... это было собрание тех, кто презирал его. Каждое слово, каждый звук, каждое предложение заставляло его сжимать кулаки, хотя выражение лица оставалось нормальным, внутри все скручивалось, как будто кто-то выкручивал его кишки. Хотелось рвать, хотелось кричать, но он должен был делать вид, что все в порядке, среди людей, чьи мысли были не менее грязными. - Ну что, раз все здесь, может, господин адвокат, начнете? После этих слов Тул почувствовал комок в горле, который не мог не проглотить, ни выплюнуть, дискомфорт нарастал в его груди. Он знал, что никогда не получит ничего от той, кого называл бабушкой, но что-то подсказывало ему, что это еще не конец. - Хорошо, тогда давайте начнем.... Ваша бабушка составила это завещание за 6 лет до того, как с ней случился несчастный случай, написав его собственноручно и передав мне на хранение. Если с ней что-то случится, она просила открыть это завещание перед всеми.... Тогда давайте начнем с перечисления всего имущества. «Хе, ты так боялась, что я подделаю завещание, да?» Имущество Метасанан было немаленьким, но бабушка помнила все, как будто вся ее жизнь вращалась вокруг этого. Она даже написала последнюю волю собственноручно... так сильно боялась старшего внука, да? Тул продолжал улыбаться, как будто не чувствовал ничего по поводу длинного списка имущества, который звучал из уст адвоката, хотя по его спине бежал холодок. Он столкнул бабушку с лестницы в приступе гнева из-за унизительных слов, которые смешивали его мусором, но та женщина предвидела, что однажды он сделает что-то подобное, поэтому и написала завещание. Или, возможно, она написала его сразу после рождения Тина. Эта женщина не хотела, чтобы ее богатство попало в его руки! Тул чувствовал, как пот стекал по его ладоням, чувствовал, что не может дышать, не обращая внимания на крики внука по отцовской линии о земле, которую он не получил в наследство, и адвоката, который успокаивал фразой, что это было последнее желание бабушки. Даже внуку ее мужа эта старуха не хотела оставить ни копейки. - Для госпожи Раса... я оставляю 50 рай* земли в Нонтхабури, документы на дома для отдыха в Паттайе, Прачуапкхирикхан и Чиангмай. Акции...... и, наконец, десять наборов драгоценностей, включая набор крупных рубинов... (п.п: Рай (тайск. ไร่) — единица измерения площади, равная 1600 м²) Выражение лица Расы было недовольным, но она молчала, потому что еще был кто-то, на кого она возлагала большие надежды. Нет, не на мужа, который не испытывал никаких чувств по поводу того, что стал главой семьи, а единственного сына, который сидел и играл в игру, не обращая на никого внимания. - ...Это имущество, которое она передала кхуну Траю, — сказал главный адвокат, улыбнувшись, прежде чем повернуться к двум внукам, которые еще не были названы, и его улыбка исчезла, оставив только выражение тревоги на лице, - Далее следует последний наследник. - Что это значит? — спросила хозяйка дома, не понимая. Как это может быть последним, если еще столько имущества не было упомянуто? Неужели бабушка оставила что-то только Тину, а остальное решила пожертвовать? Эта мысль отразилась на ее лице, и мужу пришлось строго ее одернуть. - Тихо, дослушай до конца. Раса нахмурилась, но промолчала, слушая адвоката, который зачитал последний пункт. - Наконец, все оставшееся имущество, не упомянутое выше, а также любое имущество, приобретенное в будущем, я завещаю... — читающий завещание выглядел еще более озабоченным, бросив взгляд на Тула, который, с легкой улыбкой, выглядел, как добрый, спокойный и не ожидающий ничего молодой человек. Но следующие слова, как думал юрист, вероятно, ранят его, пусть и не сильно. - Говори, я думаю, я знаю, о чем речь. Не беспокойтесь обо мне. — Тул улыбнулся, хотя в его глазах читалась грусть. Адвокат кивнул и громко произнес, чтобы все в зале услышали: - Все оставшееся имущество я завещаю единственному внуку, который является истинным наследником Метасанан... Тину Метасанану. Не только обладатель имени замер, но и старший брат тоже. Он опустил голову, принимая всё, хотя слова, произнесенные перед всеми, были равносильны тому, что он... просто не существовал в этом доме. Грохот!!! - Что бабушка имела в виду, что я единственный внук, а как же Пи Тул?!!! - 13-летний мальчик, владеющий состоянием более десяти миллиардов батов, швырнул игровую приставку на пол и громко возмутился. Особенно когда увидел выражение лица своего брата, который смирился со всем. Он чувствовал, что не хочет быть единственным, кого защищают, он тоже хочет защищать брата, - Пи Тул тоже внук бабушки! Он делал всё для нее! Когда бабушка болела и была близка к смерти, кто за ней ухаживал? Только Пи Тул! А эти люди, как они могут забрать деньги бабушки? Пи Тул должен получить их!!! — мальчик кричал, не желая сдаваться, потому что чувствовал, что это несправедливо. Хлоп! - Тин, хватит. Всё нормально. - Но, Пи Тул, бабушка не могла так поступить... - Я сказал, что всё нормально! — прежде чем младший брат мог потребовать больше, Тул повысил голос и сильно потер лицо, стиснув зубы и прошептав так тихо, но достаточно громко, чтобы все услышали: - Не заставляй меня чувствовать себя еще более жалким. Тин замер. Его надменное выражение лица сменилось на заботу о единственном брате. Он не знал, как его утешить, и, подняв глаза, увидел, как все смотрят на Тула с жалостью. Тогда он громко крикнул: - На что вы смотрите? Получили своё, так убирайтесь! Вы, жадные до денег ублюдки! Конечно, многие взрослые были недовольны, но они не могли отрицать, что этот мальчик — будущий лидер и владелец всего состояния. Поэтому их возмущение было лишь тихим ропотом. - ….Не стоило давать всё этому ребенку. Его брат был бы лучше. - …Вы совершили ошибку, отдав всё этому мальчику. Он разрушит семью. - …Если бы не дивиденды... Разные голоса бормотали, и Тин, казалось, готов был выкрикнуть что-то еще, и на этот раз это было бы серьезно, потому что вмешался Трай: - Иди в свою комнату, Тин. - Нет... - Если ты не пойдешь, я отправлю тебя обратно учиться прямо сейчас! Этого было достаточно, чтобы мальчик сжал кулаки, потому что он не хотел возвращаться. Он повернулся и, громко топая, зашагал, как избалованный ребенок, обратно в свою комнату. Тем временем Раса пошла провожать гостей, оставив только Трая, адвоката и человека, который не получил ничего, кроме унижения. - На самом деле, твоя бабушка оставила кое-что для тебя, Тул, - человек, ставший шутом на семейном собрании, поднял взгляд и увидел, что адвокат протягивает ему конверт, – Твоя бабушка велела передать это тебе, если с ней что-то случится. Тул молча смотрел на письмо, прежде чем дрожащей рукой взять его. - Удачи... тогда я пойду. В этот момент Тул сжимал письмо так сильно, что оно смялось, потому что инстинкт подсказывал ему, что бы там ни было, это не то, что он хотел бы увидеть. Все ушли, и старший внук дома вернулся в свою комнату, опустился на стул за рабочим столом. Он смотрел на смятое письмо, лежащее перед ним. Тул задавался вопросом: должен ли он открыть его или выбросить подальше. То, что внутри, никогда не будет хорошим. Но сможет ли он продолжать играть роль, не чувствуя ничего? Мысль заставила его потянуться к конверту, но как только кончики пальцев коснулись, множество чувств нахлынули на него. Все это сжимало его сердце, давило на него, мучило так, что он едва мог дышать. Он не знал, почему чувствовал это. Это было похоже на то, что мертвые преследовали его. Ощущение жгучей боли, как будто чувства, испытанные много лет назад автором письма, все еще были в нем и проклинали каждое его действие. Теперь чувство, которое он не должен был испытывать... было чувством вины. - Нет, я никогда не буду чувствовать это! По сравнению с тем, что она сделала, он просто отвечал ей тем же, возвращая всё унижение, которое она ему причинила! «Она больше не может причинить тебе боль, Тул. Она всего лишь горсть пыли... она ничего не может сделать...» Он сжал рукой край стола так сильно, что дерево впилось в его кожу. Его дыхание участилось, капли пота стекали по лицу. Он задыхался. Тук-тук-тук... - Кхун Тул... эй! - Тул даже не услышал, как кто-то открыл дверь и вошел. Он понял это только тогда, когда кто-то подошел, взял его за плечи и заставил сесть прямо. - Кхун Тул, что случилось? Мне вызвать врача... - Нет... не надо. Я в порядке! - Тул чувствовал, что его голос звучал, как стон. Он схватил руку близкого человека, и от этого жеста Хин стал выглядеть еще более обеспокоенным. Рука, поддерживающая плечо босса, сжала еще сильнее. - Но ты выглядишь очень бледным... - Я сказал, что всё в порядке, черт возьми!!! - внезапно Тул, который сидел, сгорбившись, резко выкрикнул. Но Пхаттхафи не остановился, он слишком беспокоился о хозяине, чтобы просто замолчать из-за крика. Когда его взгляд упал на письмо, лежащее на столе, и понимание осенило его. - Мне... уничтожить его? «…» Тул замер, прежде чем медленно поднять голову и взглянуть на это письмо, говоря: - Ты хочешь сказать, что мне не нужно его читать? - Да. Старший сын семейства Метасанан крепко сжал кулаки. Его взгляд сосредоточился на бумаге, которая начала желтеть по краям, свидетельствуя о том, что она хранилась много лет. Затем он снова протянул руку, чтобы взять конверт. - Нет... я прочту, - Тул не хотел быть проигравшим даже перед духом этой женщины. Он глубоко вдохнул, прежде чем разорвать конверт, как будто, если бы он замедлился хоть на секунду, у него не хватило бы смелости открыть его. Затем он вытащил помятую бумагу изнутри. Тул думал, что у него был достаточно храбр на протяжении всей жизни, и не чувствовал ничего, даже когда увидел тело пожилой женщины, лежащее неподвижно у лестницы. Как он себя тогда чувствовал? Возможно, он был в шоке, но прежде всего это было чувство мести, освобождения от всех обид. Так почему же он теперь боится всего лишь одного письма? Мысль заставила его заставить глаза взглянуть вниз. ...Я знала, что этот день должен был наступить, когда ты стоишь и смеешься над моим бездыханным телом... Тул глубоко, долго вдохнул, чтобы усмехнуться. Как будто он насмехался над словами человека, который тоже знал, что должен умереть. ...Я, возможно, не буду жить вечно, но я знаю, что ты никогда не вырастешь таким, чтобы соответствовать репутации этой семьи. С того момента, как ты родился, я знала, что ты вырастешь не таким, как твоя мать. Как эта высокомерная женщина, которая хотела заполучить моего сына. Не думай, что твоя мать сможет долго оставаться в этом доме. Я сама выгнала ее, прогнала эту высокомерную женщину обратно в ее страну. Жаль, что она не забрала тебя с собой. Если бы тебя не было здесь, этот дом, возможно, был бы гораздо более процветающим. Ты, наверное, задаешься вопросом, зачем я снова пишу о том, что ты и так знаешь, но я настаиваю на том, чтобы сказать это еще раз. Ты не тот внук, которого я хочу. Ты тот, кем твоя мать готова пожертвовала, чтобы защититься. Ты не тот, кто сделал твоего отца успешным. Ты всего лишь ребенок, выросший в этом доме, как твой друг Хин. Ты как паразит, который поглощает мою семью и делает ее грязной. Запомни, что единственный внук, которого я принимаю, единственный, которого признают все наши предки — это Тин. Тин — истинный наследник. Он мой внук, а ты — нет! Он вырастет полноценным человеком, и ты, наверное, уже знаешь... я отдала ему все. Что касается тебя, я знаю, что ты хочешь меня убить, и то, что я покинула этот мир, вероятно, было твоим делом. Ты не мой внук. Я проклинаю тебя, чтобы твоя жизнь была полна разрушений. Когда ты родился, я хорошо помню, как ты смотрел на меня. Я помню, что ты хотел сделать со мной, как хотел отомстить. Люди, как ты, не должны были появляться на свет с самого начала. Мысль, которую я оставляю тебе, — это урок, чтобы ты запомнил: «Твоя жизнь не имеет никакой ценности и не отличается от этого куска бумаги, который ты сейчас держишь»... Бум!!! То, что Тул увидел, было лишь буквами на листе бумаги, но то, что он почувствовал, было криком пожилой женщины, который звучал так, будто он все еще был четырех-пятилетним ребенком, который мог только плакать, прижимаясь к коленям в углу кладовки. Человек, который вбивал зло в каждую его вену, в каждую пору кожи, чтобы напомнить, что он всего лишь ребенок, которого не интересует отец, который был брошен матерью, просто остаток от неудавшихся отношений. Он услышал, как старая женщина шептала ему на ухо снова и снова, пока его большая рука не сбросила все с стола, разметав предметы по полу, как будто они были этой женщиной. - Так смотри на моё падение! Смотри, как тот, кого ты прокляла, будет жить лучше, чем ты думаешь! Он будет обладать всем, будет всем в этом доме... Слышишь меня!!! - Тул закричал в просторной спальне, поворачиваясь и смотря вверх. Её голос раздался громко, как будто она была там в этот момент. И Тул, который почти никогда не выходил из своего образа, начал разметать все, что было под рукой, в ярости, как никогда прежде, что вынудило Хина быстро закрыть дверь. - Кхун Тул, успокойтесь! Кхун Тул!!! Он боялся, что его хозяин причинит себе вред, но его крики не доходили до него. Тул продолжал кричать в ответ той, кто ушел. Кричал... даже сквозь слезы. Хин, который пытался остановить его, поднял лист бумаги и посмотрел на него. Прочитанное заставило Хина засунуть бумагу в карман своих штанов. Как долго ты собираешься ранить Тула? Он все равно твой внук! Независимо от того, как ты его ненавидишь, он твой внук! Почему после тебя осталась только ненависть... почему, госпожа? Вопрос, на который никогда не будет ответа. _________________________ Все понятно. Итак, объясню, откуда это письмо. Дело в том, что бабушка не любит Тула, она ненавидит его так, что хочет, чтобы он ушел. Да, ее действия в тот момент были ужасны, но она все еще считала, что может контролировать этого ребенка. Однако в какой-то момент бабушка увидела, что взгляд этого мальчика уже не обычный, он не отличается от охотника, который ждет момента, чтобы поймать свою жертву. В глубине души она немного боялась, боялась этого внука. Поэтому она составила завещание заранее, и если с ней что-то случится из-за рук Тула, как минимум, она, как человек с титулом, думала, что все еще превосходит его в последний момент, чтобы убедиться, что все достанется только тому внуку, которого она действительно любит. Психология человека — это действительно сложная вещь. Вот если бы бабушка не испытывала отвращения к Тулу, все могло бы измениться кардинально. Да, она даже сказала, что, если бабушка примет Тула, этот парень станет выдающимся сыном. Но если бы так было, то ничего бы не произошло, Тин не родился бы, и у Хина и Тула не было бы таких отношений друг с другом. Но… (с) MAME