Дыхание

Дзинь-дзинь-дзинь! - Гав-гав-гав! - Да, я слышу звонок, Бу, я слышу! Хватит лаять, голова болит! Накроб лежал, лениво переключая каналы на телевизоре, когда раздался звонок у ворот, и Буби, трёхлапая дворняга, которую он взял к себе, начала лаять. Она бегала, как заведенная, не обращая внимания на неполный комплект лап, пока Накроб не поднялся с дивана, чтобы посмотреть, кто там. - Наверное, почтальон... Никого нет дома, оставьте уведомление у ворот, — пробормотал он себе под нос и снова плюхнулся на диван. Ему было всё равно, если почтальон будет ругаться. Хозяин дома, который включил телевизор на полную громкость, явно не собирался открывать дверь. Но звонок повторился, и на этот раз Накроб не смог его проигнорировать. - Накроб! Ты дома? - Знакомый голос... Сначала он не мог понять, чей это голос, но через секунду вскочил с дивана, потому что узнал его. Это был его близкий друг - Хин, который пропустил целую неделю учебы. - Эй, Хин, как ты сюда добрался?.. - хозяин дома поспешил открыть ворота, удивлённо спрашивая, но все слова застряли у него в горле, когда он увидел... состояние друга. Хин одной рукой прикрывал лицо, но не смог скрыть огромный синяк. Конечно, Накроб сразу бросился открывать ворота, внимательно осматривая друга, который выглядел так, будто только что подрался с собакой. И, возможно, состояние было ещё хуже, чем на первый взгляд. Лицо Хина было покрыто огромными синяками: уголок рта, щека, даже бровь была распухшей, как будто он только что вырвался из драки. А его одежда... длинные брюки и рубашка с длинными рукавами, закрывающими запястья и лодыжки, наводили на мысли... - Что, чёрт возьми, с тобой?! - Накроб не стал церемониться, схватил друга за руку и закатал рукав, обнажив огромный синяк на запястье. Не нужно было гадать, что на другой руке было то же самое. Его голос звучал очень похоже на негодование, но Хин знал, что это было... беспокойство. - Ничего, я упал с мотоцикла. - Ты думаешь, я дурак, что ли? С мотоцикла падают, а у тебя на руках следы от верёвки! - синяки на руках явно были от чего-то, что крепко связывало его, оставляя следы, похожие на верёвочные. Это заставило Хина замолчать, а после тяжело вздохнул и поднял глаза. - Накроб... - Говори! - Если ты мой друг, я прошу тебя... не спрашивай, что случилось. Накроб, который уже готов был кричать, замолчал. Он почти хотел сказать: «Почему я должен молчать, если мой друг в таком состоянии?» Но... - Я прошу. Ты единственный, на кого я могу положиться. Этот парень всегда умел остановить его. В конце концов, Накроб, который злился за друга, тяжело вздохнул и пропустил гостя внутрь. - Заходи. Как ты в таком состоянии ты ещё смог добраться до моего дома, - сказал он, заметив большой рюкзак, который заставил его прищуриться. - Ты останешься ночевать? - Если тебе неудобно... - Брось! Удобно или нет, но в таком состоянии я тебя никуда не отпущу. Заходи! - Хин сделал вид, что сомневается, и Накроб громко хлопнул его по плечу, заставив Пхаттхафи сдержать крик боли, но он стиснул зубы, не желая, чтобы друг волновался ещё больше. Почему он пришёл сюда? В таком состоянии он точно не мог вернуться в особняк Метасанан. Сейчас его босс чувствовал себя намного лучше по какой бы то ни было причине. Господин Тул сказал, что пришло время снова бороться. Хотя босс хотел, чтобы он вернулся с ним, такое состояние бы только усугубило бы ситуацию. Поэтому Хин отказался и попросил разрешения у господина Трая ночевать вне дома некоторое время. Но слуга вроде него не мог позволить себе жить в отеле постоянно. А просить господина Тул оплатить... у его босса не было наследства. Деньги, которые его хозяин тратил, частично были заработаны ещё со школы, но их не хватало на такие расходы. А если использовать деньги, которые дал господин Трай, все счета и квитанции попадут к мачехе Тула. Он не хотел, чтобы хозяину приходилось отвечать на лишние вопросы. Единственный вариант, который он смог придумать, как бы стыдно это ни было, был... этот друг. - Гав-гав-гав! Мысли прервались, когда он услышал лай, и он наклонился, чтобы посмотреть. - Привет, Буби, ты выглядишь лучше, - сказал он. Когда он в последний раз был здесь, этот щенок был весь в грязи, но теперь его коричневая шерсть была гладкой и блестящей, и он выглядел гораздо симпатичнее. Собака, казалось, узнала его, потому что перестала лаять и позволила ему погладить себя по голове. - Ты выглядишь лучше, чем Хин, — усмехнулся Накроб, хватая друга за плечо и таща его в дом. Хин стиснул зубы, не желая показывать, насколько ему больно. Четыре дня и три ночи он был инструментом для вымещения злобы господина Тула. Четыре дня он был прикован к кровати и подвергался насилию. Четыре дня, которые были похожи на ад. Но объятия и слёзы Тула помогли Хину выдержать до конца. Сейчас его тело болело, мышцы ныли, бёдра горели, даже когда он просто сидел. - Тул знает, что ты здесь? - Я не сказал, но он, наверное, догадается. - Да, я единственный друг у вас двоих. Нет, я единственный, кто видел настоящего Тула и не разболтал, - язвительно сказал Накроб, заставив друга молчать. Он не отвечал, не отрицал, пока Накроб копался в аптечке и тяжело вздыхал. - Ненавижу, когда ты ведёшь себя, как слуга Тула. Хватит его защищать, - сказал он с раздражением, бросая вату, бетадин и бинты на стол. Затем он пошёл к холодильнику, достал пакет со льдом и вернулся. Хотя Накроб выражал недовольство, его руки были нежными, когда он прикладывал лёд. - Скажи мне, какие у вас отношения на самом деле? - спросил он с раздражением. Хин молчал, что только разозлило друга. - Ой, Накроб, мне больно! Чёрт, мне больно! - когда он надавил сильнее, Хин закричал, заставив друга рассмеяться. Затем он спросил с серьёзным выражением лица: - Вы спите, да? - Хин не ответил, но его лицо выдало всё. Он отвернулся, но Накроб снова схватил его за руку. - И ещё садо-мазо, связал тебя, да? - Я сказал, что упал с мотоцикла. - А я сказал, что если поверю тебе, то я дурак, - на этот раз Накроб не стал сдерживаться. Он пристально смотрел на друга, который не мог выдержать его взгляд. Это заставило его продолжить: - Может, со стороны это выглядит странно, но я давно чувствую, что между вами что-то есть. Тул никогда ни с кем не встречался, хотя вокруг него вьются женщины, как мухи. А ты, Хин… я никогда не слышал, чтобы ты хвалил какую-то девушку. Даже когда Роуз сказала, что ты ей нравишься, ты сделал лицо, будто съел лимон... Вы спите с ним, да? -… - С какого времени? - хотя Хин не ответил, Накроб продолжал давить. Хин, который хранил всё в секрете, сжал руки. - Если ты не ответишь, я позвоню твоей маме... Если я позвоню в дом Тула, они соединят меня с главным поваром, да? - Накроб!!! - На этот раз Хин стиснул зубы, схватив друга за руку. Он крикнул, заставляя Роба посмотреть на него и повторить вопрос: - С какого времени? Хин не мог смотреть ему в глаза, поэтому он закрыл их и тихо ответил: - С пятнадцати... Я сплю с кхуном Тулом с пятнадцати. Хин не мог смотреть на друга, когда услышал, как тот тяжело вздохнул и отпустил его руку. «Неужели я настолько отвратителен?» Но затем сильные руки Накроба обхватили его голову, притянули его ближе и слегка потрясли. Низкий голос раздался сверху: - Не делай такое лицо, Хин. Я давно подозревал. И просто услышать об этом не заставит меня ненавидеть тебя. Пхаттхафи оцепенел, руки Хина задрожали, он чувствовал жар, исходящий от глаз, который распространялся по всему лицу. Эти несколько слов вызвали поток чувств, которые он сдерживал. - Я не буду спрашивать, почему ты спал с ним. У тебя были свои причины, и у Тула тоже. Я просто не хочу, чтобы ты скрывал это от меня. Нет, я не хочу видеть своего друга в таком состоянии. Ты слишком много держишь в себе, слишком сильно давишь на себя. Ты смотришь на Тула, как на хозяина, ладно. Но я хочу, чтобы ты видел во мне друга, которому можно всё выговорить. -  Хин вдруг осознал, что он сдерживал огромное количество чувств, просто потому что ему сказали: "Выплесни это, расскажи." Хин тот, кто всегда был как туалет для хозяина, чтобы тот мог изливать свои эмоции... и сейчас Пхаттхафи поднял руки, чтобы закрыть лицо. Слёзы текли, хотя он не рыдал. Хин не знал, была ли это физическая боль или тяжесть в сердце, которую он носил все эти годы. Но друг похлопал его по голове, слёзы потекли, стекая по щекам и подбородку. Это были не слёзы от физических мучений, а слёзы, идущие из самого сердца.  - Прости... прости... «Прости за то, что я такой жалкий.»  - Сколько раз ты будешь извиняться? Ты вызываешь не меньше беспокойства, чем Тул. Эх, - он успокаивающе вздохнул и крепче обнял друга, чувствуя, как слёзы Хина текут по его руке. Он поднял голову, глядя на потолок, потому что Накроб мог утешить друга только так. Что ещё можно ожидать от человека, лишённого нежности? - Ну, если хочешь плакать, плачь, но быстро. Меня передёргивает, когда я обнимаю плачущего мужчину, - сказал он и замолчал, другой рукой похлопывая Буби по голове, чтобы тот успокоился. Его глаза смотрели на телевизор, как будто он не обращал внимания на плачущего, давая тому время выпустить свою слабость. Прошло много времени, Роб не был уверен, сколько именно, когда почувствовал, как ладонь толкает его плечо, заставляя ослабить объятия. - Ну, вытри лицо, ради бога. Я действительно увидел, как серьёзный Пхаттхафи плачет. Всё, что он мог сделать, это протянуть салфетку, чтобы тот вытер лицо, а затем снова обнял его, глядя на лицо, которое было скорее резким, чем красивым. Если бы он не знал их раньше, Роб никогда бы не поверил, что между ними была такая глубокая связь. Хин был обычным парнем, не милым, не симпатичным. В университете было много парней, которых можно назвать "милыми". Если бы Тул действительно интересовался мужчинами, он мог бы легко выбрать кого-то другого. Он задавался вопросом, что же происходило между ними за закрытой дверью. Может, это была связь, которая длилась с детства до взрослой жизни? Мысли заставили его покачать головой, потому что чем больше он думал, тем меньше понимал. Он знал только одно... - И куда он пропал? Он сделал тебе так больно, и даже не позаботился о тебе? - это вызывало у него гнев, и слушающий медленно покачал головой.  - Хозяин только что потерял близкого человека. У Тула много дел. - Но есть время тебя трахнуть! Чёрт возьми, Роб думал, что не будет злиться, но не смог сдержаться. - Ты не забыл, что я тоже мужчина? Может, это я сам попросил Тула, - Накроб не знал, оправдывал ли он хозяина или нет, но он смотрел на друга с недоверием. Тот, кто всегда был спокоен и сдержан, о ком в университете говорили, что он мало говорит и слишком серьёзен. Такой человек, как он, мог бы попросить хозяина об этом? Он не мог представить это. - Тогда он был хороший внук, но плохой парень! Хин замолчал, а затем грустно улыбнулся. - Мы с Тулом... мы не пара. - Что?! На этот раз Накроб резко повернулся, широко раскрыв глаза. Хин встал и спокойно сказал: - Можно я воспользуюсь ванной? Я хочу помыться. - Но мы ещё не закончили разговор... - Я устал, Роб. Сегодня я действительно устал. Давай поговорим позже, — Роб понял, что этого "позже не будет ", но он мог только провести его в спальню, указав на ванную, чтобы тот мог воспользоваться ею. Затем он вздохнул, смирившись. - Если тебе что-то нужно, просто позови. Хин улыбнулся в тот момент, когда... зазвонил его телефон. Звонил не кто иной... - Да, кхун Тул. - Дай мне поговорить с Тулом! - Накроб чуть не выхватил телефон, но его удержали. [Ты в доме Роба, да?] - Да, передай кхуну Траю, —  вежливо сказал Хин, как будто ничего не произошло за последние четыре дня, и это только усилило недовольство Роба. Его брови сдвинулись ещё сильнее. «Он сделал это, а ты всё ещё говоришь с ним так вежливо?!» [Когда вернёшься? Я заберу тебя.] - Ещё не знаю. По крайней мере, пока синяк на лице не заживёт. [Позвони мне... Пи Тул, тётя зовёт. Ой, извините, Вади мешает?] Хин почти улыбнулся, но его руки напряглись, когда сладкий голос кого-то прозвучал вместе с незнакомым именем... Вади. [Позвони мне.] Тул повесил трубку, но Хин всё ещё держал телефон. Накроб больше не мог этого вынести, отбирая мобильный. - Тул, ты... О, он уже положил трубку! Пхаттхафи не обращал внимания на друга, просто забрал телефон и направился в ванную, как будто ничего не произошло, хотя что-то сильно тревожило его сердце. С кем был Тул... кто этот человек, которого он не знал? Эта мысль заставила его тело содрогнуться сильнее, чем после нескольких дней жестокого секса. *** Тул признался, что то, что он выплеснул все свои эмоции на Хина, заставило его почувствовать себя невероятно лучше. Это было так, словно тяжесть, которая давила на его сердце, немного ослабла. Хотя его сердце всё ещё было покрыто пеплом соперничества и ненависти, оставленного его бабушкой, но теперь он больше не хотел погрязать в этом только из-за пустых слов человека, который уже стал прахом. Однако, его настроение, которое немного улучшилось, снова ухудшилось, когда его близкий друг сообщил, что собирается пожить с ... с этим Робом. Пхаттхафи, который следовал за ним так долго, вызывал раздражение, потому что Хин решил обратиться за помощью к тому, кого Тул терпеть не мог. Но причина, которую назвал его близкий друг, заставила его смириться. Единственный, кто мог бы издеваться над Хином, был тем же, кто бы молчал, когда речь касалась безопасности Хина. Поэтому, после того как он позволил ему уйти к другу, Тул вернулся в величественный особняк, к которому он по-прежнему относился с теплом. Как хорошо, что это был не старый особняк, где остались воспоминания о человеке, которого он называл бабушкой. Однако раздражение Тула сменилось теплой улыбкой, когда он увидел, кто выходил из величественного здания с неуверенным видом. Хотя он был удивлён, Тул быстро поднялся по лестнице, чтобы встретить её. - Здравствуй, Пи Тул. - Здравствуй, Вади. Как ты сюда попала? Эта женщина была дочерью подруги его мачехи, той самой, о существовании которой он даже забыл. Та, кто слегка улыбнулась с облегчением, что он её помнит, прежде чем тихо сказать: - Вади приехала с мамой. Мне жаль слышать о твоей бабушке, Пи Тул, - слова, которые заставили его сжать кулаки и отвернуться, пытаясь сдержать ненависть, когда речь зашла о той женщине. Но это заставило Напхавади подумать иначе. - Вади извиняется. - За что ты извиняешься? - сказал Тул с вымученной улыбкой, полагая, что девушка была ещё одним человеком, который пришёл посочувствовать его судьбе. Наверное, она уже знала от своей мачехи, что у Тула не было наследства. План, который он когда-то задумал, используя эту женщину, теперь придётся отложить. - Вади слышала, что Пи Тул очень расстроен. Вади не стоило напоминать об этом, и извини, что не смогла прийти на похороны. Вади только вчера вернулась в Таиланд, поэтому сегодня приехала с мамой, - но её беспокойство и красивые глаза, полные заботы, были слишком очевидны, что заставило его на мгновение замолчать. Тул смотрел на неё, пока девушка не отвела взгляд, её руки непроизвольно схватились за край платья, показывая, насколько она нервничала. - Спасибо, что беспокоишься обо мне. Тул бросил камень в воду этой фразой. И увидел, что она заставила щёки девушки явно покраснеть. Даже самый глупый человек понял бы, что она... интересуется им. - Э-э, Вади пойдёт к маме. - Подожди. В этот момент Тул схватил её за руку, заставив девушку вздрогнуть и обернуться с испугом, но она не вырвала руку. - Э-э, Пи Тул, рука... э-э... Красивая девушка проговорила коротко, опустив взгляд на свою руку, явно нервничая. Было видно, что она почти никогда не была близка с мужчинами, и это заставило Тула спросить тихо: - Вади знает, что я не получил никакого наследства от бабушки, верно? - Да... знаю. Он медленно кивнул, заставляя Вади попробовать задать вопросы, что ее интересуют. «…» - Я не заслуживаю твоей заботы, Вади. - Это не имеет значения!!! - как только он закончил говорить, девушка громко возразила, её губы сжались, и она сильно покачала головой, - Получил ли Пи Тул наследство от бабушки или нет, какое это имеет отношение к тому, что Вади беспокоится о тебе? Получишь ты деньги или нет, Вади всё равно будет... ах... Она даже подняла руку, чтобы прикрыть рот, её щёки покраснели до ужаса, когда она осознала, что сказала, и это заставило Тула, который всё ещё крепко держал её руку, слегка улыбнуться. - Спасибо, что беспокоишься обо мне. Тул медленно отпустил её руку, и как только она освободилась, Напхавади почти сразу же отдернула её, опустив голову и сказав дрожащим голосом: - Вади идёт к маме. Её хрупкая фигура быстро скрылась внутри, а Тул всё ещё стоял неподвижно. Вскоре угол его рта приподнялся, как будто он усмехнулся. «Видишь ли, сколько бы раз ты ни втаптывала меня в грязь, я всегда буду поднимать голову, чтобы ты видела мое лицо» — мысль, которая заставила Тула медленно войти в дом. Но он продолжал сжимать телефон, потому что в глубине души он видел образ человека, которого избил до полусмерти, с синяками и ранами, которые стали ужасающего фиолетового цвета. Он знал, что это больно, но он не мог остановиться. - Чёрт возьми! - он знал, что должен пойти поздороваться с матерью Вади, но его ноги сами понесли его в другую сторону гостиной, потому что образ Хина, когда он был с Робом, беспокоил его настолько, что он набрал номер. Однако его раздражение превратилось в гнев, когда он подтвердил, что ему не нужно ехать за ним. «Если я заберу тебя, ты не сможешь ныть Робу, да?!» - мысль, которую он должен был выбросить из головы, когда Вади снова вошла в комнату, тем самым заставив его положить трубку и улыбнуться «мосту», который поможет ему подняться выше. - Да, Вади, что-то случилось? - Мама Пи Тула попросила меня позвать тебя, так как ты уже здесь какое-то время, - девушка слегка улыбнулась, что делало её ещё более милой и нежной, а затем неуверенно спросила, - Вади не помешала? Вопрос, который заставил Тула осознать, что он хмурился, и он расслабил лицо, улыбнувшись. - Нет, конечно. Она слегка наклонила голову, и Тул воспользовался моментом, чтобы приблизиться и положить руку на её плечо. - Пойдём, это просто пустяки. Тул слегка подтолкнул её, заставив девушку отстраниться, но она не оттолкнула его, её щёки покраснели, а голова опустилась так низко, что подбородок почти касался груди. Тул был доволен, не зная, насколько "пустяки", о которых он говорил, ранили его близкого друга, в то время, как Тул сближался с кем-то другим. С кем-то, кто... был более подходящим во всех отношениях. _________________ Всё, брат Тул, что же делать? Он не отпускает ни на секунду. Он как весы, как и его имя. С одной стороны — ненависть к семье, с другой — забота о близких. Но сейчас эти весы склонились в сторону ненависти, и он больше не видит заботы кого-либо. Он решил втянуть в свою игру невинную девушку, которая ничего не знает. Эта игра никогда не приносила счастья никому, все страдали из-за его поступков. Вади не плохой человек, эта женщина очень добрая. Можно сказать, что она самая невинная жертва. Ох, как хочется пропустить всё и перейти к моменту, когда родился малыш Пху... (с) MAME