Дыхание

— Высади меня здесь.  — Мы уже почти приехали. Неужели нельзя довезти тебя до дома?  — Ты же знаешь, что здесь ко мне относятся, как к слуге.  — Слуге, работнику? Неважно. Насколько я знаю, ты же жена сына хозяина дома, разве нет?  В этот момент Пхаттхафи почувствовал себя неловко. Его близкий друг, у которого он гостил несколько дней, говорил такие вещи, от которых он мог только смущенно улыбаться. Еще больше он смутился, услышав, как он сказал «жена хозяина».  — Пожалуйста, не говори об этом.  Хотя они разговаривали в машине, где никто посторонний не мог их услышать, он не хотел, чтобы такие слова звучали. Вдруг однажды его друг случайно проболтается? Хин не хотел быть тем, кто разрушит репутацию своего господина.  Если бы кто-то узнал, что Тул спал с ним... Сама мысль о последствиях пугала его.  — Эх, ладно, — наконец сказал Роб, остановив машину у тротуара перед огромными воротами поместья Метасанан. Он тяжело вздохнул, глядя лицо Хина, на котором теперь остались лишь слабые следы травм.  — Но, скажем так, мне достаточно больно, от того, что Тул даже не показался за все эти дни.  — Ты же обещал не говорить об этом, — мягко возразил Пхаттхафи. Его друг молча покрутил глазами, а затем почесал голову.  — Ладно, неважно. Это ваши дела, не мои.  Хотя внешне Накроб выглядел равнодушным, внутри он кипел от негодования. Не из-за Пхаттхафи, а из-за того мерзавца, который наслаждался жизнью в особняке, даже не поинтересовавшись, как поживает человек, которого он избил до таких синяков.  В первые дни лицо Хина было покрыто синяками, и даже его родители спросили, не случилось ли чего. Пришлось придумать историю о том, что он помог женщине, у которой украли сумку, и в драке получил травмы. Но из-за того, что он был слугой, Хин не мог вернуться в дом своего высокопоставленного хозяина в таком состоянии, поэтому остался у Накроба. Родители успокоились, узнав, что их сын не связался с плохой компанией.  Сначала все в доме боялись подойти к Пхаттхафи, но потом он стал помогать по хозяйству, и даже его кулинарные навыки оказались на высоте. Теперь все, кто раньше его боялся, выстраивались в очередь, чтобы попросить его о помощи.  Но, похоже, его доброта осталась незамеченной для некоторых определенных «личностей».  — Спасибо тебе большое, — сказал Хин.  — Да ладно, я уже слышал это много раз. Друзья должны помогать друг другу. Если что, звони в любое время.  Хин слабо улыбнулся в ответ, поблагодарил друга еще раз и вышел из машины. Он смотрел, как Накроб исчезает вдали, а затем тихо прошептал:  — Спасибо тебе большое.  Если бы не Роб, Пхаттхафи не знал бы, к кому обратиться. Но сейчас его беспокоило другое.  Он обернулся, глядя на высокие ворота и длинную стену, окружающую поместье Метасанан. Его сердце сжалось от тревоги.  Он волновался, что скажет семейство Метасанан, зная, что он пропустил столько рабочих дней. И больше всего его беспокоило, как поживает его молодой господин.  Тул звонил ему только в первый день его пребывания у Накроба, и с тех пор молчал.  Пхаттхафи глубоко вздохнул и направился к боковой калитке, нажав кнопку вызова охраны у ворот.  — О, Хин вернулся! Тебя так долго не было.  — Я был в командировке, докладывал хозяину.  — А-а, заходи, на улице жарко,  — охранник открыл ворота, продолжая болтать, — Без тебя здесь было скучно. В особняке все время спрашивали о тебе.  Пхаттхафи сложил руки в знак извинения.  — Прости, что отсутствовал так долго. Другим пришлось работать за меня.  — Да брось, ты же учишься. Кхун Трай всегда говорит, что твоя главная задача — учиться. Наверное, он хочет, чтобы ты стал помощником кхуна Тула в будущем. Так что учись усердно, и, если сильно устаешь, не приходи на работу. Мы сами справимся.  Если хозяин дома вызывал у него тревогу, то работники, напротив, успокаивали.  — А... как кхун Тул?  Именно он беспокоил Хина больше всего.  — Его нет. Он ушел утром и не знал, что ты вернешься сегодня. Ох, говоря о кхун Туле, нельзя не вспомнить его младшего брата. Тул такой добрый, а Тин... все в доме качают головой. Такой своенравный ребенок! Если бы он был моим сыном, я бы его выпорол. Не понимаю, почему хозяйка так ненавидела своего старшего внука, ведь кхун Тул такой хороший.  Пхаттхафи молча слушал, направляясь к мопеду.  — Но есть и хорошие новости.  — Какие?  — Хин улыбнулся от таких слов.  — Похоже, у кхуна Тула появился кто-то, кто утешает его.  — Что?  На этот раз, когда Хин повернулся, его глаза выражали явное удивление.  — Дочь подруги хозяйки. Ох, даже издалека видно, что она красавица. И, кажется, она очень близка с кхуном Тулом.  Охранник потирал пальцы, улыбаясь, как будто знал все секреты своих господ. Он даже не заметил, как лицо Хина стало каменным.  — Если это правда, то это хорошо.  — Конечно! Кхун Тул и эта девушка — идеальная пара.  Хотя Хин делал вид, что это его не касается, внутри он чувствовал страх. Его сердце билось быстро.  — Хорошо... Я возьму мопед.  — Бери, здесь есть еще один.  Пратами быстро сел на мопед, попрощался и поехал по дороге, ведущей к особняку. Его голова была полна мыслей.  Дочь подруги хозяйки... Та самая девушка, которую он слышал в тот день.  Мысли заставили его резко остановиться. Он опустил ноги на землю и наклонился, уткнувшись лбом в руль мопеда.  «О чем ты беспокоишься, Хин? Это же хорошо.» Он всегда хотел, чтобы Тул встретил хорошую женщину, которая смогла бы залечить его душевные раны, хотя раньше Тул никогда не проявлял интереса к женщинам, наоборот, он презирал их, считая, что они приносят только разрушение.  «Думать так — неправильно, Хин. Тул заслуживает встретить хорошую женщину. Пусть на этот раз все будет иначе»  - Но эти мысли противоречили его внутреннему беспокойству.  Если однажды у Тула появится кто-то, то, возможно, Пхаттхафи больше не сможет оставаться рядом с ним.  *** — Сегодня большое спасибо тебе, Пи Тул, за то, что пришлось отвезти Вади обратно. — Не стоит благодарности, мне не трудно.  Тул тепло улыбнулся Вади, скрывая правду о том, что его появление здесь не было случайным. Он подслушал разговор мачехи по телефону и узнал, что Вади собирается куда-то заехать. Поэтому вместо того, чтобы заботиться о своем травмированном слуге, он решил воспользоваться возможностью и приблизиться к той, что могла упрочить его положение.  Когда Хин вернулся домой, Тул уже ехал с Вади к ее дому.  — В любом случае, спасибо тебе, Пи Тул. Мама всегда такая беспокойная.  — Но в этом есть свои плюсы.  — Не думаю, что это плюс. Пришлось тебя беспокоить.  Мать девушки спросила, может ли он отвезти ее домой, и, конечно, Тул согласился без колебаний. Глубоким и приятным голосом он добавил:  — Зато у меня появился шанс проводить тебя домой.  На его лице появилась улыбка, которая заставила собеседницу смутиться. Ее щеки покраснели, и она вдруг потеряла дар речи.  — … — Ты так выглядишь, будто ты меня стесняешься.  — Ой, нет! Э-э... — девушка поспешно запротестовала, что только усилило ее смущение.  Ее реакция вызвала тихий смех у Тула, который был за рулем.  Смех и теплая улыбка только подчеркивали его привлекательность. Его глаза цвета светлого янтаря, отражали солнечный свет, привлекая взгляд девушки.  — Ой! — она вдруг осознала, что слишком долго смотрела на него, и поспешно отстегнула ремень безопасности, сложив руки в благодарственном жесте.  — Еще раз спасибо, Пи Тул. Может, зайдешь выпить чего-нибудь?  — Не стоит, не буду тебя беспокоить. Лучше отдохни, сегодня ты весь день краснела,  — Конечно, это было сказано шутливо, но кто бы мог подумать, что она краснела именно из-за него. Девушка вышла из машины, и даже со стороны было видно, как она смущается.  — Не забудь принять лекарство. Не хочу, чтобы ты заболела.  Это были его последние слова перед тем, как он уехал, оставив девушку в замешательстве. Она не знала, как реагировать — то ли улыбаться, то ли просто стоять и смотреть вслед.  Любой бы понял, что у девушки появились чувства.  И, конечно, Тул, тот, кто ее привез, тоже это понял. Как только машина тронулась, его теплая улыбка сменилась на другую эмоцию.  Тул, возможно, не любил быть рядом с женщинами, но он никогда этого не показывал. Никто, кроме Пхаттхафи, не знал, что он с детства избегал прикосновений противоположного пола. Каждый раз их взаимодействие напоминало ему о шрамах, оставленных его бабушкой. Тем не менее, Тул всегда играл роль джентльмена, очаровывая многих женщин, хотя внутри он чувствовал отвращение.  Каждый раз, когда он видел в их глазах желание обладать им, он чувствовал презрение. Но на этот раз все было иначе.  Большинство женщин хотели его из-за его статуса, но не Вади. В этой девушке было что-то, что привлекло его.  Возможно, потому что он сам был заинтересован и вел игру на своих правилах, а не стал жертвой чьих-то игр.  Эта мысль вызвала улыбку на его лице, которая стала еще шире, когда распахнулись ворота и большая японская машина въехала на территорию. Тул остановился, открыл окно и поздоровался с охранником у ворот.  — Кхун Тул, Хин вернулся.  Он всегда получал информацию о том, кто приезжал и уезжал из дома, от охранников. И эта новость заставила его слегка вздрогнуть. Его глаза загорелись интересом.  — Спасибо. Тогда я пойду к Хину. И ты не перетруждайся, на улице жарко, а то заболеешь.  Он оставил свои заботы и поехал в гараж. Быстро выйдя из машины, он направился к дому для прислуги, здороваясь со всеми по пути. Наконец, он остановился перед комнатой того, кого не видел несколько дней.  — Хин, открой дверь.  — произнес Тул нетерпеливо постучал дважды. Конечно, даже если бы Хин спал, он бы проснулся от такого стука. Но он уже был на ногах и открыл дверь почти сразу.  — Ты уже вернулся, кхун Тул?  — Это я должен спросить, вернулся ли ты.  Хин поспешно поздоровался, но ответ, который он получил, заставил его замолчать.  Взгляд Тула был холодным, без тени радости от того, что Пхаттхафи вернулся.  — Я вернулся, — тихо ответил Хин, зная характер своего господина.  Его темные глаза не выдавали никаких эмоций, что только раздражало Тула. Он кивнул, решив не поднимать эту тему.  Сегодня он был в хорошем настроении и не хотел портить его из-за Пхаттхафи.  — Ладно, зачем ты закрыл дверь? — Тул решил не говорить о том, что привело его сюда, чтобы не портить настроение.  — Я переодевался.  — Сколько раз я тебе говорил, что не нужно стесняться?  Хотя его слова звучали грубо, Хин привык к этому. Он потянул край футболки, показывая загорелый живот с едва заметными синяками.  — Это не из-за тебя. Я просто не хочу, чтобы другие видели это.  Это объяснение охладило Тула. Увидев едва заметные следы на животе Хина, его лицо стало напряженным. Он легонько провел пальцами по синякам, чувствуя, как в его сердце поднимается чувство вины.  Он... был слишком жесток.  Он слишком сильно обидел его.  Эта мысль заставила его отдернуть руку.  — Ты мазал мазью?  — Да.  — Не чувствую запаха мази,  — Тул встал, его голос стал жестче: — Где она?  — Тебе не нужно...  — Я спросил, где мазь.  Когда босс повысил голос, Пхаттхафи поднял тюбик с мазью, который лежал на столе. Не успел он протянуть его, как Тул схватил его и быстро открыл.  — Я сам могу...  — Стой спокойно. Ты хочешь, чтобы стало хуже?  Голос Тула был твердым, когда он аккуратно наносил мазь на живот Хина. Его взгляд скользил по синякам, и он вспомнил, как они появились... не от ударов, а от того, что он с силой давил на живот Пхаттхафи.  Хин стоял неподвижно, подмечая, что лицо его господина стало мягче, чем неделю назад.  Если его боль сделала Тулу лучше, то он был готов терпеть. И эта небольшая забота, которую он получил, была достаточной, чтобы согреть его сердце.  Он, возможно, не получал такого же мягкого обращения, как другие, но по крайней мере Хин знал, что это не было притворством... даже если это было лишь небольшое проявление тепла, скрытого в глубине холодного сердца Тула.  Этого было достаточно.  *** — Сегодня, похоже, будет дождь. Господин и его слуга пришли учиться. — Эй, Роб! — Ой, или это не так? Серьёзно, разве ты не всегда говоришь, что ты «просто слуга»? Сегодня днем Пхаттхафи хотел схватиться за голову, когда, войдя в аудиторию он увидел своего близкого друга. С первой же минуты встречи он снова напомнил Робу, чтобы тот не говорил о том, что знает об их отношениях, но на этот раз он с сарказмом заявил, что Хин слуга, а затем громко произнес "господин", так что пришлось просить его по-другому. Но Накроб первой же фразой обозначил перед Тулом, что он осведомлен о том, что происходило между ними в постели. Конечно, этот накачанный парень не обращал на его крик внимания, даже приподнял брови, как будто спрашивая, где он ошибся. Тул не собирался с этим мириться. Он слегка толкнул Хина и вышел вперед, чтобы встретиться с Накробом лицом к лицу. —  Я тоже только что узнал, что ты из тех, кто смотрит на других свысока, — с улыбкой сказал Тул, кивнув в сторону Хина. —  Ты называешь Хина слугой, хотя сам говоришь, что ты его друг? Это не слишком ли? — Кто называет Хина «слугой», а? — … — Я? Когда я так обращался к Хину? Скажи, когда это было? — сказал Накроб, поднимая бровь, хотя его лицо не выражало насмешки. На нем было выражение, полное сомнения, как будто его оклеветали, но по его глазам было видно, что он возвращает иронию. Если Накроб и позволит эмоциям взять верх, то только потому, что хочет увидеть настоящую реакцию Тула. — Ты просто злишься, что я не помогал с «проектом»? Мне жаль, я был занят похоронами, — продолжал Тул, извиняясь, хотя по его лицу было видно, что он не собирается просить прощения. Его друг, который держал в руках записи, явно искал ссоры. …Проект – то, чем Хин оправдывался перед кхуном Траем, чтобы ночевать вне дома. Роб об этом знал. — Эй, Роб, хватит! Садись, а то сейчас зайдет преподаватель. — внезапно сказал Хин и Роб замер, но все же согласился сесть, хотя в его взгляде не было признаков покорности. Взгляд, который Тул тоже не любил, но, несмотря на это, иногда важно проявлять свою личность. Даже если это Роб - друг, которого он не переносит, разорвать связь с ним было бы сложно. Он, вероятно, был третьим, кто знал, каков Тул на самом деле, и, если он был недоволен, это было бы одной из причин. — Это копия вчерашних лекций. И о «проектах»… как твои травмы? — прошептал Роб своему близкому другу, показывая на его рукав, чтобы увидеть, что под длинным рукавом студенческой рубашки остались только легкие синяки от прежних травм. — Не переживай, все прошло. — Как насчет раны на животе? Я думаю, она самая страшная. — Ну... — Ты же не собираешься показывать ее, правда? — в этот момент Тул вмешался, хотя смотрел на доску, рядом с которой был преподаватель, заставляя Хина, который собирался ответить, замолчать. — Преподаватель пришел, давайте учиться, — он подчинялся приказу своего господина, который холодно улыбнулся Робу, как бы говоря: "Ты должен знать, кто я, а кто — ты. Не вмешивайся в дела Хина больше, чем нужно." Это была провокация, на которую Роб ответил одним действием. Средний палец, поднятый в ответ на холодную улыбку Тула, заставил его снова повернуться к преподавателю, словно он действительно хотел учиться, хотя недовольство переполняло его. «Если ты продолжишь вмешиваться в дела Хина, я просто скажу одно слово. И Хин не будет колебаться, чтобы разорвать с тобой все связи.» Недовольство, которое постепенно заменялось другими чувствами. Когда лекция закончилась, телефон зазвонил, и он быстро его схватил. Тул посмотрел на своего друга, который все еще не прекращал разговор с Робом, и решил ответить на звонок. — Да, Вади? — только одно странное имя заставило Хина обратить на него внимание. [Привет, Пи Тул. Извини, что беспокою тебя.] — Нет, все в порядке. Я только что закончил занятия. В чем дело? — голос Вади звучал странно. [Вади нужно тебя побеспокоить. Дело в том, что я сейчас рядом с университетом, и когда я ехала, наехала на что-то, не знаю, на что, и у меня лопнуло колесо. Я никуда не могу уехать. Когда я позвонила мастеру, он сказал, что на дороге очень большая пробка, и не знает, когда сможет приехать. Я не знаю, что мне делать, тем более здесь тоже пробка] — голос Вади, полный тревоги, заставил собеседника быстро принять решение. — Где ты, Вади? Я сейчас приеду, — сказал Тул. Он не собирался скрывать от Хина, что собирается делать, но не видел необходимости рассказывать обо всем. Если нужно, чтобы Хин это знал, пусть будет это именно так. В любом случае, Хин уже понимает, какое у него положение. — Хин, мне нужно забрать Вади. Пошли со мной. Приказ, который собеседник мог только принять, несмотря на неясное предчувствие, вызванное теплым голосом на другом конце провода. *** Предчувствие, которое превратилось в смирение... Когда господин припарковал машину рядом с роскошным автомобилем, мигающим аварийными сигналами на обочине дороги, из него вышла красивая девушка с длинными волосами. Ее движения были полны радости, а на белом и ухоженном лице читалось облегчение.  Она поспешно сложила руки в почтительном жесте, обращаясь сначала к Тулу, а затем к Хину.  — Вади извиняется за то, что побеспокоила вас звонком, но я действительно не знала, что делать.  — Не беспокойся, это мелочь. У тебя есть запасное колесо?  — Нет, и инструментов тоже нет. Даже если бы они были, я бы не смогла сама его поменять.  Вади говорила с тревогой, а затем повернулась к Пхаттхафи, чтобы извиниться перед ним.  — Вади также извиняется перед другом Пи Тула за то, что отняла ваше время.  — Э-э... Не стоит извинений, — пробормотал Хин, не зная, как объяснить, что он не друг, а человек, стоящий гораздо ниже.  — Где сейчас мастер? — спросил Тул, но, получив ответ, замолчал. В их машине тоже не было инструментов для замены колеса. Он повернулся к Хину, и тот сразу же предложил:  — Кхун Тул, может, ты отвезешь Вади домой, а я останусь здесь и подожду мастера?.. Я ведь работник в вашем доме.  У него была обязанность служить, и это было то, что он должен был делать. Хотя в глубине души он надеялся, что господин откажется, но...  — Тогда я отвезу Вади домой, а ты, Хин, как только машину починят, проезжай за нами.  — Но не будет ли это обременением для Пи Хина? — спросила девушка, которая, хотя и знала, что он всего лишь слуга, обращалась к нему с уважением.  — Не беспокойтесь, это моя обязанность. Вам лучше поехать с кхуном Тулом, я справлюсь сам.  Девушка колебалась, но Тул мягко добавил:  — Давай сделаем, как говорит Хин. Нонг Вади, поехали со мной.  Тогда она повернулась к Хину и сделала то, что его явно удивило. Она сложила руки в почтительном жесте и поклонилась ему.  — Большое спасибо, Пи Хин. Огромное спасибо, Пи!  Эта девушка, как он понял, была совершенно непохожа на других женщин, окружавших его господина. Она была другой — искренней, доброй. Хин смотрел, как она садится на пассажирское место, которое обычно занимал он, и он не мог отрицать, что они с Тулом выглядели... идеально вместе.  _________________________ Драма жизни Пхаттхафи еще не закончена... Кажется, что все налаживается, но затем снова становится хуже. Тул, кажется, становится мягче, но Пхаттхафи приходится сталкиваться с болезненными сценами, которые он не может игнорировать. Он не может отрицать, что Вади и Тул подходят друг другу.  Вади была создана, чтобы быть полной противоположностью Пхаттхафи. Она — идеальная женщина, с безупречным происхождением и статусом, в то время как Хин — всего лишь работник, мужчина, у которого нет ничего, что могло бы сравниться с ней. Он всегда знал, что однажды это произойдет, но не ожидал, что этот день наступит так скоро.