Дыхание

Хин догадался по манерам девушки по имени Вади, что она была воспитана в лучших традициях. Ее ухоженная кожа, изящная фигура и красивое лицо говорили о том, что она, вероятно, принадлежала к знатной семье. Но, когда он подъехал на роскошной машине с уже замененным колесом по адресу, который дал ему Тул, Пхаттхафи понял, что недооценил ее «знатную семью».  Золотые буквы, выгравированные на воротах, открывали фамилию семьи, которая, без сомнения, имела статус и в кругу аристократов. Это была не просто богатая семья — это семья с историей.  Она, вышедшая его встретить, выглядела расслабленной. Вади улыбнулась Пхаттхафи, и эта улыбка, вероятно, заставила бы дрогнуть сердце у многих мужчин. Но Хин, бывший всего лишь слугой, который должен знать свое место, с трудом сглотнул комок в горле и вежливо улыбнулся в ответ.  — Мне жаль, кхун Вади, что я привез машину так поздно.  — Нет-нет, Пи Хин, не извиняйтесь. Наоборот, я должна поблагодарить тебя за то, что ты привез машину. С тех пор как я начала водить, со мной никогда не случалось подобного. Я растерялась,  — взволнованно сказала она, и это вызвало тихий смех у Тула, который стоял позади.  — Ты была так напугана, что чуть не заплакала, — сказал он, и Вади, смутившись, опустила голову.  — В тот момент я действительно не знала, что делать. Машина вдруг начала трястись, и я почувствовала запах гари. Я застряла на светофоре, а мотоциклисты стучали в окно, указывая на заднее колесо. Я была так напугана, что даже не осмелилась открыть его. Когда я попыталась припарковаться, другие водители начали сигналить. А когда я вышла и увидела, что колесо спущено, а резина обгорела, мое сердце просто упало. Люди вокруг говорили, что мне повезло, что я остановилась, иначе колесо могло бы взорваться на ходу,  — ее голос все еще дрожал, и это вызывало желание защитить девушку, и поэтому Тул улыбнулся, пытаясь утешить ее.  — Все в порядке, Вади. Ты смогла сохранить спокойствие. Спасибо, что позвонила мне.  Его теплая улыбка и слова утешения заставили Вади медленно улыбнуться в ответ. Она снова сложила руки в почтительном жесте.  — Спасибо тебе большое, Пи Тул.  — Ты уже благодарила меня всю дорогу. Тебе не надоело?  Тул пошутил, пытаясь поднять ей настроение, но это заставило Вади покраснеть. Она опустила голову и тихо сказала:  — Если Пи Тулу не надоело слушать, то позволь мне еще раз поблагодарить тебя,   — ее смущенный вид был настолько мил, что Хин, чтобы не смущать ее ещё больше, наклонился и начал осматривать машину, делая вид, что проверяет, нет ли других повреждений.  Пхаттхафи знал, что сейчас он должен быть, как воздух — не слышать, не видеть и не говорить ничего, пока господин Тул не прикажет.  Но Вади сама повернулась к нему и сложила руки в жесте благодарности.  — Спасибо тебе, Пи Хин. Большое спасибо. Из-за меня тебе пришлось потрудиться.  — Не стоит благодарности, это моя обязанность. И, э-э, тебе не нужно называть меня "Пи". Просто "Хин" достаточно.  — Ой, нет, я не могу. Тул сказал, что вы одного возраста с ним. Я не могу называть тебя просто по имени.  Ее искренняя улыбка заставила Пхаттхафи замолчать. Он посмотрел на Тула, который стоял с каменным лицом, но, когда он повернулся к Вади, его глаза снова стали добродушными.  — Вади, можешь к нему обращаться просто по имени?  — Ммм, о чем ты спрашиваешь? Если Хин не против, то и я не возражаю.  Но затем Пхаттхафи замер, когда Тул сделал шаг вперед, обнял его за шею и широко улыбнулся.  — Я никогда не считал Хина обычным слугой. Для меня он больше, чем работник. Он мой друг.  Эти слова, казалось, были наполнены скрытым смыслом, намекая на то, что Кон Хин был чем-то большим, чем просто слуга. Для Пхаттхафи это было, как сладкий яд, который проникал в его сердце и отравлял его.  Тул представлял его Вади, и это означало, что он позволял ей узнать о нем больше. Эта близость заставила Хина опустить голову ещё ниже. Он чувствовал, как Вади смотрит на него с любопытством, и это только усиливало его смущение.  Он боялся женских чувств.  — Как здорово, — сказала Вади, заставляя Пхаттхафи напрячься еще больше. Он старался не показывать своих эмоций, но, видя, как Тул общается с ней, боялся, что может случайно сделать что-то неподобающее.  — Что здорово? — спросил Тул, подняв бровь с игривым видом.  — Вы так близки. Мне даже немного завидно.  Хин, находясь в объятиях Тула, сжал кулаки, чувствуя, как намокли его ладони от волнения. Он заметил, что Тул крепче сжал его шею.  — Наверное, здорово иметь такого близкого друга, да еще и жить в одном доме, — добавила Вади.  Ее слова заставили Хина вздохнуть с облегчением. Он посмотрел на ее чистое лицо и невинную улыбку.  — Для меня это действительно здорово. В детстве мне никогда не приходилось драться за игрушки, потому что Хин всегда был рядом. Он был крупнее сверстников, поэтому другие говорили, что у меня есть свой защитник,  —Тул произнес это со смехом, и Вади с интересом слушала.  — Как герой?  — Ха-ха, что-то вроде того. А ты как думаешь, Хин? Я похож на того, кому нужен герой для защиты?  Вопрос застал Пхаттхафи врасплох. Он поднял глаза и встретился взглядом с Тулом, который смотрел на него с игривым выражением.  «Нет, кхун, я не герой. Если бы я был героем, я бы не позволил, чтобы тебя похитили, и не позволил бы, чтобы твой взгляд стал таким... пугающим.»  — эта мысль осталась невысказанной. Хин просто снял руку Тула со своей шеи и серьезно сказал:  — Кхун Тул, не шутите так. У героев не бывает такой темной кожи, как у меня. Я всего лишь слуга.  — Эх, мне не нравится, что ты любишь себя принижать, — вздохнул Тул с раздражением, а затем повернулся к Вади с теплой улыбкой.  — Ну, как видишь, Вади, он всегда считает меня своим господином.  Вади улыбнулась, не отвечая. Возможно, она еще не чувствовала себя достаточно близкой, чтобы задавать больше вопросов.  — Ну что ж, машину мы привезли, тебя проводили. Нам пора возвращаться.  — Ой, может, останетесь поужинать? Моя мама уже знает о случившемся и просила меня пригласить тебя... и Хина тоже.  Ее глаза светились надеждой, и Пхаттхафи посмотрел на Тула, ожидая его решения.  В обычной ситуации Тул отказался бы, особенно от приглашения женщины. Но...  — Хорошо, если мы не будем обременять тебя и твою семью, мы останемся на ужин.  В этот момент Пхаттхафи почувствовал... перемены.  *** Хотя Хин и был приглашен сесть за стол вместе с господином, он слишком хорошо знал свое место, чтобы принять это приглашение. Вади, возможно, не придала бы этому значения, но он был уверен, что другие сочли бы это неподобающим. Поэтому он вежливо отказался и решил поужинать с работниками кухни.  Ужин с работниками дома дал ему возможность узнать много нового.  Одним из таких открытий стало то, что Вади была не просто красивой девушкой. Она была умна, успешна не только в учебе, но и в домашних делах. Она умела готовить блюда королевской кухни, знала три языка и выигрывала конкурсы по игре на фортепиано. Но больше всего Пхаттхафи хотел узнать о ее характере.  Такие вещи можно скрыть от тех, кого видишь впервые, но не от людей, которые видят тебя каждый день, как работники дома. И ответ, который он получил, был однозначным:  — Вади — добрая девушка.  Она всегда уважает старших. На вопрос, почему она уважительно относиться к работникам, ему ответили, что так делала с детства.  — Ой, спроси у няни. Она вырастила ее с малых лет, и именно благодаря ей Вади такая милая.  Пхаттхафи знал, что кухня — лучшее место для сбора информации. Это было место, где работники обсуждали своих господ. И всё, что он услышал, было лишь хорошим. В сочетании с его личными впечатлениями, он мог с уверенностью сказать, что эта девушка была идеальной во всех отношениях.  Но он не знал, о чем думал его босс.  Хин заметил, что поведение Тула изменилось, но он не мог понять, было ли это искренним интересом или у него были другие цели.  Эта мысль не давала ему покоя. Кроме того...  Если бы сегодня машина Вади не сломалась, узнал бы он о ней когда-нибудь?  Босс не рассказывал ему обо всем, но Хин всегда был рядом, чтобы знать, кто появлялся в его жизни. Однако о Вади он не знал ничего, и часть его сердца не могла не задаться вопросом: а может, Тул просто не хотел ему рассказывать?  Этот вопрос не покидал его, даже когда они ехали обратно в поместье Метасанан.  — Почему ты не сел за стол с нами? — спросил Тул спокойным голосом.  — Это было бы неподобающе.  Ответ был очевиден.  — Не слушай других. Только я решаю, что подобает, а что нет.  Эти слова звучали сладко, но Хин знал, что за ними скрывалось.  — Кхун Тул, ты просто устал от матери кхун Вади.  Босс замолчал на мгновение, и Пхаттхафи ожидал гнева за то, что он затронул нелюбимую тему господина. Но через мгновение раздался смех, и на лице Тула появилась улыбка, которая говорила о его хорошем настроении.  — Ты не ошибся. Эта женщина невыносима.  Тул признал, что весь ужин ему пришлось терпеть разговоры о том, кто что делает в обществе, кто богат, а кто нет. Было известно, что эта семья не была столь богата, как хотела казаться, от их прежнего богатства, вероятно, не осталось и следа. Сначала Тул удивился, почему эта женщина позволила своей дочери сблизиться с ним, человеком без наследства. Но после ужина он понял, что она надеялась на большее.  Да, активы бабушки перешли к Тину, но состояние, которое заработал его отец, все еще было в его руках. И Тул, как старший сын, пользовался доверием отца, взявшего его на работе в компании еще во время учебы. Поэтому он понял, что за вопросом...  — Ты самый талантливый помощник кхуна Трая, верно?  ...скрывалось желание матери Вади получить часть состояния, которое отец Тула оставит ему в будущем.  Сын, о котором его отец действительно заботился, был его младший брат... а не он сам. Но он признал, что это было умно — рискнуть дочерью ради потенциальной выгоды.  «Я чувствую отвращение» — хотя подобные мысли матери Вади были выгодны для него, они не помогли ему избавиться от отвращения к таким женщинам. Напротив, весь ужин он скрывал свое раздражение, чтобы никто не заметил, насколько он презирает таких людей. Единственное, что его раздражало, — это то, что Хин отказался от приглашения.  Тул знал, что, если Хин присоединился бы к столу, на него обрушилось всеобщее внимание и оскорбления. Но защищать его, как свое собственное, гораздо приятнее, чем слушать всякие глупости. Идея в том, что такого человека, как Тул, волнуют только его собственные чувства. Но затем...  — Но Вади не такая, верно?  То, что Пхаттхафи так точно угадал его мысли, заставило Тула нахмуриться.  — Она лучше, чем те, с кем я сталкивался раньше.  То, что Тул видел в Вади, — это старые аристократические корни, которые могли бы помочь ему подняться до уровня других членов семьи Метасанан. Ему нужен был кто-то, кто мог бы стоять рядом с ним и компенсировать его западную кровь. И Вади... подходила.  Сначала он думал только об этом, но теперь он был... заинтересован.  Эта женщина отличалась от его матери. Он понял это с первого взгляда. И ощущение, что он не испытывал отвращения к ней с самого начала, стало еще сильнее, когда она поклонилась Хину и заговорила с ним так, как будто он был равным ей. Это заставило его взглянуть на эту девушку немного иначе.  Тул еще не был уверен, что Вади была другой, но она была в пределах того, что он мог терпеть.  — Нет, кхун Тул, ты просто нашел того, кто тебе нравится.  Но слушать такие суждения от Пхаттхафи его раздражало.  — Ты думаешь, я такой поверхностный? — спросил он, понизив голос.  Хин молчал, а затем тихо ответил:  — Я не смею судить.  — Знать свое место — это хорошо. Если мне что-то понравится, я скажу сам. Мне не нужно, чтобы ты решал за меня.  — Хорошо, — тихо ответил Хин, пока Тул смотрел в окно, раздраженный.  Но на самом деле он смотрел на отражение своего близкого друга, который сосредоточенно вел машину и задавался вопросом, почему он так раздражен.  Что тебя волнует: то, о чем знает Хин, или то, что он... слишком тихий? *** Раздражение Тула только усилилось, когда его сводный брат Тин выбежал к нему, как только он вышел из машины. Лицо мальчика, всегда такое надменное, теперь светилось радостью. Его глаза, обычно полные презрения, теперь сияли счастьем. Он схватил Тула за руку и начал капризничать:  — Брат Тул, куда ты пропал? Почему так поздно вернулся?  — Я помог другу, у него сломалась машина.  — Ой, ну и пусть! Я ждал тебя так долго! Уже несколько игр прошел, а тебя всё нет. Я даже хотел позвонить тебе!  Тул продолжал улыбаться, хотя внутри его раздражение только росло. Он не любил, когда ему указывали, особенно если это делал сын женщины, которую он ненавидел.  — Почему ты так хотел, чтобы я вернулся? Что-то случилось? — спросил он, хотя в душе уже чувствовал что-то неладное.  — У меня для тебя хорошие новости!  Тин всегда был открытым в своих эмоциях. Если он радовался, это было видно сразу. Если кого-то ненавидел, он говорил это прямо. С тех пор, как он вернулся на похороны, он постоянно хмурился, выполняя приказы других. Но сегодня... что-то было не так.  Мальчик явно был чем-то очень доволен.  — Что за новости? Я что-то пропустил? — спросил Тул, хотя уже догадывался.  — Тин останется в Таиланде!  С тех пор, как умерла бабушка, это было самым неожиданным событием. Тул невольно сжал кулаки и широко раскрыл глаза, глядя на подростка, которого он меньше всего хотел видеть. Но Тин не заметил этого, он был слишком увлечен своим рассказом.  — Я подслушал, как родители говорили, что не отправят меня обратно учиться за границу.  — Почему?  — Не знаю, но это просто здорово! Теперь я смогу остаться здесь и видеть тебя каждый день!  Мальчик говорил, как ребенок, который обожает своего старшего брата. Но для Тула...  «Я никогда не хотел тебя видеть»  — он скрыл эту мысль глубоко в своем сердце, улыбнулся и засмеялся.  — Это здорово. Я тоже хочу, чтобы ты остался дома. Учиться далеко от дома — это всегда скучать по нему. Теперь мне не придется летать туда-сюда, чтобы навестить тебя.  Тин широко улыбнулся, представляя, как он вернется домой и больше не будет один в чужой стране. Но это была не лучшая мысль, особенно когда он делился ею со своим старшим братом.  Тул повернулся и посмотрел на большое поместье холодным взглядом.  «Ты мертва, но оставила своего представителя, чтобы он стоял у меня на пути... Я хотел отпустить этого ребенка, но, похоже, теперь не смогу.» Его взгляд был настолько холодным, что это заставило Хина, единственного, кто знал все, почувствовать тяжесть на сердце.  *** — Вот это университет, где учится Тул? Просто потрясающе!  Хин чувствовал беспокойство, наблюдая за младшим сыном семьи Метасанан, который с восхищением смотрел на учебные корпуса. Мальчик был в восторге от возможности выйти на улицу после того, как его заставили сидеть дома с момента чтения завещания. Но что больше всего беспокоило Пхаттхафи, так это... его господин.  Тул не сказал, что собирается делать, но его легкая улыбка, которая казалась такой беззаботной, скрывала что-то пугающее.  — Ты хотел погулять, так что сегодня я не пойду на занятия, только на собрание. Я покажу тебе всё вокруг, — сказал Тул, заводя брата в большое здание. Он отвечал на поклоны студентов и преподавателей, пока Тин с любопытством смотрел на Пхаттхафи.  — Все знают брата Тула, Хин?  — Он председатель студенческого совета. Даже преподаватели знают его, — вежливо ответил Пхаттхафи.  Возможно, он немного подозрителен, но он старается быть осторожным и помнить об опасностях, которые его босс может представлять для его младшего брата. Хин не хотел, чтобы кхун Тул причинил вред единственному человеку, который у него оставался.  — Это младший брат Тула? Вау, он такой же красивый, как и ты!  — Ха-ха, ты мне делаешь комплимент?  — Нет, это не комплимент, это правда!  Пхаттхафи начал думать, что, возможно, он слишком сильно себя накручивает. Когда они вошли в комнату, и все увидели красивого мальчика, идущего за председателем студенческого совета, девушки сразу же окружили его, задавая вопросы и проявляя интерес. Тин был доволен вниманием.  — Как тебя зовут?  — Тин.  — Тин, хочешь сладостей? У нас их много.  — У нас собрание, — немедленно вмешался Тул, и девушки с разочарованием разошлись.  — Ну и пусть собрание. У тебя такой милый брат, можно его зарезервировать? Когда вырастет, станет моим парнем.  — Не хочу.  Хин чуть не схватился за голову, когда младший сын семьи Метасанан резко отказался. Он даже не взял сладости, которые ему предлагали. Девушки были разочарованы, но Тул только покачал головой и строго сказал:  — Отвечай вежливо.  — Но я не хочу. Мама сказала, что нельзя дружить с бедными.  Пхаттхафи сразу же встал, когда ситуация начала ухудшаться. Хотя мальчик не хотел никого обидеть, его мать с детства внушала ему такие мысли. Хин не хотел, чтобы Тул использовал это в своих целях. Он уже начал догадываться, что Тул задумал.  «Если с Тином что-то случится, мать, которая заботится о нем больше всего, не колеблясь отправит его обратно за границу... особенно если кто-то будет подстрекать.» — Думаю, Тину уже скучно. Я отведу его погулять, чтобы не мешать собранию, — быстро сказал Хин, положив руки на плечи мальчика. Он посмотрел на Тула, который сделал вид, что удивлен поведением брата, и кивнул.  — Иди... Тин, мы поговорим дома.  — О чем, брат Тул? Я все сказал правильно. Мама сказала, что нельзя дружить с низшим классом.  — Пойдем, Тин, я составлю тебе компанию, — сказал Хин, быстро уводя мальчика из комнаты, чтобы его высокомерное поведение не создало больше проблем.  — Я пойду с тобой... без меня председатель, наверное, будет счастливее.  Накроб!  Хин понимал, что ситуация ухудшается, особенно, когда Накроб начал подкалывать Тула. Но сегодня Тул, похоже, не собирался злиться. Он только улыбнулся и кивнул.  — Да, позаботься о моем брате.  Хотя Пхаттхафи был удивлен, он решил, что лучший способ решить проблему — это увести капризного мальчика подальше. Он не знал, что это создаст еще больше проблем. Проблем, которые возникли, когда он оставил Накроба с Тином в ресторане всего на несколько минут.  — Ты посмел тронуть моего брата, ублюдок?!  Мальчик-подросток бросился на мужчину, который был в несколько раз больше его, крича самые грубые слова на глазах у всех посетителей ресторана. Хин, который только что вернулся, широко раскрыл глаза.  — Иди к черту!!!  «Что за чертовщина здесь происходит?!» *** Создать проблемы для Тина было не так уж сложно. Он был в подростковом возрасте, никого не слушал, и с детства мать внушала ему, что он лучше всех. Бабушка тоже говорила, что Тин — самый лучший, и что он выше всех. А еще был старший брат, который подпитывал его плохие качества, притворяясь добрым. Характер мальчика уже давно был испорчен. Достаточно было лишь слегка подтолкнуть, и человек, не знающий терпения, готов был показать свою худшую сторону... чтобы Тул мог этим воспользоваться.  Сейчас Тул ни за что не позволит брату остаться в Таиланде и мешать ему. Завещание только усилило его убеждение, что Тин — это представитель бабушки. То письмо только усилило желание человека, который ничего не получил, завладеть всем, что есть у его брата, и даже больше... У них обоих были проблемы с психикой.  (с) MAME