Дыхание

Сначала Тин был недоволен тем, что его старший брат не пошел с ними. Но, когда Хин отвел его в игровой магазин и купил все, что он хотел, настроение мальчика значительно улучшилось. Он даже начал напевать себе под нос, спокойно следуя за Кон Хином в ресторан, расположенный в торговом центре. Когда Пхаттхафи извинился, чтобы отойти в туалет, оставив его с Накробом, Тин лишь кивнул.  «Ну и ладно, по крайней мере, это друзья Тула.» Мальчик пожал плечами, не обращая внимания на компанию. Его глаза блестели, когда он смотрел на свои новые игрушки. Ему хотелось поскорее вернуться домой, но, с другой стороны, он хотел, чтобы брат показал ему все вокруг.  «Ладно, когда Тул закончит с делами, можно сходить в кино. Что, интересно, сейчас идет?» Он не обращал внимания на мужчину напротив, который молча наблюдал за ним, потягивая напиток.  — Это Тул научил тебя так говорить?  — Какое отношение это имеет к Пи Тулу? — Тин наклонил голову и посмотрел на мужчину высокомерным взглядом.  Накроб, как друг Тула, мог прямо заявить, что не любит этого мальчика, возможно, из-за его высокомерия, которое проявлялось с детства. Но по сравнению с братом, который скрывал свои истинные чувства за маской, этот откровенный ребенок казался ему милее в сотни раз. И сейчас он хотел узнать, что именно знает этот мальчик.  Поэтому он спросил прямо:  — Эти плохие мысли...  — Какие плохие мысли?  Тин сразу же положил свои игрушки на стол и резко поднял голову, чтобы встретиться взглядом с другом брата. Его глаза сверкали злостью.  — Какое отношение это имеет к Пи Тулу? Не смей говорить плохо о нем! Мой брат — самый лучший! Что бы я ни говорил, это мое дело, и это не касается брата!  Мальчик, обожающий своего брата, говорил громко и сердито. Он не любил, когда кто-то плохо отзывался о Туле. Да, он был высокомерен, но это не имело отношения к брату.  — Твой брат — самый лучший? — Накроб широко раскрыл глаза, едва сдерживая смех.  «Этот ребенок ничего не знает.» — подумал Накроб, покачав головой, пробормотав: —Эх, он обманул даже собственного брата. Он потерял интерес к этому избалованному ребенку и отвернулся. Ведь, каким бы хорошим братом ни был Тул, его истинная натура была ужасна. И доказательства этого были на теле Пхаттхафи.  Тин, не привыкший, чтобы его игнорировали, резко спросил:  — Что ты имеешь в виду? Тул меня обманул в чем-то?  — Не имеет отношения к невоспитанным детям, — да, каковы старшие, таковы и младшие. — Я же сказал, это не касается брата Тула!  Накроб снова покачал головой. Старший брат скрывал все за маской, а младший был настолько откровенен, что его хотелось ударить. Потому, что ребенок ничего не знал, или потому, что Накроб был раздражен тем, что не мог никому рассказать о том, что знал, его голос стал жестче:  — Твой брат — настоящий подлец, а ты даже не знаешь об этом, глупец.  Эти слова вывели Тина из себя. Он бросился на Накроба, крича на весь ресторан. Мальчик попытался добраться до мужчины, схватив его за воротник и замахнувшись кулаком.  — Хватит уже! — Накроб поймал его кулак и слегка отклонился. Он понимал, что, возможно, зашел слишком далеко, но Тин не успокаивался. Мальчик схватил стакан с водой и приготовился выплеснуть его.  — Кхун Тин!!!  Пхаттхафи, который вернулся из туалета, успел схватить руку мальчика, но вода все же попала на лицо и одежду Накроба. Однако сейчас было не время для паники. Хин быстро отобрал стакан, который мог причинить вред, и крепко обхватил Тина за талию.  — Отпусти меня, Хин! Отпусти! Я убью его! Убью!!!  Тин бил ногами и кричал, пока окружающие в панике выбегали из ресторана. Несмотря на удары, Пхаттхафи не отпускал его, думая о худшем. Если это продолжится, то Тул сможет использовать это против него. — Кхун Тин, пожалуйста, остановись! Если ты продолжишь, случится плохое, остановись! - … — Кхун Тин, успокойся! Если будет скандал, кхун Тул больше не возьмет тебя с собой.  Хин пытался и уговаривать, и угрожать, пока Тин не замер и не посмотрел на него. Но... он не успокоился.  — Ты тоже его друг! Ты ненавидишь Тула, да? Брат Тул зря был добр к тебе!  Хотя Тин редко общался с слугами, да и жил за границей с детства, Пхаттхафи не ожидал, что мальчик будет так грубо говорить с ним. Его руки, удерживающие Тина, ослабли, и...  Мальчик схватил пустой стакан и бросил его в голову Хина. Стакан разбился, оставив кровоточащую рану на виске. Все вокруг были в шоке, но Тин не обращал внимания. Он только кричал:  — Я расскажу Тулу! Я расскажу, что ты предатель!!!  — Эй, ты, маленький монстр! Хватит! Ты с ума сошел? Зачем ты нападаешь на Хина? Остановись, или я сломаю тебе шею! — Накроб бросился на помощь, схватив Тина. С его телосложением он мог легко сломать шею мальчику, но Тин, казалось, не боялся.  — Я расскажу маме!  — Давай, расскажи! И позови полицию, чтобы тебя арестовали! Видишь, у Хина кровь течет! Какой же ты монстр! — Накроб ругался громко, видя, как кровь стекает по лицу Хина. Он был в ярости, не ожидая, что у ребенка может быть такой низкий уровень эмоционального контроля.  «Как они воспитывают детей в этом доме?!»  — Кон Хин не отправит меня в тюрьму, — Тин начал успокаиваться, глядя на кровь на лице Пхаттхафи. Но Хин, казалось, не обращал на это внимания. Он уже набирал номер единственного человека, который мог контролировать Тина.  Пхаттхафи знал, что такие вещи лучше не докладывать, но, если он этого не сделает, никто не сможет справиться с Тином.  [Что случилось? Он устроил сцену? Я так и знал, что это произойдет.]  Как только голос на другом конце провода зазвучал, Пхаттхафи чуть не застонал от злости на себя. Он должен был знать, что босс не выпустил бы брата без цели. Но кто мог подумать, что все зайдет так далеко?  — Кхун Тул, не мог бы ты прийти сюда?  [Насколько далеко он зашел? Устроил истерику? Или разбил что-то?]  — Кхун Тул! — холодный голос Тула заставил Пхаттхафи закричать от неверия.  Тин, возможно, был непослушным и не слушал никого, но все, что он делал, было из-за любви к брату. Пхаттхафи не мог понять, зачем господин разрушал единственную любовь в этом доме.  Он знал, что это была месть за бабушку, которая перешла с нее на внука. Он знал, что это было причиной, по которой господин мог жить нормально. Но это не должно было быть так. Нельзя было сваливать все на того, кто ничего не знал.  — Дай сюда.  Накроб, который одной рукой удерживал Тина, схватил телефон и закричал в трубку, не обращая внимания на то, что на другом конце был представитель знатной семьи:  — Ты, иди сюда сейчас же! У Хина лицо в крови из-за твоего брата!  [Что ты сказал?!]  Накроб почувствовал удовлетворение, услышав панику в голосе человека, который всегда контролировал ситуацию. Он насмешливо сказал:  — Ты волнуешься?  [Где вы?!]  Голос Тула был полон ярости, но Роб просто сбросил звонок и вернул телефон Хину, который уже прикладывал салфетку к ране. Затем он посмотрел на Тина, побледневшего от вида крови.  — Я тоже хочу посмотреть, кого выберет твой брат.  Слова, которые Тин не понял, но вскоре он узнал, что совершил самую большую ошибку в своей жизни.  *** Тул давно знал, что он холодный и равнодушный человек. Ему было все равно, кто хороший, а кто плохой. Он просто надевал маску печали и сочувствия, чтобы завоевать доверие других. Но на этот раз это был не просто гнев, который горел в его груди. Это было что-то большее, из-за чего смерть его бабушки стала тривиальным делом. Этот мальчишка может пострадать или сдохнуть, но только не Хин! Как только он услышал, что Пхаттхафи получил травму, гнев вспыхнул в нем с невероятной силой. Это было похоже на бурный поток, сметающий все на своем пути. Что сделал Тин? Что этот маленький монстр натворил?! Тул знал, что его младший брат избалован и привык к тому, что все его желания исполняются, и рано или поздно устроит сцену. Хотя Тин думал, что всем в доме на него наплевать, на самом деле он был, как принц, которому все старались угодить. В доме его капризы могли игнорировать, но на улице такое поведение неизбежно привело бы к проблемам. Тул ожидал этого, но он не ожидал, что это коснется Хина. Поэтому, когда он пришел в ресторан, его напряженный взгляд сверкал, как золото, в поисках своего верного слуги. Но он нашел только... — Привет, — …Накроба, его друга, которого он ненавидел, и младшего брата. — Брат Тул, помоги Тину! Этот ублюдок не отпускает меня! Мне больно! — Да, пожалуйста, пожалуйся еще. Не забудь добавить, что ты разбил стакан о голову Хина, — насмешливо сказал Накроб, глядя на Тина, который пытался вырваться из его хватки. Тул не обращал внимания на брата, который думал, что старший брат всегда будет на его стороне. Его взгляд был полон гнева, когда он повернулся к Накробу. — Где Хин?! — Его здесь нет. — Где он?! — Брат Тул! Почему ты заботишься о каком-то слуге? Тин... — Заткнись сейчас же! — громкий окрик заставил все возмущения мгновенно умолкнуть. Привязанность и вера в брата, которая всегда была его спутником, пропала, застряв в горле. Тин вздрогнул, широко раскрыв глаза. Он никогда не видел, чтобы брат так кричал. Тул даже не взглянул на него, его взгляд был прикован к Робу. Да Тин, это Тул. Твой брат, который настаивает на том, чтобы получить ответ: куда делся «этот никчемный работник». — Он в больнице. Если бы Хин остался здесь, он бы потерял сознание от потери крови, — спокойно сказал Накроб, наблюдая за происходящим. Он заметил, что, несмотря на всю ненависть к ребенку, которого он крепко держал за руку, Роб не мог не почувствовать жалости к нему. Тин был настолько напуган, что не мог даже пошевелиться после окрика старшего брата. Этот ребенок выглядел так, будто готов был умереть от одного лишь громкого голоса брата, словно тот был для него целым миром. «Какая глупость, черт возьми.» Накроб покачал головой, глядя на Тула, который готов был уже выбежать из ресторана и строго окликнул: — Куда ты собрался? — Я пойду проведать Хина. — А как насчет твоего брата? И кто возместит ущерб? Скажу сразу — у меня нет на это денег. И тот, кто дернул меня за воротник - это твой брат, — холодно произнес Роб, глядя на Тула, который озирался вокруг, оценивая разрушения. Даже сотрудники не решались подойти, боясь, что ребенок снова начнет буйствовать и причинит кому-то вред. Тул вынужден был глубоко вздохнуть. — Бра... брат Тул, Тин не виноват. Это он начал... — Я уже говорил тебе, что хочу, чтобы ты делал. Мальчик, пытавшийся оправдаться, снова замолчал. Никогда еще он не боялся взгляда брата так, как сейчас, когда он приказал ему... заткнуться. «Совсем другой человек, правда? Воспитанный Тул именно такой, и вот так он выручит тебя, видишь?» Накроб покачал головой. Кто бы мог подумать, что ребенок, который только что чуть не разрушил ресторан, теперь опустил голову и не смел вымолвить ни слова. Хотя до этого он кричал и на тайском, и на английском, разбрасывая обвинения направо и налево. Но стоило Тулу сказать одно слово, как он замолчал, стиснув зубы, и... послушался. — В какую больницу отвезли Хина? — Извини, я не знаю. Мы не были вместе, — Накроб знал, но хотел посмотреть, что произойдет дальше, поэтому не сказал. Это заставило Тула глубоко вздохнуть, сделать два шага вперед, схватить его за плечо и... ударить изо всех сил. — Я не знаю, чего ты добиваешься, провоцируя меня, но... ты не получишь того, чего хочешь, — полушепотом произнес Тул, прежде чем оттолкнуть его. И в тот же миг Накроб увидел... как резко изменилось выражение его лица. — Я приношу извинения за своего брата и за все, что произошло. За весь ущерб я беру ответственность на себя, — Тул, который только что был в ярости, в мгновение ока превратился в образец вежливости, обращаясь к другим гостям. Затем он направился к менеджеру, который разговаривал по телефону, сообщая о происшествии в главный офис. —За весь ущерб можете выставить счет на имя Метасанан. Если что, я позвоню домой, чтобы кто-то приехал и разобрался. Возможно, придется немного подождать, — вежливо сказал Тул с выражением искреннего сожаления. Как только кто-то взял на себя ответственность, выражение лица менеджера заметно смягчилось. Затем Тул повернулся и встретился взглядом с братом, который тут же опустил глаза. Он не сказал ни слова, лишь взял телефон, чтобы позвонить домой, а затем связаться с доверенным лицом, не обращая внимания на брата, чьи руки дрожали от неожиданной реакции. — Брат Тул, Тин не виноват, — пробормотал он, но брат даже не стал слушать, потому что... был слишком зол. Если бы Тул сейчас открыл рот, он и сам не знал, что вырвалось бы наружу. Одно он знал точно: в тот момент, когда он узнал, что Хин пострадал из-за кого-то другого, а не из-за него, он... хотел убить. Поэтому он не просто отправит его обратно. Даже если это его брат, он должен понести заслуженное наказание! Эта сцена дала Накробу понять одну вещь... Тул способен на все, даже если это его собственный брат. *** — Тул, что это значит? Почему это случилось с моим сыном?! Тул знал с первой же секунды, что как только он произнесет фамилию, ситуация станет гораздо серьезнее, чем просто ребенок, устроивший скандал в ресторане. И он оказался прав. Едва он переступил порог дома, мачеха вызвала его в комнату и сразу же набросилась на него, как только дверь закрылась. Тул сделал вид, что тяжело вздыхает. — Я не знаю, почему так произошло. Я всего лишь на мгновение выпустил Тина из виду. Не думал, что это приведет к таким последствиям, — сказал он напряженным голосом, но не таки, как у женщины, которая чуть ли не кусала губы до белизны. Имя семьи, нет, имя законного наследника Метасанан теперь стало предметом обсуждения, и к тому же... это был ребенок, которого не воспитали должным образом. Тин Метасанан должен быть безупречным, а не невоспитанным ребенком. — Прошу прощения, мама. Это моя вина. Я не должен был отпускать брата из виду. Если бы я лучше за ним следил... — Так почему ты не следил?! — Тул тут же замолчал, слегка опустив голову, когда мачеха резко ответила ему с яростью в голосе. Ничего не осталось от той доброй и любящей мачехи, которую она показывала другим. Увидев, что Тул замолчал, Раса глубоко вздохнула, понимая, что ей все еще нужно быть осторожной с ним. Сейчас ее муж доверяет старшему сыну. Если она вызовет его ненависть... это будет плохо. — Прости, Тул. Мама просто очень переживает за брата. — Все в порядке, мама. Я понимаю. Я тоже беспокоюсь за него. Он только вернулся в Таиланд учиться, а тут такое... — он улыбнулся с пониманием, прежде чем вернуться к нерешенному вопросу, что заставило женщину еще крепче сжать губы. Она начала сомневаться, правильно ли поступила. — Тул, скажи честно. Мама правильно сделала, что позволила брату вернуться в Таиланд? — спросила она, улыбаясь, но затем подняла голову с серьезным выражением лица. — Если бы это было раньше, я бы согласился. Я тоже хотел, чтобы он вернулся домой. Но сейчас... я не уверен. Ты же знаешь, как люди любят сплетничать. Тем более, Тин только что получил наследство. Я боюсь, что его обвинят в том, что он зазнался и перестал считаться даже с отцом или... с тобой, —  лицо женщины сразу же стало напряженным, она крепко сжала руки, пока Тул, зная ее привычки, подошел ближе, положил руку на ее ладонь и слегка сжал. — Как я, мать, могу отправить его обратно? Тул сделал вид, что ему неловко, и покачал головой. — Я не знаю, мама. Это твое решение. Но если бы это был я... — он сделал вид, что согласен с ней, но в конце добавил свое мнение, — Я бы отправил его туда, хотя бы до тех пор, пока все не утихнет. Год или два, и люди забудут, что такое вообще происходило. А потом можно будет решить, хотите ли вы, чтобы Тин учился там или вернулся в Таиланд... Но в любом случае, я уважаю твое решение, — он сжал руку мачехи, словно поддерживая ее, а она тяжело вздохнула и прошептала: — Мама хочет, чтобы Тин был хотя бы наполовину таким, как ты. — Нет, Тин хороший мальчик, мама, — хотя он говорил это, в душе Тул усмехнулся. Не дай бог Тин станет таким, как я. Иначе... тебе не останется ничего. *** Пхаттхафи вернулся в большой особняк уже поздним вечером. Одна рука была перевязана, а на виске виднелись швы. Он все еще чувствовал слабость и головокружение от лекарств, но стиснул зубы и вернулся домой. Увидев его у ворот, слуги засуетились, и один из них предложил подвезти его на мопеде до маленького домика. Но... — Эй, Хин!!! Едва велосипед проехал мимо заднего двора, громкий крик раздался из главного здания. Пострадавший обернулся в замешательстве, затем быстро похлопал водителя по плечу и спрыгнул. — Кхун Тин, как ты? «Ничего не случилось, правда?» — Это все из-за тебя!! — не дав ему договорить, Тин закричал так громко, что Хин замолчал, смотря на разъяренного мальчика в полном недоумении. Тин продолжал кричать на весь дом, — Из-за тебя! Из-за тебя меня отругал брат Тул! Из-за тебя! Я никогда раньше не получал от него нагоняй, но из-за тебя!!! Пхаттхафи не знал, что произошло потом. Просто добраться до больницы и вернуться сюда было достаточно сложно. — Кхун Тин, Хин ранен. Я думаю... — Ты хочешь так же?!!! — прежде чем слуга успел вмешаться, Тин повернулся и закричал ему в лицо. Затем... — Я уволю вас всех, особенно тебя, Хин! Вон из этого дома, вон из моего дома!!! Эгоистичные слова заставили всех присутствующих широко раскрыть глаза от шока. Они смотрели на мальчика, который указывал пальцем на выход с решительным видом. Его глаза полны презрения, а руки дрожали. Пхаттхафи, который сделал все, чтобы защитить мальчика от брата, теперь задавался вопросом... «Что я сделал не так?» Крики и шум привлекли внимание всех в доме... они были шокированы состоянием Хина, но еще больше — поведением младшего сына хозяина, который стоял с непоколебимой решимостью. — Вон! Сейчас я хозяин этого дома! Я выгоняю тебя, вон из моего дома!!! Конечно, все были в шоке, но больше всех побледнел тот, кого выгоняли. Он стоял в оцепенении, не зная, что делать, глядя на того, кого он пытался защитить изо всех сил. Теперь Тин действительно был владельцем огромного состояния, и выгнать его было проще, чем стряхнуть пыль с одежды. «Мне нужно уйти отсюда?.. Кхун Тул...» ____________________________________ Конец главы. Если вы раньше не читали "Любовь невзначай", то, наверное, возненавидели этого мальчика до такой степени, что захотели дать ему пощечину. Пишу сама, но даже мне сложно. Характер у него, конечно, ужасный. Хин такой добрый, может, ты хоть немного увидишь его хорошие стороны? Но, конечно, Тин еще ребенок. Он не встретил своего "Кана". Когда встретит, этот белый примат исправит его характер, ха-ха. Так что пока придется терпеть его ужасный нрав. В будущем Тин обязательно извинится перед Хином, но, возможно, через десять лет, хе-хе. Тин, ты хоть спросил у брата, прежде чем выгонять? Посмотрим, как это обернется. (с)MAME