Дыхание

— Нет, кхун Тул, пожалуйста, не надо... Отпусти меня, прошу... — Тебе должно это нравиться. — Нет... нет, кхун Тул, пожалуйста... — Что значит "нет"? За окно властвовала ночь, когда Хин сидел верхом на коленях своего господина, обнажённый, слушая низкий шёпот у своего уха. Он хотел увидеть выражение лица Тула, чтобы понять, о чём тот думает, но перед его глазами была лишь… тьма. Потому что они были закрыты плотной повязкой. Хин не знал, о чем думает господин, какое у него выражение лица, как он на него смотрит. Он чувствовал лишь прикосновения к его телу, нежные и медленные. На этот раз не было боли, не было игрушек, не было оков, лишь повязка на глазах. Но эта темнота делала его тело более чувствительным, и каждое прикосновение господина заставляло его вздрагивать в ожидании боли, а после он чувствовал лишь сладкую дрожь, пробегающую по коже. Сейчас, когда пальцы Тула ласкали его сосок, слегка сжимая, вызывая мурашки по коже, Хин не мог сдержать стон. — Нет, кхун Тул... пожалуйста, не надо... Он знал, что не имеет права просить, но мольбы продолжали срываться с его губ. Он зажмурился еще сильнее, хотя и так ничего не было видно из-за плотной повязки. Он кусал нижнюю губу, пытаясь сдержать нахлынувшие чувства, но это было невозможно остановить. Он не хотел, чтобы эти мучение прекращались, потому что это было иное, чем обычная ласка. Хин бы описал это - словно прикосновения бабочки, взмахивающей крыльями. — Почему нет? Если бы это был Роб, он бы так с тобой поступил. Хин, сидящий на Туле, вздрогнул. Он обхватил шею господина, а лицо прижалось к его плечу, когда Тул коснулся рукой его возбуждения, медленно двигаясь вверх и вниз. Хин от обилия ощущений едва сдерживал крик. Он дрожал в ожидании, когда Тул играл с ним: дразнил и ласкал его вход головкой члена. Когда он вошёл в него, Хин застонал, чувствуя, как горячий член заполняет его, но не до конца. — Тебе не нравится? Нет, это мучение. — Нет... нет, кхун Тул, пожалуйста, не мучай меня... Он услышал тихий смех у своего уха, а затем почувствовал, как горячий язык скользнул по его шее, от кадыка до подбородка. Бедра Хина поднялись, и он невольно выгнулся навстречу языку, вызывая низкий смех Тула. И только тогда господин вошёл в него глубже. —  Не торопись. — Ах... кхун Тул... пожалуйста... - Хин затрясся, когда его господин вошел еще раз слишком медленно, и попытался толкнуться бедрами, чтобы принять его глубже, но его бедра крепко держали, – Еще… кхун Тул... пожалуйста... — Ты хочешь этого, да? Обычно Тул после этих слов резко начинал двигаться с такой силой, пока голова Хина не начинала тряслась, но сейчас хозяин, который был в нем уже несколько минут, медленно и плавно входил в него. Будто ждал, пока тело и узкий проход Хина запомнят его точную форму внутри. Именно это заставило Хина дрожащим голосом прошептать, что он этого не хочет. Он больше не может этого выносить. — Это не связано. Это не связано с Робом... — он пытался сказать это, но его босс не хотел слушать. Хин чувствовал, как Тул нагнулся и прикоснулся к его соску, в то же время, пока его ладонь медленно гладила его член. — Как это может быть не связано? Если бы это был он, он бы именно так делал это с тобой — медленно. Тул покачал бедрами, вызвав внутри Хина столько ощущений, что он невольно открыл рот и застонал. Он хотел принять всё, почувствовать сильнее, и от этого желания сжималось сердце. — Наверное, он прошептал бы и спросил, хорошо тебе или нет, да? Тул нежно гладил член Хина подушечками пальцев, приоткрывая головку за крайней плотью и касаясь гладкой, влажной кожи, а второй успокаивающе поглаживал вспотевшую спину. Его губы поцеловали изгиб шеи Хина, вызывая дрожь, и в дополнении Тул всё еще и продолжал медленно двигать бедрами, словно боясь, что его член повредит Хину. Все было медленно и осторожно, словно Хин был хрупкой фарфоровой куклой, хотя на самом деле разбить его было во много раз сложнее. — Ох! Хин крепко обнимал Тула, покачивал головой взад и вперед, касаясь лбом его плеча, обе руки ласкали его широкие плечи, касались потной кожи босса, колени, стоявшие на мягкой кровати, сжали его бедра, чтобы двигаться навстречу, сопротивляясь хватке Тула. — Пожалуйста, сильнее, сильнее. — Не торопись, — прохрипел ему на ухо Тул. Хин, который даже с разбитой головой не пролил ни единой слезы, сейчас рыдал и тяжело дышал, так, что его тело сотрясалось. Он тряс головой, ерзая лбом по плечу босса, вращая бедрами по кругу, чтобы получить больше. — Нет, нет. Если это не ты, кхун Тул, я не буду. Пожалуйста, я хочу спать с тобой. Я буду спать только с тобой, — никто другой ему не нужен. Он не хочет той нежности, которую хотят многие. Он хочет только мужчину по имени Тул, — Не Роб! Не кто-то... только ты. Я приму только тебя, кхун Тул, я не приму никого другого. Он никогда не хотел близкого друга, даже унция мысли не была неправильной с Накробом. Но перед Тулом…были неправильные, ведь Тул первый коснулся его тела. Пусть Хин позволял хозяину делать все, что угодно, даже завязывать глаза, чтобы не мог Хин видеть его лица или чтобы дать шанс слуге представить себе других людей, но он не хотел этого. Ведь независимо от того, были ли его глаза открыты или закрыты, он мог видеть только его лицо, только лицо Тула. — Если это он... он не причинит тебе вреда, — Тул крепко сжал бедра Хина. — Нет, я не хочу, нет. — Тогда чего же ты хочешь? На этот вопрос он мог ответить, не задумываясь. — Тебя! Я хочу тебя, кхун Тул! Хлоп! — О-ох! Ах, ах... кхун Тул, ты... снова…. Внезапно Хин издал сдавленный крик, когда горячий член, глубоко вставленный в его задний вход, вытащили, а затем вставили обратно так быстро, что ему пришлось напрячься. Его ноги задрожали, он изо всех сил пытался сильнее сжать бедра Тула, на которых сидел. Он был готов принять толчки, которые вот-вот должны были обрушится. Громкий вздох раздался эхом, когда руки Хина крепко вцепились в шею хозяина, который одним движением сорвал повязку с его глаз. В момент темнота сменилась прикроватной лампой, и этого было достаточно, чтобы Хин сквозь слезы увидел сверкающие глаза, наполненные бесчисленными эмоциями, которые тлели внутри. Щеки Хина коснулась теплая ладонь Тула, и мягко погладила ее. Они смотрели друг другу в глаза. Глаза Тула устрашающе блестели, а у Хина были наполнены слезами. - О-ох! Хин отодвинулся и лег на кровать, затем Тул последовал за ним и снова нырнул в узкий проход. Он обеими руками притянул Хина к себе и крепко обнял его, и округлые бедра Кон Хина двинулись навстречу. — Ты глупый! — прошептал Тул. Да, Хин хотел быть глуп, когда губы, всегда говорившие жестокие слова, прижались к его губам и подарили ему самый нежный поцелуй, который он когда-либо получал. Тул облизал лепестки губ, сильно посасывая, прежде чем горячий язык проскользнул в теплый рот, чтобы поделиться сладким вкусом, превращая прежние страдания в счастье. В этот момент Тул обхватил лодыжку Хина и поднял ее вверх, чтобы открыть себе пространство и яростно войти в податливый проход. Единственным звуком в комнате был ритмичный, интенсивный звук дыхания и стук ножек кровати об пол. — Еще, хм... кхун Тул, кхун Тул. — Хорошо. Кричи громче. Кричи мое имя. — Кхун Тул, сильнее. Пожалуйста, трахни меня. Аааа! Хин крепко обнимал Тула, его ноги были вокруг его бедер, отвечая мощному ритму. Боль была настолько сильной, что по его щекам потекли прозрачные слезы, заставляя закрыть глаза. Счастье достигало такой степени, что хотелось протянуть руку и дрочить в том же темпе и в том же ритме. — Кхун Тул...еще… Пожалуйста... Я... Я... Ммммм. Стон Хина исчез в его горле, когда Тул снова крепко поцеловал его. Хозяин обхватил его бедра, чтобы было удобнее входить, и вцепился свободной рукой в его влажные от пота волосы. Ритм ускорился до того, что звук шлепков кожи об кожу стал гулким. Температура в комнате осязаемо поднялась, и Хин напрягся всем телом, когда яркие вспышки появились перед глазами. Ритм движения все ускорялся, ладонь гладила так нежно, что Хин открыл влажные глаза, чтобы посмотреть на своего хозяина. В этот момент Хину показалось, что он видит что-то странное. Он увидел не просто ненависть, которую он всегда чувствовал, но и желание... Было бы неправильно для него думать, что кхун Тул желал его в тот момент? Мысль об этом заставила Хина закрыть глаза и крепко обнять господина. Он упивался его теплом, которое делилось с его телом. — Не забывай, что ты сказал, — сказал Тул резким голосом, прижимая лицо к груди, и Хин, которому не хватало воздуха, тихо прошептал: — Я никогда не забуду. «Я только твой, Тул»  — мысль, которая заставила его руки крепче обнимать плечи босса. — Сам по себе секс тебя не удовлетворяет, да? Пока его дыхание не пришло в норму, Тул поднялся, чтобы встретиться с ним взглядом. На его губах была понимающая улыбка, которая на мгновение ошеломила Хина. — ...Удовлетворяет. — Ты медлил с ответом. Хин не взглянул на него, просто повернулся, встал с кровати и взял картонную коробку с салфетками, чтобы протереть себя, а затем протянул несколько штук боссу, который все еще лежал на боку на кровати. — Это неправда, кхун Тул. Этого достаточно. — Разве это не потому, что ты любишь, когда я делаю это жестко? Хин, попавшись, молча опустил голову и сосредоточился на очистке, потому что слова господина полностью соответствовали истине. Тело Кон Хина на протяжении многих лет привыкло к жестокости, поэтому медленный секс, как в начале, был для него настоящей пыткой. Это совсем не походило на моменты, когда хозяин превращался в беспощадное дикое животное, стремительно атакующее свою жертву. Даже сейчас Хин чувствовал, что было недостаточно сильно. Тул, тихо рассмеявшись, поднялся и сел на кровать, затем запустил руку между длинных ног Пхаттхафи, отодвинув его руки, которые пытались очистить узкое отверстие, запачканное мутной жидкостью. Он аккуратно надавил большим пальцем внутрь, заставив Хина стиснуть зубы, и смотрел на то, как белая жидкость потекла по его запястью. — Просто надо признать, что этого недостаточно. — Хватит, кхун Тул. Не надо, ах! На этот раз это не просто большой палец, хозяин вдавил указательный и средний пальцы внутрь, совершая круговые движения и ища чувствительную точку. Хин вздрогнул, выгибаясь, чтобы длинные пальцы вошли в него глубже. — Твоя дырочка так меня хочет. — Ох, не надо. Но просьба была отклонена без колебаний. Тул начал двигать пальцами вперед и назад так, что Хин стал двигаться им навстречу, а его ноги неконтролируемо широко раздвинулись. — Скажи мне, что ты хочешь меня. — Еще! — и Хин сразу же прикусил губу до боли. По мере того, как эта рука двигалась быстрее, Пхаттхафи, державший салфетки, сжал их сильнее, пока они не стали бесформенным влажным комком. — Просто скажи мне. Глаза Хина были полузакрыты, губы дрожали, а желание заставило его сказать: — Я хочу тебя. Он еще и расслабил мышцы ануса, чтобы Тул ясно увидел, что он имел в виду, на это глаза босса сверкнули удовлетворением и он прошептал ему в губы: — Ляг и раздвинь ноги. Хин послушно последовал приказу, подхватив и раздвинув ноги так, что его колени почти коснулись кровати. Его черные, как смоль, глаза бросили умоляющий взгляд, на который Тул наклонился и поцеловал в награду. А после отстранился и их глаза встретились, и начался новый поцелуй, на этот раз страстный и безумный, который почти обжигал Хина, принимающего его. Да, Тул жесток, но и сам Хин пристрастился к этому насилию и не мог уже от него отказаться. Не то, чтобы он мог это сделать с каждым. Нет. Они просто нуждались друг в друге. *** Утром следующего дня Хин открыл глаза, встретившись с солнечным светом, пробивающимся сквозь шторы. Сначала он растерялся, не понимая, где находится, но затем вспомнил, что лежит на большой кровати господина. Он увидел, что хозяин уже одет в спортивный костюм, готовясь к тренировке, и резко сел. Он спал дольше Тула. — Можешь поспать ещё. — Нет, мне нужно помочь внизу, — Хин засуетился, глядя на часы, которые показывали, что он опоздал. Он быстро оделся, поправил смятую простыню и спросил господина, который уже собирался выйти: — Тул, ты хочешь что-то особенное на завтрак? Я закажу маме. — Нет. Но передай тёте Глин, чтобы не накрывала стол. Я буду есть на кухне. Хин кивнул. Трай был в командировке в Пхукете, а Раса улетела за границу с подругой. Дома остался только старший сын, который, как все знали, не любил, чтобы для него накрывали стол, предпочитая завтракать с работниками на кухне. Хин быстро сменил постельное бельё. — Эй, Хин. — прежде чем Тул вышел из комнаты, он вернулся и встал рядом. — Да? — Хин поднял бровь в недоумении, и... — Ммм! Его подбородок был приподняли для быстрого поцелуя, который Тул оставил на его губах, прежде чем отстраниться и посмотреть ему в глаза: — Я запрещаю тебе ходить к Робу. Это была не просьба, а приказ. Тул усмехнулся, отпустил подбородок Хина и вышел из комнаты, оставив того в замешательстве. — Хорошо, кхун Тул. — ответил тихо Хин, и когда босс ушел, он коснулся своих губ. «Он непредвзят по отношению к себе, правда? Кхун Тул... ревновал.» Это действительно плохие мысли. Но они заставили его сердце биться чаще, а щёки покраснеть. Он покачал головой, пытаясь отвлечься на повседневные дела: отнёс грязное бельё, покрытое неприличными пятнами, в прачечную, положил его в машину и включил ее. И только потом отправился на кухню, полную работников, хотя дома сегодня только один господин. — О, Хин, сегодня ты проспал. Я уже полил все растения в саду. — Прости, дядя, — Хин покраснел, стараясь не выдать, почему он не смог встать вовремя, и повернулся к главному повару. — Мама, кхун Тул сказал, что спустится позавтракать на кухне. Привлекательный запах рисовой каши доносился из кастрюли. — Кхун Тул заказал что-то конкретное? — спросила главная повариха. — Нет, — покачал головой Хин и его мама улыбнулась, — Наверное, подойдёт что угодно, — сказал он с теплотой в голосе. — Сколько господ согласятся есть из одной кастрюли с работниками? Кхун Тул, наверное, даже не понимает, как это сложно — готовить “что угодно”. Хин промолчал, но знал, что Тулу всё равно, что есть, лишь бы насытиться. Иногда он боялся, что он сам — еда. Тулу будто всё равно, с кем спать, лишь бы удовлетворить свои желания. Но если однажды он найдёт то, что ему по вкусу, того, кто ему по душе... Хин станет бесполезен. «Чёрт, о чём ты вообще думаешь, Хин?» — А ты, Хин, хочешь что-то особенное? — спросила мама. — Почему ты спрашиваешь меня, мама? — Хин в замешательстве посмотрел на мать. — Чтобы понять, что хочет кхун Тул. — Какое это имеет ко мне отношение? — с улыбкой спросил он, но замолчал, когда мать ответила: — Имеет. Когда ты хочешь что-то съесть, кхун Тул всегда ест то же самое. Кажется, у него даже привычка появилась: «Что Хин ест, то и я». Вы же всегда вместе. Разве ты не замечал? — нежно сказала мама о любимом маленьком хозяине, который вырос в красивого молодого человека. — Нет, мама, никогда не обращал внимания. — Серьёзно? Даже дядя знает, что кхун Тул к тебе привязан. Мы даже шутим, что иногда он приходит сюда есть не из-за мастерства поваров, а из-за тебя. Правда, Пи Глин? — вступил в разговор садовник, подмигнув поварихе. Та лишь улыбнулась, уверенная в своих кулинарных навыках. — Эй, хватит, а то останешься без еды! — пригрозила она. — Ладно, ладно, — засмеялся садовник, — Но когда же мы сможем уже оценить твоё мастерство? — Подожди, пока господин спустится. Разве ты будешь есть раньше него? Хин не слушал их перепалку. Он задумчиво смотрел на рисовую кашу в кастрюле, размышляя над их словами, и не мог сдержать улыбку при мысли, которая мелькнула у него в голове. «Может быть, дело не в чём-то или ком-то, а только во мне» «Смело ты о себе думаешь, Хин» От этих мыслей Хин вздрогнул и поспешно сказал: — Я пойду приму душ. Эта мысль не покидала его, даже когда он вернулся в кухню уже в чистой одежде. Теперь кухня была наполнена ароматами. Глин только что закончила готовить омлет с солёной редькой и теперь жарила большую порцию шпината. Запах привлёк работников, которые начали собираться в кухне для завтрака. Хин последовал за ними, накладывая себе полную тарелку риса. Он только сейчас понял, как сильно проголодался, почувствовав аромат еды. — Эй, Хин, на каком ты сейчас курсе? — спросил один из работников. — На четвёртом, Пи. — Ого, скоро выпуск! Время летит. Помню, когда ты только поступил, в студенческой форме выглядел совсем невзрачно рядом с кхуном Тулом. А теперь стал таким видным парнем. Хин смущённо почесал затылок. Он не обижался на слова о своей невзрачности. Сравнивать слугу с господином — бессмысленно. Тул привлекал внимание одним только своим появлением в университете. — А после выпуска уже решил, чем хочешь заниматься? — спросил другой. Хин лишь сухо рассмеялся. — Буду делать то же, что и сейчас. — Как это? Ты же получишь диплом, как и кхун Тул. Нельзя же всю жизнь оставаться работником семьи! — возразил другой. Хин повернулся и посмотрел на мать. Глин, поставившая на стол большую тарелку со шпинатом, поддержала сына: — Это решает кхун Трай. Если он скажет, чтобы Хин что-то делал, то так и будет. — Ох, сестра, значит, если кхун Трай скажет ему всю жизнь поливать сад, он так и будет делать? — не поверил работник. Но для тех, кто жил в этом доме почти двадцать лет, это было нормой. Глин широко улыбнулась, положив руку на плечо сына, и твёрдо сказала: — Да. Если кхун Трай прикажет, Хин выполнит. Хин не удивился словам матери. Их семья выжила и нашла кров только благодаря милости Метасанан. Мать часто говорила, что до встречи с кхуном Траем они жили в нищете, без еды и крыши над головой. Если бы не он, они бы не знали, как сложилась бы их жизнь. Хин добавил: — Кхун Трай — наш благодетель. Если бы не он, мы бы не выжили. Сколько бы я ни учился, приказы кхуна Трая для меня — закон. В кухне воцарилась тишина. Те, кто работал здесь много лет, понимающе кивнули, а новички лишь недоумённо смотрели, и поэтому Хин поспешил сменить тему. — Мама, можно я пожарю яичницу? — Сколько яиц ты хочешь? Глин пошла к холодильнику, не обращая внимания на сочувственные взгляды. Она не жалела, что у её сына не будет блестящего будущего, как у других. Хин думал так же. Его жизнь, в которой он встретил кхуна Трая и кхуна Тула, была тем, что он не променял бы ни на что. Даже если в следующей жизни он родится богачом, но не встретит Тула, он не захочет такой судьбы. Он не мог представить жизнь без своего господина. Одна только мысль об этом заставляла его задыхаться. — Я уверяю, Хин не будет поливать сад всю жизнь. Все в кухне обернулись на голос. На пороге стоял Тул, скрестив руки на груди. Его лицо украшала улыбка, когда он посмотрел на всех и повторил: — Я знаю, что все переживают за Хина. Но я уверяю, он будет работать со мной. Мне нужно попросить у тёти Глин разрешения: после выпуска Хин, возможно, не сможет помогать на кухне или в саду. Ты не против, тётя? — Тул посмотрел на Глин с детской надеждой в глазах, — Ты же знаешь, что я не могу обойтись без Хина. Хин не знал, что думали другие, но его руки задрожали, а сердце забилось чаще. Он едва не уронил сковороду и шумовку, которые держал. Он спрашивал себя, что только что сказал Тул. «Он не может без меня? Нет, это я не могу без кхуна Тула» Их взгляды встретились на мгновение, прежде чем Тул отвёл глаза, когда Глин дрожащим голосом от слез сказала: — Если Хин может быть полезен тебе, кхун Тул, используйте его на полную. Я только рада, что он может приносить пользу. Тул подошёл и обнял Глин за плечи, крепко прижимая ее к себе. — Не плачь, тётя. Ты же знаешь, как важен для меня Хин. Он закончит учёбу и будет работать на хорошей должности. Лучше приготовьтесь шить для себя платье на его выпускной. Мать Хина быстро склонила голову и поспешно вытерла слёзы. — Эй, кхун Тул сказал не плакать! У меня слёзные железы лопнут! — Подожди! — Глин повернулась к тому, кто её дразнил, а затем спросила Тула, — Кхун Тул, ты хочешь что-то особенное? Я приготовлю. — Всё в порядке. Я могу есть то же, что и Хин. Хин, который собирался жарить яичницу, замер и посмотрел на Тула. — Что будем есть сегодня? — спросил Тул приятным голосом, продолжая гладить плечо Глин. — Мама приготовила омлет с солёной редькой и шпинат, а я ещё пожарю яичницу, — сказал Хин. — Тогда пожарь мне два яйца, — ответил Тул. — Хорошо. — Видишь? Я же говорила, — с улыбкой сказала Глин. Тул сделал вид, что не понимает, о чём речь, но Хин промолчал и наклонился, чтобы достать яйца из холодильника. Мысли о том, что господин всегда ест то же, что и он, снова вернулись в его голову. — Я что-то пропустил? — спросил Тул. — А, я только что говорила с Хином, что когда спрашиваешь тебя, что ты хочешь поесть, ты всегда говоришь: "То же, что и Хин", — объяснила Глин. Хин, стоящий у плиты, не обернулся, но чувствовал, что взгляд Тула прикован к нему. — Правда. С самого детства. Что Хин ест, то и я. Во что Хин играет, в то и я. Похоже, я действительно не могу без него, — сказал Тул с лёгкой улыбкой. — Неужели уже прошло почти двадцать лет? В мгновение ока пройдёт сорок, шестьдесят лет. Даже когда мы состаримся, вряд ли сможем расстаться. — Ну и ну, кхун Тул, — подшутил кто-то из работников, — Хин тогда точно не сможет найти себе жену. — Если бы это было правдой, я бы это принял, — ответил Тул, смеясь. Но эта шутка заставила Хина вздрогнуть. «Я ведь не ошибаюсь, правда? За этим смехом скрывалась доля правды» —  Хин боялся, что другие могут подумать что-то не то. Он хотел сменить тему, но взгляд Тула, прикованный к нему, не давал ему этого сделать. — Я никогда не думал о том, что у Хина может быть жена. Но если это случится... Хин не осмелился додумать, что скрывалось за этими словами. — Эй, Хин, думаю, в этой жизни тебе не нужно искать жену. Кхун Тул уже всё сказал, — с улыбкой заметил садовник, глядя на господина, который вёл себя как ребёнок, ревнующий своего друга. Тул с наигранным вздохом добавил: — Он ведь важный для меня человек. Хин чувствовал, как его сердце тает, словно свеча, обожженная огнем. ________________________________ Кстати, сегодня дождь, идеальная погода для сна, правда? Такая атмосфера...  ««Что это вообще и какое отношение имеет к роману? Ну, просто сменила тему. Мэй, куда-то пропала. Кажется, будто я ненадолго зашла в загородный дом Евы Джедин, а оказалось, что пропала на целый месяц. Время летит так быстро! (с) MAME П.Р. Это была самая нефизилогичная и нелогичная на сей момент глава, уверена, что МАМЕ сильно икала…