Дыхание

Короткая стрелка часов почти достигла цифры одиннадцать, когда Тул наконец припарковал машину в гараже. Ему пришлось ехать долго, чтобы отвезти Вади, которая жила на другом конце Бангкока. Он вышел из машины, вспоминая события последних часов. Тул встретился с Напхавади и двумя её подругами в известном ресторане. Каждый приехал самостоятельно, но, когда пришло время возвращаться, подруги Вади настояли, чтобы он отвез ее домой, игнорируя смущенные отказы девушки. Тул не мог не посмеяться про себя. Не только он заметил, что Вади ему симпатизирует, но и все вокруг, включая ее друзей и даже её мать, которая вышла встретить его и пригласила зайти в дом, чтобы поговорить. Только к позднему вечеру ему удалось уйти. Но Тул должен был признать, что он был доволен. Его глаза загорелись, когда он вспомнил о благородном происхождении семьи Вади. Для него она не отличалась от других девушек, которые окружали его, но в ней было что-то особенное. Рядом с ней он не чувствовал тошноты или отвращения, как с другими. Она была искренней, и это было видно. Ее подруги, однако, были совсем другими. Вади, вероятно, даже не замечала, как ее подруги смотрят на него. Они были рады за нее, но, если бы он выбрал их, они были бы еще счастливее. Тул не хвастался, просто он видел слишком много... слишком много, чтобы устать от этого. На улице он глубоко вздохнул, наслаждаясь запахом земли и травы, который был приятнее, чем духи, которые девушки щедро наносили на себя. Когда он почувствовал себя лучше, то направился в дом, туда, где он мог дышать свободнее. Этим местом никогда не была его спальня, но именно там сейчас находился Хин. Хин сидел на полу рядом с диваном, его щека лежала на руке, прислоненной к спинке дивана. Он уже крепко спал. Тул подошел ближе, его губы растянулись в улыбке, о которой он сам не подозревал. Затем он глубоко вдохнул. Он чувствовал не только запах чистого постельного белья, но и легкий аромат пудры, которую Хин всегда наносил после душа. Тул не колеблясь опустился на колени рядом с ним, его взгляд смягчился, стал... нежным. Тул смотрел на Хина некоторое время, прежде чем осторожно коснуться его щеки. Щека Пхаттхафи не была такой мягкой, как у Вади, но Тул предпочел бы провести пальцами по лицу того, кто был рядом с ним почти двадцать лет. Его взгляд скользил по волосам, густым бровям, едва заметному шраму над бровью, высокому носу, тонким губам, а затем он улыбнулся. — Ты устал? Как ты сможешь помогать мне в будущем? — Тул говорил шутливым тоном, без тени строгости. Но если бы Хин услышал это, он бы, наверное, съежился. Но когда Тул подумал: «Может, найти кого-то более способного?», он сразу же ответил себе: «Нет» Он знал, что Хин не был гением от рождения. Он не был умнее или лучше других. Возможно, он даже не мог сравниться с Робом. Но то, что выделяло его — это его упорство. Хотя многие считали Хина просто верным слугой, никто не мог отрицать, что он был отличным учеником и справлялся с поручениями лучше всех. Только Тул знал, сколько усилий Хин прикладывал, чтобы достичь этого. Тул не интересовался талантливыми людьми. Ему нужны были те, кто стремился к совершенству. Хин никогда не останавливался, никогда не переставал бежать, потому что знал: если он остановится, то не успеет за Тулом. После экзаменов он просто отключился. Тул засмеялся с нежностью, убрал руку, но не оставил своего друга спать на полу. Он сделал то, что заставило бы Пхаттхафи вскрикнуть, если тот бодрствовал. Тул осторожно обнял Хина, подсунул руки под его колени и голову, поднял его. Хин не был маленьким, поэтому вес был больше, чем ожидал Тул, но он все равно старался не разбудить его. Он отнес его на большую кровать, тяжело дыша. — Ты заставляешь своего хозяина носить тебя на руках, — Тул покачал головой, разминая руки, и сам посмеялся над собой. Что он вообще делал? Его карие глаза смотрели на Пхаттхафи, который, как только оказался на мягкой кровати, перевернулся, устроившись поудобнее, и почти сразу же забылся счастливым сном. Тул постучал костяшками пальцев по его лбу, одновременно с улыбкой и легкой насмешкой. — Улыбнись. Спящий на кровати сморщил нос, как будто его кто-то беспокоил, что заставило Тула рассмеяться. Его глаза светились нежностью. Усталость последних недель исчезла, просто от взгляда на этого большого парня, который пытался устроиться поудобнее на подушке. — Хорошо, что ты вернулся раньше меня. Если бы ты остался с этим парнем, я бы тебя убил, — Тул улыбнулся, глядя на одежду Пхаттхафи. Тот явно вернулся давно, и подготовился ко сну, но ждал его, как и было приказано. Эта мысль заставила Тула наклониться и слегка укусить Хина за щеку, а затем погладить его волосы. Тул смотрел на своего друга некоторое время, прежде чем быстро пойти принять душ и вернуться к тому, кто крепко спал на его кровати. Быть с Вади, возможно, не было неудобным, но быть с Пхаттхафи — это было успокоение. Тул выключил свет и лег на мягкий матрас, обняв Хина. Его лицо уткнулось в шею друга, вдыхая запах, который приносил ему наибольшее спокойствие. Запах Пхаттхафи смыл из памяти все резкие ароматы духов, а его теплая кожа заставила Тула провести рукой под футболкой, ощущая знакомую гладкость. Когда он положил руку на талию Хина, он почувствовал, что вернулся домой. Это было успокоение. Он мог быть обманщиком снаружи, но в этой комнате, где были только он и Хин, Тул мог отпустить свою усталую душу, не стыдясь никого. — Спокойной ночи, — шепнул Тул, закрывая глаза и готовясь уснуть. Но спящий в его объятиях поднял руку и тоже обнял его за талию, слегка пошевелился, прижавшись к его шее, издавая звуки, как ребенок, которому мешают спать. Когда он нашел удобное положение и прижался к теплу, Хин снова замер. Этот милый жест заставил Тула на мгновение замереть, а затем рассмеяться. Да, он считал, что этот здоровяк Хин был чертовски милым. Когда он услышал ровное дыхание, Тул снова уткнулся в волосы, пахнущие шампунем, и крепко обнял Пхаттхафи, как будто хотел убедиться, что тот здесь, в его объятиях, принадлежит только ему. И так он уснул. Иногда Тул, возможно, не осознавал, а просто не хотел признавать, что Хин был для него больше, чем просто важный человек. Он был как... дыхание. *** Хин не знал, когда заснул. Он помнил только, что после душа поднялся в комнату, сел ждать хозяина, и его веки стали тяжелыми. Он пытался бороться, но после недели бессонных ночей, проведенных за книгами, и прохладного воздуха кондиционера он просто отключился. Он проснулся за несколько часов до рассвета. Первое, что он почувствовал — это тепло, обнимающее его. Веки дрогнули, и он медленно открыл глаза, привыкая к темноте комнаты. Когда он увидел, кто лежал перед ним и что происходило, он широко раскрыл глаза. Хозяин обнимал его. Хин сразу же запаниковал, не понимая, когда тот вернулся и как он оказался на кровати. Он не мог сам прийти сюда во сне, значит, это сделал Тул. Это заставило Хина почувствовать стыд, но не из-за того, что хозяин снизошел до того, чтобы нести его, а из-за того, что его сердце наполнилось радостью от такой заботы. Он был так счастлив, что его щеки покраснели. Хин глубоко вздохнул, пытаясь успокоить сердце, чтобы оно не разбудило господина. Но его глаза не могли оторваться от лица Тула, спавшего рядом. Он невольно коснулся кончиком пальца уголка глаза Тула, затем легонько провел по ресницам, лежащим на щеке. Это заставило его улыбнуться. Хин должен был привыкнуть к тому, что хозяин обнимает его, но это был один из редких моментов, когда объятия не были связаны с сексом. Это было просто тепло, передаваемое через кожу. Это было настолько приятно, что Хин улыбался все шире, его глаза горели от близости. — Это лучший подарок после экзаменов. — прошептал Хин, его руки, которые сначала не знали, куда деться, медленно обняли широкую спину. Он решил прижаться лицом к его шее, расслабился и улыбнулся сам себе. Тул был для него всем миром. Хин не просил ничего больше, кроме счастья для этого человека. Но иногда он позволял себе почувствовать крохи нежности от него, и этот объятия сейчас были, как живительная влага для его уставшего сердца, заставляя его прижимать сильнее. «Пусть ты будешь счастлив. Пусть ничто и никто больше не причинит тебе боли» — Ты громкий, Хин. — Ах!! Внезапно голос, который, как он думал, принадлежал спящему, раздался хрипло, как будто человек только что проснулся. Хин вздрогнул, поднял голову и увидел, что хозяин прищурился, глядя на него. — Громкий? — Твое сердце. Оно бьется так громко, что разбудило меня. Хин почувствовал, как кровь прилила к его щекам, словно он только что раскрыл свои самые сокровенные чувства. Это заставило его руки резко отстраниться, оттолкнуться немного в испуге, но... — Куда ты собрался? —  Тул притянул Хина обратно. — Я просто... — Хин не мог улыбнуться. Если его сердце било так громко, что разбудило босса, он должен был уйти с кровати, но... — Я сказал, что твое сердце бьется громко, но я не сказал, что это меня раздражает. Хин замер, глядя на человека, который одной рукой обнял его за спину, а другой поднял подушку, чтобы приподняться выше. Его глаза, отражающие свет уличных фонарей, смотрели на лицо Хина. — Прости. — За что? — За то, что я заснул раньше, — Хин виновато улыбнулся. — Хм, я приказал тебе подняться в комнату, но не говорил, чтобы ты засыпал, — кивнул господин. — Я... — Но я не хочу слышать извинений. Хин снова замолчал, и Тул, похоже, тоже не хотел слышать больше. Его большая рука коснулась щеки Пхаттхафи, нежно поглаживая, пока волоски на коже не встали дыбом. — Ты устал, потому что выполнял мои приказы, или потому что готовился к экзаменам? На этот раз Хин ответил без раздумий. — Я устал от подготовки к экзаменам. Я никогда не устаю от твоих приказов. Я сам с радостью выполняю все, что ты скажешь... Чмок! Хин снова вздрогнул, когда теплые губы коснулись его мягких губ, точно и нежно, заставляя его дрожать. Тул рукой скользнул к его шее, а сам наклонился, заполняя все пространство между ними. Затем язык Тула проник в его рот, не грубо, а мягко и сладко, заставляя его сердце биться чаще. Он играл с его языком, касаясь нёба и зубов, пока Хин не начал слабеть. — Ммм.... Поцелуй был настолько сладким, что Хин мог только крепко сжать ткань пижамы Тула, издавая тихие стоны, открывая рот для горячих поцелуев, которые Тул дарил ему без остановки. Он отдался этим ощущениям, которые хозяин дарил ему. Он не знал, зачем Тул целует его, но это был один из тех редких моментов, когда он хотел, чтобы поцелуй длился вечно. Когда Тул отстранился, Хин сам потянулся к его губам, обняв его шею и притягивая к себе. Тул удивился, но с улыбкой он посмотрел на покрасневшее лицо Хина, на слезы, которые блестели в его глазах, что было редкостью. Обычно он видел только слезы боли. — Кхун Тул... — его голос звучал жалобно, и Тул нежно вытер слюну с его губ, задавая вопрос, который вернул Хина в реальность. — Тебе так жаль, что поцелуй закончился? — это заставило Пхаттхафи чуть ли не спрятаться под одеялом. — Я... я просто... —  Хин, покрасневший до корней волос, не мог ответить, только толкал грудь Тула, смущаясь до предела. — Ну? — Тул подтолкнул его с очаровательной улыбкой, наклонившись так близко, что их лбы почти соприкоснулись, —Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя снова? Он смотрел на Хина, который был в замешательстве, но затем тот, кто никогда ничего не просил, смущенно кивнул. — Так значит, да? Но сегодня я больше не буду тебя целовать. Тул чуть не рассмеялся, увидев, как красное лицо Пхаттхафи стало бледным. Руки, которые толкали его грудь, дрожали так, что это было ощутимо. Нежность, откуда-то взявшаяся, переполнила его сердце. Он хотел прикусить его блестящие губы, прижаться к его теплым щекам, поцеловать его шею, но не сейчас. И он не хотел дразнить своего верного друга дальше. — Потому что я не хочу возбуждаться сейчас. Завтра рано вставать. Тебе тоже. Спи, — сказал Тул и снова лег рядом с Хином, обняв его и закрыв глаза. — Что это значит? — Хин спросил, не понимая, пока Тул не сделал строгое лицо. — Ты хочешь, чтобы я взял тебя прямо сейчас? Хотя его глаза были закрыты, Тул мог представить, как Хин замер с открытым ртом, оцепенев, пока он не обнял его крепче и не шлепнул по бедру дважды. — Я поцелую тебя, но не сейчас. Хин все еще молчал, пока Тул не открыл один глаз и не шлепнул его по бедру снова, заставив его вздрогнуть. — Ты будешь спать или нет? — Сплю. Хин закрыл глаза, и для крупного парня с загорелой кожей это выглядело так мило, что Тул нежно погладил его бедро, чувствуя, как напряжение уходит, и он прижимается ближе. Тул не мог сдержать улыбку. — Спокойной ночи, — он сказал последнее и закрыл глаза. Хин думал, что не сможет уснуть, пока его сердце все еще бьется так сильно, но когда Тул обнял его и погладил по бедру, тот, кто думал, что не уснет, начал клевать носом и погрузился в сон, где его ждали хорошие сновидения. Сны, которые никогда не сбудутся в реальности. Сны, где он идет, держа за руку своего хозяина, Тула Метасанана. *** — Проснись и собери вещи. Утро было свежим для Пхаттхафи, который наконец выспался после недели бессонных ночей, проведенных за учебниками. Но его ясность сменилась удивлением, когда хозяин отдал приказ, а затем достал маленький чемодан и начал бросать в него несколько комплектов одежды. — Зачем собирать вещи? Вопрос заставил Тула повернуться, улыбнуться и отдать приказ. — Одежда на три дня и две ночи. Быстро, у тебя полчаса. Хин сразу же зашевелился, как только услышал, что босс дает ему полчаса. Не потому, что он обычно долго собирает вещи, а потому, что ему нужно было разобраться с постельным бельем в комнате, как он делал это каждый день. Прежде чем сменить его и положить в стирку, даже если кто-то другой будет его развешивать, у него останется совсем немного времени на сборы. К тому же он не знал, куда они вообще отправляются. Эта мысль заставила его быстро снять постельное белье, но... — Если я не поменяю его один день, я не умру. В любом случае, сегодня мы не вернемся сюда ночевать. Так что иди уже, собирай вещи, — сказал хозяин комнаты, его глаза ясно давали понять, что если Хин будет медлить, он не станет ждать. Хин замер, —Ты идешь или нет? Когда господин спросил более строгим тоном, Хин быстро вылетел из комнаты и побежал в маленький домик, хотя в голове у него было полно вопросов. Тул не обязан был рассказывать ему о своих планах, но на этот раз все было так внезапно, что Хин не успевал соображать. Хин все еще был в замешательстве, даже когда стоял с большим рюкзаком рядом с Тулом, у которого был маленький, но дорогой чемодан. Он все еще не понимал, куда они направляются, даже когда мама пожелала им счастливого пути. — Отдохни хорошо, Хин. И поблагодари кхуна Тула за меня. Какой отдых? Хин хотел почесать голову, но смог только улыбнуться и тупо сесть в машину, которую хозяин планировал вести сам. Он смотрел на маму, которая махала ему с улыбкой, полной радости. Но... чему она радуется? — Я не веду тебя на смерть, — шутливо сказал босс, сидящий за рулём. — Я так не думал. Просто мне интересно, — поспешно ответил Хин. — Тогда оставь свои вопросы на потом. Узнаешь, когда приедем. После этого в машине заиграла музыка, и, хотя атмосфера была расслабленной, Хин, который ничего не знал, мог только нервничать. Он знал, что хозяин не собирается его убивать, но по опыту прошлых поездок с ночевкой... это обычно заканчивалось пытками. Последний раз, когда они останавливались в отеле, хозяин приковал его к кровати. «Пожалуйста, только не снова» После двух часов езды Тул свернул на заправку. Они остановились, чтобы пополнить запасы и купить кофе. Хин выбрал что-то простое, вроде хот-догов, для себя и босса, и они отправились дальше. Напряжение сменилось расслаблением, так как водитель весело постукивал пальцами по рулю. Хин тихо ел свой хот-дог, обильно политый соусом. — Дай мне попить. Хин успел сделать три укуса, когда водитель, который уже почти доел свой хот-дог, попросил его передать стаканчик с кофе, стоящий в подстаканнике. Хин хотел передать его, но Тул все еще держал еду в одной руке, а другой рулил. — Что с тобой? У меня только две руки. Если я буду держать его, какой рукой я буду рулить? — Тул засмеялся, глядя на стакан, который ему передавали. Хин, который никогда раньше не кормил хозяина в машине, замер. Обычно Тул все делал сам. Они часто ели в машине, но всегда каждый сам за себя. Это маленькое изменение заставило щеки Хина постепенно краснеть. Он должен был его кормить, да? — Сколько ты уже спишь со мной? Я просто попросил дать мне попить, а ты краснеешь. Эти слова заставили Хина вздрогнуть. Он хотел возразить, что это не так, но в конце концов просто протянул дрожащую руку с соломкой к губам водителя. — Вот и все. Тул ухмыльнулся, довольный, и наклонился, чтобы сделать глоток кофе из рук Хина. Его глаза были устремлены на дорогу, но Хин не мог оторвать взгляда от его ресниц. Обычная картина, но, когда это был Тул, сердце Пхаттхафи билось так сильно, что это пугало. Водитель сделал несколько глотков и снова выпрямился, доедая оставшийся хот-дог и не говоря ни слова. Хин тихо вздохнул. — Твои руки дрожат, — водитель не упустил возможности прокомментировать это с улыбкой, заставив Пхаттхафи замереть, —Ты смущаешься из-за меня? Мало того Тул засмеялся, дразня его, и его глаза сверкали так, что Хину пришлось быстро отвернуться. Его руки дрожали, а улыбка, которую он только что увидел, была как у того самого ангела: Тула, который был счастлив, у которого не было забот в сердце, Тула, который подарил ему эту улыбку. И поверите ли, что до конца пути Хин дрожал от одного слова: — Пить. Особенно в последний раз, когда он подал кофе, а босс игриво укусил его палец. Хин не знал, показалось ли ему это... но Тул был нежнее, чем обычно. Он не нашел ответа, даже когда японская машина подъехала к роскошному отелю с видом на море. — Тебе не нужно этого делать. Как только они вышли из машины, хотя Хин и не знал, зачем они здесь, он приготовился вытащить сумку из багажника, но хозяин остановил его. Хин с недоумением посмотрел на него. И был еще больше шокирован, когда Тул забрал у него сумку с нежным выражением лица. — Это твой день рождения. Я буду баловать тебя все три дня. День рождения, который Хин никогда не забудет до самой смерти. Потому что с самого начала его сердце уже готово было остановиться. ______________ Привет всем! Прошёл уже месяц, да? Как говорится, эта история — история Хина. Хин тихий, никуда не торопится, вот и история движется медленно (ну, как-то так). В общем, мы идём в стиле Хина — не спеша, потихоньку. Эх, ну ладно. На данный момент, как я уже говорила давно, мы в расслабленном периоде. Тул тоже собирается побаловать Хина, и это правда. Эта поездка может стать самым счастливым временем в жизни Пхаттхафи, воспоминанием, которое он будет хранить в своём сердце, когда придёт время уйти... (О чём это я? Так грустно.) (с) MAME