Дыхание

Прошло много лет с тех пор, как Хин последний раз праздновал свой день рождения. В лучшем случае мама готовила еду и просила разрешения у хозяина, чтобы вся семья могла пойти в храм и поднести монахам еду. Она говорила: «С днём рождения», и на этом праздник заканчивался. Никаких застолий, никакого торта, никаких особых блюд. А когда он поступил в университет, его день рождения часто совпадал с экзаменами, и Хин полностью забывал об этом. Этот год не стал исключением. Пхаттхафи совершенно забыл, что завтра его день рождения. Когда Тул сказал, что эта поездка — подарок на день рождения... можно только представить, как сильно заволновалось его сердце. Оно чуть не взорвалось от эмоций. Хин шёл за обслуживающим персоналом, который вёз его багаж, размышляя обо всём этом. Он хотел сам нести свои вещи, но взгляд господина, направленный на него, ясно дал понять, что повторять он не будет. Пхаттхафи, который всегда только служил другим, теперь сам оказался в роли того, кому служат. Он неуверенно вошёл в номер и замер от удивления. Это была не просто обычная комната с кроватью посередине, телевизором в углу и небольшим туалетным столиком. Это был просторный люкс с длинным диваном, обращённым к окну с бескрайним морским видом. Сбоку стоял большой обеденный стол и небольшая кухня, идеально подходящая для приготовления простых блюд. Кроме того, в номере было ещё две двери, ведущие в большую спальню и меньшую по размеру комнату напротив. Всё было оформлено с таким изыском, который сын водителя вряд ли мог себе позволить, особенно остановиться на три дня здесь. Хин продолжал оглядывать комнату с изумлением, подошёл к большому балкону и замер в восхищении. Тем временем Тул с улыбкой наблюдал за ним, давая чаевые работнику отеля. Когда они остались вдвоём, Тул подошёл сзади к Хину, который стоял, любуясь видом на море. — Нравится? — спросил он. — Ты... ты позволишь мне остановиться в этом номере? — Хин обернулся, его лицо выражало полное недоумение. — Нет, ты будешь спать в коридоре перед комнатой, —Хин поклялся бы, что коридор перед комнатой подошёл бы ему больше, и Тул от этого саркастичного выражения лица вздохнул, — Ты действительно считаешь меня настолько жестоким, чтобы выгнать тебя спать в коридор? Тул знал, что может быть куда более суровым, но сейчас он был в хорошем настроении и не хотел портить его. Он обнял своего близкого друга сзади, положив подбородок на его плечо, и почувствовал, как тот напрягся, что выглядело довольно жалко. — Я не заслуживаю таких хороших вещей, — Хин посмотрел на него, неуверенно положив ладонь на руку Тула. Это заставило старшего сына Метасанан покачать головой. — Когда ты принижаешь себя, ты принижаешь и меня. Хин ещё больше удивился, развернулся в объятиях господина и посмотрел на него с выражением, которое говорило, что он никогда не думал о подобном. Его взгляд встретился с глазами Тула, которые под солнечным светом казались золотыми и настолько яркими, что это было даже пугающе. Ладони Хина вспотели. — Ты мой близкий человек. Не забывай, что мы скоро закончим учёбу, и наша жизнь перестанет быть студенческой. Моя цель — завладеть всем, что принадлежит Метасанан. Если ты думаешь, что даже такой номер тебе не подходит, как ты сможешь стоять рядом со мной? — Тул говорил долго, глядя в глаза, но он знал, что его друг боится не ответственности, которая ляжет на его плечи, а слов «стоять рядом». Тул с самого начала решил, что именно этот парень будет его опорой. Но, похоже, Хин не осознавал своей важности. Этот номер был лишь крошечной частью того величия, которое Тул планировал достичь в будущем. — Я просто... не привык к такому. — Моя комната в разы лучше, — Тул покачал головой с лёгким раздражением. Хин взял его за руку, оглядел комнату и тихо признался: — Я привык к таким вещам, но я не привык быть тем, кто ими пользуется. — Тогда привыкай, — Тул рассмеялся, отпустил его и взял две сумки с одеждой. — Я сам справлюсь, кхун Тул! — Хин бросился выполнять свои обязанности, но Тул ловко уклонился. Их взгляды встретились, и Тул произнёс всего одно слово: — Отойди. Хин сразу же отступил, наблюдая, как широкие плечи босса скрываются в большой спальне. Он хотел последовать за ним, но, похоже, Тул не собирался оставлять его в покое. Рюкзак Хина был положен рядом с кроватью в главной спальне, рядом с небольшим чемоданом хозяина, что ясно давало понять, где он будет спать этой ночью. Хин хотел возразить, что ему стоит спать в меньшей комнате, но тяжелый взгляд Тула дал понять, что слушать он не будет. Однако неуверенный взгляд Хина, направленный за дверь, заставил Тула поднять бровь, а уголок его рта дрогнул. — Ты думаешь, что тебе стоит спать в меньшей комнате? Хин кивнул, не задумываясь, что заставило Тула покачать головой с лёгкой усталостью и улыбкой и подойти ближе. Тёплая ладонь Тула легла на загорелую щёку Хина, скользнула вниз к подбородку, а большой палец коснулся тонких губ. Он почувствовал, как его близкий друг слегка дрожит, и нежно погладил его губы, не отрывая взгляда. Затем он приблизил свое лицо и прошептал: — Вчера ты хотел, чтобы я поцеловал тебя еще раз. Хин покраснел, вспомнив, как он бросился обнимать шею хозяина, умоляя о поцелуе. Смущение отразилось на его лице и в глазах, что только развеселило холодного парня. Тул наклонился, поцеловал уголок его рта, слегка укусил нижнюю губу, а затем перешёл к уху. — Сегодня я буду целовать тебя, пока именинник не будет удовлетворён. Хин задрожал, глядя на хозяина, который отступил на шаг, и сразу принялся потирать своё ухо. — Я даю тебе время прийти в себя. Через час пойдём есть. Тул улыбнулся, потрепал Хина по голове и вышел из спальни, оставив своего близкого друга в состоянии шока, из-за того, что получил больше, чем он когда-либо имел в жизни. Его ноги подкосились, и он сел на край кровати. Хин закрыл лицо руками, пытаясь прийти в себя, но перед глазами всё ещё стояла улыбка хозяина. Это только начало поездки, а Хин уже чувствовал, будто переродился несколько раз. Он не знал, чем закончатся эти три дня и насколько глубоко коснется всё это его души. На этот раз Тул мучил не тело, а маленькое сердечко, которое и так работало на пределе. — Я умру, — прошептал Хин. Да, он точно умрёт от сердечного приступа. Тем временем Тул растянулся на диване, расслабляясь после долгих часов за рулём. Он улыбался, бросая взгляд на открытую дверь спальни, хотя не видел Хина, который был внутри, но в его памяти всё ещё стоял образ ошеломлённого друга. «Ты ведёшь себя так мило, что это даже не в твоём стиле» Тул рассмеялся, думая, что эта поездка уже не напрасна. Внезапно телефон завибрировал. Тул посмотрел на экран и, увидев имя «Напхавади», равнодушно выключил его. Сейчас не время уделять внимание другой женщине. *** — Ешь. — А ты не будешь есть, кхун Тул? Если бы вы спросили Хина, что он чувствует, он бы ответил, что находится где-то между раем и адом. После часа отдыха в номере, который Хин всё ещё считал нереальным, Тул вернулся и повёл его в известный морской ресторан, полный туристов даже в будний день. На столе было столько морепродуктов, что двум мужчинам вряд ли удалось бы всё съесть: большие жареные креветки, пухлые крабы с икрой, кальмары с солёным яйцом, крабовый паштет с овощами, огромный том-ям и рис. Кроме того, хозяин сам накладывал еду в его тарелку. Хин был настолько счастлив, что боялся поверить в реальность происходящего. Сидеть за столом вдвоём, получать внимание, видеть, как карие глаза смотрят только на него, улыбаются только ему — это было счастье, словно Хин попал в рай. Но, зная Тула слишком хорошо, Хин боялся, что это всего лишь спектакль. Он не понимал, зачем хозяин так поступает, но одна мысль о том, что это может быть неискренне, мучила его, словно он был в аду. Он не хотел думать, хотел позволить сердцу отдохнуть, но не мог. Если бы Тул так относился к Напхавади, Хин бы не удивился. Но он был всего лишь слугой, сыном водителя и повара. Разве это нормально — принимать такие хорошие вещи с улыбкой? — Просто ешь уже... Открой рот. Сначала Тул просто накладывал еду, но теперь большая очищенная креветка, обмакнутая в соус, оказалась у самых губ Хина. Тот вздрогнул, глядя то на креветку, то на того, кто её держал, с выражением полного замешательства. Это заставило Тула повторить: — Открой рот. — Я могу есть сам. — Хин. Тут же Хин открыл рот и принял пухлую креветку. — Вот так-то лучше.  Тул улыбался с удовлетворением, в отличие от Хина, который чуть не поднял руку, чтобы сжать грудь. — Мое сердце вот-вот остановится, —пробормотал себе под нос Хин, затем быстро очистил большую креветку и положил её обратно в тарелку хозяина, — Кхун Тул, тебе тоже нужно поесть, — близкий друг попытался улыбнуться, но это вышло неуклюже. Его улыбка застыла, когда человек напротив спокойно спросил: — Разве я положил креветку в твою тарелку? — Тул посмотрел то на креветку, то на застывшее лицо Хина, затем пожал плечами, — Неважно. — Нет-нет, я сам покормлю тебя. Когда хозяин наклонился, чтобы продолжить есть, именинник взял очищенную креветку и, побледнев, поднёс её к губам Тула. В отличие от него, Тул широко улыбался, его красивое лицо стало ещё привлекательнее. И дело было не в том, что Хин не хотел кормить его. Он боялся, что окружающие будут смотреть на босса с недоумением. Но, похоже, Тул знал об этом. — Мы далеко от дома, кто нас здесь знает? Тул не остановился на этом. Когда он взял креветку в рот, его большая рука схватила запястье Хина, и он лизнул пальцы, испачканные соусом, без малейшего отвращения. Это заставило Хина замереть. — Кхун Тул! — Хин, наконец найдя свой голос, воскликнул с недоверием, отдернув руку, как будто обжёгшись. Он посмотрел на босса, который тихо смеялся, облизывая губы. Лицо близкого друга покраснело. — Хочешь облизнуть мои пальцы? — Тул шутливо спросил, но тот сразу опустил голову. «Сегодня кхун Тул... странный.» Но это была странность, которая заставляла сердце Хина трепетать всё время. Он опустил голову и продолжал чистить креветку дрожащими руками. — Ты чистишь и ешь сам. Не нужно угождать мне. Я же сказал, это твой день рождения. Когда Хин хотел положить креветку в тарелку хозяина, Тул перебил его, сопровождая это доброй улыбкой, которая сбила Хина с толку. Его очаровательная улыбка атаковала его сознание, и он мог только кивать, как робот, очищая креветки и бросая их в рот. Да, он смущался. Смущался до безумия. «Кхун Тул сказал, что это подарок на день рождения, но не слишком ли хорош этот подарок?» Хин начал бояться пробуждения от этого сна, потому что это будет похоже на падение с высоты. А сейчас он был слишком высоко. — Определённо пара. Хин застыл, услышав шёпот за соседним столиком. Он не осмелился обернуться, но понял, что это были мужчина и женщина, которые шептались о ком-то. — Кормят друг друга... Если они не пара, то я сумасшедший. Они говорили о нём и господине Туле! — Какая жалость, оба такие красивые. Хин не должен был оборачиваться, но он всё же встретился взглядом с женщиной за тем столиком, которая сразу опустила глаза. В отличие от неё, Хин побледнел и повернулся к хозяину, который выглядел совершенно равнодушным. — Кхун Тул, за тем столиком... — Ешь быстрее, еда сама в тебя не полезет, — Тул не обратил на это никакого внимания, продолжая спокойно накладывать еду в тарелку Хина. — Люди могут неправильно понять, — поспешно предупредил Хин, оглядываясь вокруг, боясь, что кто-то узнает его господина. Но... — Они всё поняли правильно. — Но они думают, что мы пара! Хин возразил, пытаясь указать на опасность ситуации, но Тул громко рассмеялся и спросил: — А ты хочешь быть тем, о чём они говорят? «…» Смуглый парень смутился и не мог говорить. Да, Хин хотел этого всем сердцем, но знал, что это никогда не случится. Даже статус любовника был слишком роскошным для него. В реальности он был просто рабом в постели. Если бы наступил день, когда он стал бы парнем, возлюбленным, это было бы самым прекрасным воспоминанием. Сильные чувства отразились на его лице, полном тоски, и в глазах, полных страдания. Это заставило Тула изменить выражение лица. Его резкие черты стали серьёзнее, он наклонился ближе. — Я сказал, что буду угождать тебе. Хин всё ещё не мог говорить, глядя в глаза с мукой в сердце. «Но я не могу, правда? Я никогда не смогу» — однако эта мысль рухнула, когда Тул протянул руку и коснулся его щеки, говоря серьёзным тоном: — Если ты хочешь этого, я позволю. — Даже если то, чего я хочу — быть твоим парнем? — в конце фразы голос Хина дрожал, будто он вот-вот заплачет. Тул взял его руку и крепко сжал, чувствуя боль, передававшуюся между ними. Они хотели одного и того же, но не могли показать это. Однако на этот раз у Тула было решение. — Три дня, Хин. Три дня. — Три дня, — Хин посмотрел на него глазами, полными слёз, затем закрыл их. — Мой парень. Да, мы с тобой пара. Хин сдержал слёзы, хотя его плечи дрожали. Он почувствовал, как Тул сжал его руку так сильно, что стало больно, затем переплел их пальцы. Трёх дней достаточно для мечты, которая стала реальностью. «Пожалуйста, если это сон, не будите меня. Я не хочу просыпаться. Я не хочу знать правду. Я хочу остаться в этом прекрасном сне навсегда, потому что в реальности это никогда не случится. Никогда я не смогу держать руку этого человека» Хин и Тул не могли себе еще представить, что этот день рождения станет драгоценным воспоминанием, которое будет питать их сердца в день... прощания. *** — Я так наелся, что едва могу идти. После того как они вдвоём попытались справиться с огромным количеством еды, Тул вышел из ресторана на пляж. К счастью, сегодня было пасмурно, дождя не ожидалось, но было достаточно прохладно, чтобы прогуляться во второй половине дня. Он снял обувь и не спеша пошёл босиком по песчаным дюнам. Обычно серьезное лицо босса выглядело довольным, в отличие от именинника, у которого всё ещё были красные глаза. Тул шёл без определённой цели, просто шёл, а Хин следовал за ним. — Сколько прошло с тех пор, как я последний раз был на море? — Примерно четыре года. — ответил Хин, потому что последний раз хозяин был на море, когда кхун Трай взял его с собой на презентацию нового бизнеса на юге. Тул кивнул. — Работа в маске, — Хин не видел лица Тула, но по тону голоса понял, что тот был саркастичен. Затем босс продолжил, — Впервые я увидел море, когда мне было тринадцать. Для ребёнка, родившегося в богатой семье, это было поздно по сравнению с другими детьми, которые путешествовали с раннего возраста. Некоторые могли выезжать за границу ещё младенцами. Но Тул был заперт в том особняке, как нежеланный потомок, пока не доказал, что способен. Его вытащили, чтобы показать, что он может быть украшением для их величия. Только тогда Тул получил возможность увидеть мир, как другие. Его первая поездка на море не была счастливым воспоминанием. Это было напоминание о боли, через которую прошёл этот мужчина. Ещё раз Хин почувствовал грусть за своего хозяина. Хин часто думал, что, если бы он не был просто слугой, если бы он не был просто сыном водителя, если бы он не был просто Хином, он бы вытащил этого мальчика из этого дома. Он бы сделал то, что хотел, дал ту любовь, о которой мечтал Тул. Он хотел бы утешить сердце своего господина, но всё, что он мог сделать, — это быть рядом каждый день. Неважно, насколько больно или мучительно, он всё равно хотел бы быть здесь... рядом с господином Тулом. — Спасибо тебе, — Хин вздрогнул, поднял голову и посмотрел на босса, но Тул не обернулся, он просто серьёзно сказал, — Если бы не ты, я бы давно умер в том доме. Возможно, он бы умер ещё в тот день, когда его похитили. Единственное, что заставляло Тула держаться, — это желание снова увидеть Хина, увидеть друга, узнать, как он. Хин не понимал, насколько он важен. Если бы у господина Тула Метасанан не было Пхаттхафи, то мальчик, который с детства сталкивался только с болью, отвержением, презрением и угнетением, давно бы сошёл с ума. Но каждый раз рядом был Хин, не обращая внимания на наказания от бабушки Тула, на удары, на ругань. Хин всегда настаивал на том, чтобы быть рядом с ним. Хотя Тул делал вид, что не замечает его важности, его сердце всегда знало. Хин был тем, без кого Тул не мог обойтись. — Перестань думать, что ты не заслуживаешь всего этого. Перестань. Я должен был сделать это давно... Ты заслуживаешь этого, — Тул обернулся и посмотрел на него, — Ты должен быть со мной всегда. Понял? Это было то, чего Хин тоже желал всем сердцем. Так он думал пока смотрел на серьезные черты лица, затем опустил глаза на песок, покрывающий его ступни. Его взгляд упал на что-то, и он наклонился, чтобы поднять это... камень. Обычный камень, круглый и гладкий, который можно найти на любой дороге. Без ценности, без цены. Хин протянул его своему хозяину. — Даже если я всего лишь бесполезный камень? Тул посмотрел на предмет в своей руке, его глаза засветились. Он взял его, погладил пальцами. На мгновение Хин подумал, что тот бросит его в море или швырнёт обратно на песок. Но Тул улыбнулся... улыбнулся ему... мягкой улыбкой, которая не была притворной, как те, что он видел, когда Тул носил маску. — Всё зависит от того, кто смотрит. Тул сказал это, подбросив камень в воздух и поймав его одной рукой. Затем он развернулся и пошёл дальше по бескрайнему пляжу. — Мне больше нравится вес камня в руке, чем бриллиант, сжимающий палец. Каждый смотрит на ценность вещей по-разному, и Тул не сделал бы ничего, чтобы поменять этого Хина на кого-то другого. Такой Хин был идеален. Он шёл дальше, но всё же отдал приказ: — И иди быстрее. Я не хочу быть сумасшедшим, который разговаривает сам с собой. Только это заставило Хина поспешить и пойти рядом с господином, вместо того чтобы следовать за ним, как обычно. Они шли по пляжу без цели, без разговоров, но никто не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Момент, когда они были только вдвоём. Хин сказал себе, что это день рождения, который он никогда не забудет. День, когда он был рядом с господином Тулом, а не просто тенью, которая всегда была за спиной босса. Сейчас он хотел, чтобы этот пляж был бесконечным. ___________________________ Вот и всё, дорогие читатели. Сначала я хотела выложить сразу две главы, но не успела — внезапно возникла работа. Поэтому пока вот эта одна глава, пожалуйста, потерпите. Как только освобожусь, обязательно допишу и выложу продолжение. Спасибо, что всё ещё интересуетесь этой историей. По-моему, эта история вызывает сладко-горькое чувство, как пасмурный день, когда дождь не льёт, но небо затянуто облаками. В воздухе присутствует некая тяжесть, но одновременно такая приятная атмосфера, что хочется просто лечь и замереть. Понимаете, о чём я? Это как эмоции двух героев: кажется, будто они испытывают нежные чувства, но в то же время есть что-то, что говорит нам — они не подходят друг другу. Они всего лишь хозяин и слуга, но слуга, который значит гораздо больше, чем кто-либо другой. (с) MAME