Дыхание

Пхаттхафи не осмеливался ждать чего-то большего. Сегодня он уже получил то, о чём никогда раньше и мечтать не мог. Он катался в машине с Тулом, отдыхал в прекрасном номере, который Тул для него подготовил, ел вместе с Тулом, гулял по пляжу, не думая о статусах или о том, кем они являются в реальной жизни. А потом Тул привёл его выпить в бар отеля. Это была лучшая поездка на день рождения в его жизни. Но хозяин не ограничился только этими подарками для Пхаттхафи. "Чмок... Чмок... Чмок..." В тишине ночи звук поцелуев двух людей звучал, как романтическая мелодия, свидетелями которой были лишь тёмное небо и море за окном. Хин лежал, вытянувшись на мягкой кровати, а Тул полностью накрыл его своим массивным телом, не оставляя ни малейшего пространства между ними. Их губы слились в страстном поцелуе, будто никто из них не хотел отстраняться. Это было обещание, которое Тул дал ранее. Целоваться до тех пор, пока не насытятся. Поцелуи, которые не были эгоистичными и грубыми. Поцелуи, которые не были жестокими до вкуса крови. Поцелуи, такие сладкие, что сердце Пхаттхафи колыхалось от волнения. Поцелуи, которые Хин не хотел бы никогда заканчивать. – Ха, кхун Тул... На загорелом лице Хина проступил румянец, его губы распухли и блестели после долгих нежных поцелуев. Его глаза, полные слез, ярко блестели, переполненные чувствами. Хриплый шепот, которым он позвал Тула, пробуждал в нём нежность и невероятную сладость – и это чувство заставило босса снова прильнуть своими губами к его губам. Ммм... Оба мужчины издали стон удовольствия от этого прикосновения. Горячий язык скользил по губам, затем глубже проник в рот, сплетаясь с другим и двигаясь в унисон. Звуки поцелуя разносились по комнате. Именно в этот момент Тул медленно поднял рубашку Хина, отстранился на мгновение, стянув ее через голову своего близкого человека. Затем одежда медленно упала к его ногам, и вскоре перед глазами Тула предстало сильное, мускулистое тело Хина. Его фигура не была хрупкой или изящной, и в ней чувствовалась мощь и сила человека, привыкшего к тяжелому труду. Тул на мгновение отвел взгляд, чтобы вновь окинуть взором тело, которое он знал с детства. — Кхун Тул, не смотри на меня, — тихо пробормотал Хин, пытаясь отвернуться, — Я не стою твоего внимания. Но Тул крепко взял его за плечо и положил обратно, на спину. Уголок его губ дрогнул, и на лице появилась легкая улыбка. — Я сам решу, стоишь ты внимания или нет, — произнес он. Его ладонь легла на середину груди Хина, а затем начала медленно скользить по коже. Она не была белоснежной, как у Напхавади, или нежной, как у многих других. Но это тело было сильным, твердым, покрытым мускулами, и Тул любил его. Текстура кожи была гладкой и приятной на ощупь. Тул рукой опустился ниже, к животу, где пальцы слегка сжали темные волосы, заставив Хина тихо застонать. Прикосновения Тулa разбудили в нем что-то глубокое, что-то, что он не мог контролировать. — Кхун Тул, не надо! — вдруг вырвалось у Хина, и он попытался отодвинуться. Но лицо Тулa приблизилось, его губы оказались совсем рядом с тем местом, которое уже было готово к его прикосновению. Тул крепко держал его за талию, не давая двигаться. — Расслабься, — прошептал он. Что еще оставалось делать Хину, кроме как лежать и позволять боссу... касаться его самым интимным образом? Пхаттхафи было знакомо чувство, когда что-то холодное и жесткое проникало в него, причиняя больше боли, чем удовольствия. Но он никогда не испытывал ничего подобного тому, что делал сейчас Тул. Его теплый язык скользил по всей длине, лаская головку, губы мягко касались его, а затем слегка сжимали, заставляя все тело Хина напрягаться от наслаждения. Его руки вцепились в простыню, не смея прикоснуться к господину. — Еще! — вырвалось у него. Это новое ощущение было настолько сильным, что Хин не мог сдержать стон. Сегодня его господин был необычайно нежен. Вдруг язык Тулa стал двигаться быстрее и настойчивее, а его большие руки сжали мягкие округлые ягодицы, выжимая из Хина все больше и больше удовольствия. Хин пытался сдержать свои бедра, которые сами стремились навстречу этому сладостному мучению. Его губы сжались, чтобы заглушить стоны, но это только разозлило Тулa. — Не сдерживай звуки, — прошептал он, — Я не говорил тебе молчать. Тул вставил палец в теплый рот Хина, раздвинул его губы и начал играть с языком, заставляя того открыть рот шире. Глаза Хина наполнились слезами, а по уголкам губ стекали капли слюны. Его тело дрожало от возбуждения. — Ммм... кхун Тул... — прошептал Хин, не в силах сдержать себя. Хин не смог удержаться от того, чтобы не сжать губами палец Тулa. Он сосал его в том же ритме, в котором Тул ласкал его член своим ртом, словно повторяя каждое движение. Палец, уже мокрый от слюны, медленно покинул его, а затем... начал скользить вниз, к узкому входу. Тело Хина вздрогнуло, но еще сильнее он содрогнулся, когда губы Тула опустились еще ниже. — Кхун Ту-ул! — вырвалось у Хина, когда его ноги резко подняли вверх, обнажив все, что он так старался скрыть. Стыд смешивался с возбуждением, а сердце бешено колотилось в груди. Он не знал, что задумал его господин, но это невероятно возбуждало. И затем... Горячий язык Тулa коснулся темного сжатого колечка мышц, заставив Хина прикусить губу до крови. — Ммм... кхун Тул! — прошептал он, чувствуя, как волны удовольствия разливаются по всему телу. Его член пульсировал, а низкий стон вырвался из груди. Страх и возбуждение смешивались, но Тул не останавливался. Его язык проникал глубже, лаская и увлажняя, заставляя Хина сгорать от стыда и смущения. Но его бедра сами собой поднялись навстречу, словно умоляя продолжать. Он не мог вынести такой нежности. Головка его члена уже была влажной от естественной смазки и слюны, а глаза наполнились слезами, готовыми пролиться в любой момент. Он хотел Тула так сильно, что это пугало. — Кху-ун... — вырвалось у него. — Ты так напрягся... Тебе нравится, когда я делаю это? — прошептал Тул, вводя длинные пальцы глубже. Хин застонал, его голос стал низким и хриплым. Тул ускорил движения, его ладонь хлопала по ягодицам Хина, вызывая волны удовольствия. Хин не мог сдержать стоны, его тело дрожало от каждого прикосновения, — Сначала я хотел просто сделать тебе приятно, но... — Тул замолчал, его глаза горели желанием, когда он смотрел на Хина. Лицо Тула было напряжено, словно он сам едва сдерживался. Хин опустил взгляд и увидел его огромный, твердый член, который медленно, но настойчиво приближался к узкому входу. Это зрелище заставило его сердце биться еще быстрее. Тул всегда был властным, и Хин привык к этому. Но сейчас... он чувствовал, что может потерять сознание от такого неожиданного внимания. — Я хочу, чтобы ты сделал это, — прошептал Хин, его голос был хриплым и прерывистым. — Я и так собирался, — ответил Тул, не добавляя, что выражение лица Хина сводило его с ума. Лицо Хина было влажным от пота, щеки пылали румянцем, а глаза, всегда смотрящие так предано, теперь блестели от слез. Его губы были красными и слегка опухшими, а тело полностью открыто, готовое принять каждое прикосновение. Тул знал, что только он один видит Хина таким. И затем... — Ах! Хин вздрогнул всем телом, когда горячий член Тула вошел в него одним резким движением, достигая той самой точки внутри. Это заставило Хина застонать так громко, как он никогда раньше не стонал. Его руки, которые он старался держать при себе, сами обвились вокруг шеи Тула, притягивая его ближе. Хин отвечал на каждое движение, чувствуя, как волны удовольствия накрывают его с головой. Его зрение помутнело, и он едва мог думать. Казалось, одного только проникновения Тула было достаточно, чтобы довести его до предела. — Обними меня ногами, — низкий, хриплый голос прошептал на ухо, заставив Хина раздвинуть ноги и обвить ими талию Тулa. — Кхун Тул, можешь двигаться быстрее? — прошептал он, его голос дрожал от нетерпения. — Хочешь? — Тул хрипло спросил, его дыхание было тяжелым. — Да, — ответил Хин, уже не стесняясь. Горячий член внутри сводил его с ума. Хин хотел, чтобы его господин двигался так же сильно, как всегда. И тогда... — Ммм... кхун Тул, еще... Ах... — Хин стонал, его голос прерывался, когда горячий член Тула входил в него снова и снова. Тул знал каждое чувствительное место его тела, и каждый раз, когда он двигался, Хин чувствовал, как волны удовольствия охватывают его. Он крепко обнимал Тула, его тело дрожало, а горячий член терся о живот господина, который был так близко к нему. — Я говорил тебе, как мне нравится быть внутри тебя? — прошептал Тул, его голос был низким и хриплым. — Нет... Ах... — Хин едва мог говорить. — Тогда знай, что я схожу с ума! — Тул зарычал, ускоряя движения. Хотя они занимались этим с тех пор, как Хину исполнилось пятнадцать, Тул никогда не уставал от этого. Ему никогда не надоедало входить в это плотное, горячее тело, обнимать сильные мускулы, которые почти не уступали его собственным. Он любил, как Хин плакал, когда достигал пика, как его нутро сжималось вокруг него. — Я... я не могу... — Хин задыхался. — Тогда просто почувствуй это! — Ах! Кхун Тул, еще... Кхун Тул, пожалуйста... — Хин мог только стонать, когда член Тула двигался быстрее и сильнее, ударяя в самые глубокие места. Звук их тел, сливающихся воедино, наполнял комнату. Пот стекал по их телам, смешиваясь с запахом страсти и желания. Они оба двигались в унисон, обнимая друг друга, не желая, чтобы этот момент закончился. Хин чувствовал, что его любят. Даже если Тул считал это просто способом удовлетворить свои желания, Хин предпочитал думать, что каждый поцелуй, каждое объятие, каждое движение горячего члена внутри него — это проявление любви. Температура в комнате поднималась, как и звуки кровати, скрипящей под их весом. Запах пота и страсти смешивался с ароматом их тел. Стоны двух мужчин заглушали даже шум морского ветра за окном. Снова и снова Тул входил в него и, хотя Хин хотел, чтобы этот момент длился вечно... — Кхун Тул! — Хин крикнул, когда его тело достигло пика, и горячая жидкость вырвалась наружу, заливая живот босса. Сильное сжатие внутри заставило Тула ускориться, двигаться глубже и сильнее. Вскоре он вытащил свой член и отпустил свой оргазм, смешивая его со спермой Хина. — Хах... хах... — их тяжелое дыхание заполнило комнату. Тул посмотрел на часы у кровати. — С днем рождения, — прошептал он. Уже было за полночь. Хин почувствовал, как слезы катятся по его щекам. Он прошептал тихо: — Спасибо за подарок, Кхун Тул. В этот день рождения Хин получил лучший подарок — объятия своего господина, который не отпускал его. «Пожалуйста, не отпускай меня. Пожалуйста, позволь мне остаться здесь навсегда» Если бы Хин мог попросить что-то у небес, он бы попросил остановить время... время, когда он принадлежал этому человеку, даже если это было всего на мгновение. *** Хин не знал, как долго он спал. Может, десять минут, может, час или больше. Но чувство удовлетворения разбудило его среди ночи в объятиях господина. Он моргнул, чувствуя себя странно бодрым, несмотря на то, что только что заснул. Вместо усталости он чувствовал невероятную бодрость, как будто проспал десять часов подряд. И первое, что он увидел, наполнило его сердце теплом... спящее лицо Тула, такое спокойное и красивое. Когда Тул засыпал, он часто, сам того не осознавая, прижимался лицом к груди Хина. Но сейчас Тул обнял его за талию, его лицо уткнулось в мягкую подушку, веки плотно сомкнуты, а дыхание ровное и спокойное, указывающее на глубокий сон. Это заставило именинника проснуться окончательно. На его губах медленно, очень медленно, появилась улыбка, которая вскоре стала широкой, а глаза засияли. Да, он был счастлив... даже слишком. Хин хотел протянуть руку и коснуться лица Тула, но не осмелился, боясь разбудить его. Даже просто смотреть на это лицо было для него невероятным счастьем. Этой ночью между ними не было жестокости, и Хин признался себе, что новое чувство было ошеломляющим, но приятным. Его сердце было переполнено, оно трепетало, будто невидимая рука трясла его снова и снова. Чем крепче Тул обнимал его, тем лучше он себя чувствовал. Даже если он знал, что Тул никогда не будет принадлежать ему так, как он принадлежал Тулу, этого момента хватило бы, чтобы сладко мечтать всю жизнь. Его глаза скользили по темным бровям, закрытым векам, высокому носу, который выдавал западные корни, и резким чертам лица, которая видны даже в темноте, создавая устрашающее ощущение. Хин смотрел на это лицо с выражением, которое он никогда не осмелился бы показать... с бесконечной любовью. «Тул, ты знаешь, какой самый ценный подарок я получил от тебя?» — спросил он в своем сердце, зная, что босс никогда не услышит этого вопроса. Но это заставило Хина улыбнуться еще шире. Его глаза светились одновременно счастьем и грустью. Рука, которая не решалась коснуться лица, осторожно протянулась и коснулась щеки. Он нежно провел пальцами по коже, глаза сияли нежностью, а губы дрожали, когда он одними губами произнес ответ: — Возможность родиться, чтобы любить тебя. Хин не ожидал, что заплачет, но в тот момент, когда эти слова сорвались с его губ, слезы хлынули из его глаз, впитываясь в мягкую подушку без единого звука. Только его сердце знало, что он чувствовал, произнося это. Даже если ему придется страдать, Хин не обращал на это внимания. Пока он мог оставаться рядом с этим человеком, этого было достаточно. — Мне ничего не нужно от тебя, не нужно отвечать мне взаимностью. Просто позволь мне любить тебя, — прошептал Хин в холодную тьму. Слезы текли по его щекам, сердце сжималось беззвучно. Он знал, что никогда не получит любви в ответ, знал, что это одностороннее чувство, знал, что его сердце никогда не будет наполнено. Но это не имело значения. Пока он мог любить, он был счастлив. Может, он винил в этом волнение дня рождения или нежность, которую никогда раньше не получал, но он осмелился прижаться к широкой груди, чего обычно не делал. Он вдыхал знакомый запах, чувствуя тепло, исходящее от тела Тулa. Близость заставила именинника снова прошептать, на этот раз еще тише: — Люблю. «Я люблю тебя» Хотя в реальности это звучало, как шепот, в сердце Хина это было громче, чем крик. Он знал, как долго он чувствовал это. Ха… Хин вздрогнул, слезы почти высохли, когда рука, лежащая на его талии, крепче прижала его к себе. Нога Тула обвилась вокруг его голой ноги, словно он был просто мягкой подушкой. Лицо Хина уткнулось в его грудь еще сильнее. Он замер, пока его сердце колотилось так громко, что он не слышал ничего вокруг. Он боялся, что господин услышит... боялся, что ему не позволят любить. — Кхун Тул... — прошептал он, но дыхание Тула оставалось ровным, как и раньше. Ответом была только... Тишина. Хин вздохнул с облегчением. Он попытался отодвинуться, но объятия были слишком крепкими. Он сдался, решив, что в любом случае не сможет заснуть. Но тепло объятий в комнате с холодным от кондиционера воздухом, знакомый запах и самое удобное место для отдыха медленно убаюкивали его. Глаза закрылись, он зевнул, и сонливость, смешанная с умиротворением, медленно окутала его. В конце концов, он закрыл глаза. Раз Тул сказал ему быть немного более эгоистичным, он решил последовать этому совету... наверное, это было нормально. Хин легко погрузился в сон, в отличие от... Тула. Хотя комната была тихой, совсем не такой, как несколько часов назад, и только звук кондиционера нарушал тишину, господин, который, казалось, искал утешения в объятиях своего близкого слуги, открыл глаза в темноте. Тул не смотрел на человека в своих объятиях. Он смотрел в окно, на ночное небо, размышляя о том, что услышал своими ушами. Он знал это в глубине души, но услышать это так ясно было потрясающе. Он не был уверен, что это за чувство. В его груди было странное жжение, сладкое и тревожное, заставляющее сердце биться не в ритме. Это не было гневом или ненавистью. Хотя он всегда знал, что Хин был его утешением, местом... — Ты, наверное, самый жалкий человек в мире, если родился, чтобы любить такого, как я, — прошептал Тул, его голос был так же тих, как и слова Хина. Его большая рука нежно погладила черные волосы, затем погрузилась в них, осторожно прижимая голову Хина к своей шее, и крепко обнимая за талию. Хотя Тул считал любовь лишь иллюзией, созданной людьми, слова Хина глубоко врезались в сердце холодного человека, который с детства жил только местью. Может, потому, что та, кого он ненавидел больше всего - его бабушка, уже умерла, его разум начал думать о странных вещах, которые ему нравились. Эти рассуждения смягчили его строгое выражение лица, а губы, которые обычно изображали мягкую улыбку, изогнулись в более широкую, более искреннюю улыбку. Он чувствовал себя спокойнее... и счастливее. Тул сказал себе, что даже если любовь казалась раздражающей, если она позволяла Хину оставаться его утешением, почему бы не позволить этому продолжаться? Его тело расслабилось, и он снова закрыл глаза. Он не хотел думать ни о чем, кроме удовлетворения от того, что Хин был здесь. Этой ночью двое мужчин, которые не могли жить друг без друга, держали друг друга в объятиях. _____________ Вот и всё, дорогие читатели! Эта пара действительно сладко-горькая, не так ли? Сейчас уже наступил июнь, и я планирую завершить эту историю о Туле до конца месяца. Должна справиться... (если, конечно, ничего не помешает). Наверное, пора бы уже закончить, ведь эта история тянется очень-очень долго — я начала писать её ещё до "Главы Гика", а та уже давно завершилась много раз, ха-ха. Что касается текущего момента: как я уже говорила, **"Рождённые для любви"** — это история о том, как Хин родился, чтобы любить Тула, и в то же время Тул тоже родился, чтобы быть любимым Хином. Хотя он появился на свет с чувством мести, но когда месть утихла, его сердце начало осознавать что-то, что он долго скрывал внутри себя. Такая вот трогательная история их чувств, где ненависть превращается в глубокую привязанность и любовь. Спасибо, что остаётесь с этим произведением и продолжаете следить за судьбой этих героев! © MAME