Дыхание

Новости о младшем сыне семьи Метасанан распространились быстро. Все узнали, что Тин был арестован на вечеринке у друга, и полиция обнаружила наркотики почти у всех, кто там был. В Таиланде обсуждали ужасные поступки Тина, делая ситуацию ещё хуже. Все, кто слышал новости, верили, что Тина отправили учиться за границу, чтобы скрыть его непристойное поведение. Хотя в тот день... Тин не был ни в чём виноват.  После проверки на наркотики выяснилось, что Тин не употреблял их. Он настаивал, что просто пошёл на обычную вечеринку к другу. Хотя он был оправдан по всем пунктам обвинения, в Таиланде новости о сыне известного богача ещё долго обсуждались. Раса не могла смотреть людям в глаза и кричала каждый раз, когда журналисты звонили с просьбой взять интервью.  — Почему ты ничего не делаешь? Заплати этим журналистам, чтобы они заткнулись! — Если бы я знал об этом раньше, я бы уже сделал это. Но я узнал новости одновременно с тобой, — Трай сказал с напряжённым голосом. У него были свои люди в медиа, чтобы отслеживать любые темы, которые могли повлиять на компанию, и останавливать их до публикации. Но на этот раз Трай ничего не знал. К тому времени, как он узнал, история о его младшем сыне уже была на первых полосах газет. Даже если бы он приказал остановить распространение, фотографии Тина уже разлетелись по интернету.  — Сделай что-нибудь! Теперь мне стыдно смотреть людям в глаза!!!  — Тогда просто оставайся дома.  — Трай! Теперь я умираю от стыда. Все спрашивают, как я воспитываю своего сына. Тин стал таким безрассудным ребёнком. Я боюсь встречаться с друзьями.  — Тогда перестань думать о себе и подумай о сыне хоть раз!  Трай был спокойным человеком. Даже если происходило что-то ужасное, он оставался хладнокровным. Но сейчас мужчина с раздражением кричал на жену, заставив явно шокированную Расу широко раскрыть глаза. Но через мгновение её лицо исказилось от обиды.  — Ты ещё смеешь говорить это! Это ты никогда не интересовался сыном. Это я воспитывала Тина сама!  — Ты просто выставляла Тина напоказ. Тина воспитывал Тул, а не ты, — Трай сказал с раздражением, и это заставило Расу кричать в лицо.  — Это всё из-за твоего проклятого сына! Это из-за Тула!!!  — Ты заходишь слишком далеко, Раса. То, что ты не воспитывала сына сама, не значит, что ты можешь сваливать вину на моего сына.  — Ты что, говоришь, что Тин не твой сын? Ты всё ещё любишь эту золотоволосую женщину, да? Поэтому ты вообще не заботишься о Тине. Скажи мне, скажи мне! — разговор о Тине превратился в историю многолетней давности, и Трай стиснул зубы, сказав холодным голосом:  — Если бы моя мать не выбрала тебя, всё бы не стало так плохо.  — Аааааа! Трай! — Раса бросилась бить мужа, который тоже потерял терпение. Их крики разнеслись по всему особняку Метасанан.  Теперь атмосфера в доме была наполнена унынием. Все шептались о Тине без остановки. Большинство верило газетам, потому что сами сталкивались с ужасным поведением мальчика. Только семья Кон Хина защищала Тина, говоря, что он невиновен. Но... никто не верил.  Привычки Тина, которые Тул взращивал более десяти лет, теперь дали о себе знать.  Хин не знал, как долго Тул готовил эту драму. Он не задумывался об этом, пока не случился этот инцидент. Он понял, почему в последнее время босс часто получал звонки из-за границы. Всё было подготовлено заранее. Но поскольку Хин сам едва справлялся, он не успел остановить этот хаос.  Он не смог защитить Тина. Он не смог остановить Тула от того, чтобы снова причинить боль своему сердцу.  На этот раз всё было как тогда, когда Тул косвенно убил бабушку. В конце концов, человеком, который будет мучиться от чувства вины всю жизнь, будет сам босс. Хин хотел найти способ разрешить эту ситуацию, но все узлы были так запутаны, что он не знал, с чего начать.  И сегодня Тин вернулся в Таиланд.  — Почему это ты приехал за мной? А где Пи Тул?  И снова Хин был отправлен встретить Тина в аэропорту. Едва избежав бдительных журналистов, мальчик начал капризничать, не увидев своего любимого старшего брата. Хин не мог сказать, что только Хин и отец были готовы встретить этого молодого человека.  — Пи Тул ждёт дома.  В машине воцарилась тяжёлая тишина, прежде чем молодой человек на заднем сиденье заёрзал.  — Я не употреблял наркотики.  — Да, — Хин ответил вежливо.  — Я действительно не употреблял наркотики. Я никогда не был на такой чёртовой вечеринке. Но когда я пришёл, появилась полиция. Я не употреблял наркотики.  — Да.  — Я сказал, что не употреблял наркотики. Может, я и трахал женщин, но я не употреблял наркотики. Слушай меня, чёрт возьми!!! — Тин кричал в машине, как ребёнок, боящийся наказания, но использовал агрессию, чтобы скрыть свою вину. Это заставило Хина посмотреть на юного господина через зеркало заднего вида и твёрдо ответить:  — Я верю тебе.  Тин открыл рот, чтобы крикнуть, но вместо этого замолчал, опустил голову и прижал подбородок к груди. Его руки дрожали на коленях.  — Я не делал того, что написали в газетах. Тин не делал этого.  Хин понимал, что он был не тем, кто должен верить Тину. Единственный, кто был важен, был его старший брат, который был для него единственной семьёй.  Хотя Тин был избалованным, он знал с момента ареста, с какими взглядами он столкнётся. Все, кто не верил его словам, все, кто относился к нему, как к очередному придурку. Но был только один человек, которого Тин боялся больше всего — его старший брат.  Если старший брат возненавидит его, Тин думал, что у него ничего не останется.  — Я не делал этого. Я не делал этого, — Тин бормотал себе под оставшуюся часть пути, пока машина не въехала за ворота дома.  — Кхун Тин.  Прежде чем Хин вышел из машины, чтобы открыть дверь для младшего сына Метасанан, он повернулся и встретился взглядом, сказав твёрдым голосом:  — Я верю, что Кхун Тин — хороший мальчик. Я всегда верил в это.  Тин замер, случайно взглянув на бровь, где волосы скрывали шрам. Он чувствовал себя виноватым, но, поскольку ему никогда не приходилось извиняться перед кем-либо, молодой человек высоко поднял голову с высокомерным видом.  — Мне всё равно, веришь ты мне или нет, — закончив, он сам вышел из машины, чтобы встретиться с самой страшной реальностью.  Люди, которые ждали Тина, включали так же отца, мать и старшего брата.  Момент, о котором Тин мечтал с тех пор, как впервые уехал учиться за границу, момент, когда он хотел, чтобы все встретили его с любовью. Но на этот раз Тин знал, что его надежды никогда не сбудутся, потому что то, что все были здесь, означало, что что-то случилось, и причиной был он сам.  — Тин, как ты мог так поступить? Ты знаешь, как мне теперь стыдно смотреть людям в глаза? — яростным голосом мать сказала, на что Тин ответил без колебаний:  — Тогда просто спрячь своё лицо. Никто не хочет видеть его.  — Тин, как ты можешь так говорить с матерью!  Тин игнорировал крики матери, игнорировал взгляд отца. Он пошёл прямо к единственному молчаливому человеку, взял за руку единственного брата, поднял голову и посмотрел с мольбой в глазах. — Пи Тул, Тин не делал этого. Тин не употреблял наркотики. Пи Тул, пожалуйста, верь мне. Пожалуйста, верь мне.  — Тин, нам нужно поговорить об этом позже.  — Но Пи Тул верит мне, да?  — Тин.  — Пи Тул не злится на меня, да? Не злится? — Тин тряс руку старшего брата, как маленький ребёнок, что было так давно. Но то, что старший брат всё ещё не смягчился, и его взгляд не изменился, заставило Тина говорить громче.  — Пи Тул, поверь мне. Пожалуйста, поверь мне. Тин не делал этого. Пусть другие не верят, но ты должен поверить мне, — и высокомерный Тин покраснел, словно готовый заплакать, глядя только на своего старшего брата.  Этот момент казался вечностью для Хина, который опустил взгляд.  «Ты не должен был так поступать. Ты не должен был так поступать» — Тин, иди в дом. Нам надо поговорить с тобой.  Именно тогда Трай прервал сцену, отвлекаясь от криков Расы, которая кричала: "Я твоя мать!", и от неловкости, которая витала в воздухе. Трай сказал строгим голосом, не потакая, но и не сердясь, что заставило Тина взглянуть на отца, а затем снова посмотреть на старшего брата.  — Иди. Мы поговорим позже.  — Обещаешь? — Тин потребовал подтверждения, пока старший брат не кивнул. Тин последовал за отцом в дом, сопровождаемый матерью, которая всё ещё не переставала кричать. Остался только Тул, стоящий в одиночестве, и Хин подошёл, чтобы встать рядом.  — Ты причиняешь себе боль.  — Я нет, — Тул закрыл глаза, сжав кулаки.  — Ты любишь кхуна Тина. Даже если ты ненавидишь отца, ты любишь кхуна Тина.  — Я не люблю его.  — Кхун Тин — это семья, которую ты любишь. Ты ещё можешь исправить это, — Хин сказал умоляющим голосом. Как он мог не видеть, что в тот момент, когда Тин смотрел на старшего брата с мольбой в глазах, мужчина перед ним выглядел растерянным и неуверенным. Тул никогда не чувствовал этого по отношению к бабушке.  — Ты сам вырастил кхуна Тина. Всё ещё можно исправить.  — Хм, с каких пор ты стал переговорщиком?  — Кхун Тул, — Хин умолял, глядя на человека, который сжал кулаки и стиснул зубы.  — Он причинил тебе боль.  — Кхун Тин не причинил мне боли.  — Он меня уничтожит. — Кхун Тин любит тебя больше, чем кого-либо.  — Он заберёт у меня всё.  — Всё, что есть у кхун Тина, — это ты, — Хин умолял и уговаривал, глядя в глаза, которые менялись с надеждой. Он думал, что ещё может исправить всё это. Нет, Тул может. Этот мужчина может всё. Поэтому он не хотел, чтобы всё стало слишком поздно.  Но...  Европейский автомобиль подъехал прямо ко входу, и Хин точно знал, чья это машина...  Вади.  В тот момент Хин побледнел, его руки задрожали, и он отступил, намереваясь вернуться в дом, но Тул схватил его за руку и крепко держал, ожидая, пока женщина выйдет из машины с озабоченным выражением лица.  Всего за короткое время, что они не виделись, Напхавади заметно похудела. Её глаза, которые когда-то сияли жизнью, теперь были полны беспокойства и тревоги. Женщина быстро подошла к Тулу, не задумываясь, и крепко схватила его за руки.  — Почему ты не отвечаешь на звонки Вади? Я пыталась связаться с тобой несколько дней.  — Успокойся, нонг Вади.  — Я не могу успокоиться. Мне нужно тебе кое-что сказать, — Напхавади даже не обратила внимания на то, что Хин стоял позади Тула. Она смотрела на своего возлюбленного с упрёком, и её глаза начали краснеть, показывая, что она вот-вот заплачет.  — Мне тоже нужно тебе кое-что сказать.  Тул бросил взгляд на человека, стоящего позади, а затем снова посмотрел на женщину, которую он когда-то считал красной дорожкой к полноценной жизни. Если бабушка говорила, что он — неполноценный полукровка, то Вади была женщиной благородной крови, которая идеально ему подходила. Но Тул уже сделал свой выбор.  Он сделал выбор в тот момент, когда Хин сказал, что уйдёт от него.  — Пи Тул, ты должен сначала выслушать Вади. Дело Вади... другое, — девушка заплакала, подойдя ближе к Тулу, подняла голову и посмотрела на мужчину с мольбой в глазах, совсем, как Тин.  Тул начал подозревать, что что-то не так.  — С нонг Вади всё в порядке?  Хотя он хотел покончить с этим сегодня, Тул начал беспокоиться о бледном лице своей девушки. Но затем его карие глаза широко раскрылись от шока, когда Напхавади подняла руку и коснулась своего живота.  Он был ошеломлён, прежде чем Вади произнесла дрожащим голосом:  — Вади беременна. Вади беременна, Пи Тул.  В тот момент не только Тул почувствовал, как будто его ударили. Хин тоже почувствовал, как мир рушится перед его глазами.  Ни один из мужчин не пошевелился, когда Напхавади бросилась обнимать Тула, плача о том, как она боялась сказать ему сегодня, как боялась, что не сможет связаться с ним, как боялась, что беременна и не может никому сказать. Это было то же самое чувство, что испытывал Тул.  Тул испугался, как только узнал, что женщина перед ним... беременна его ребёнком. Он обернулся, чтобы посмотреть на важного для него человека, что стоял с решительным выражением лица. Он боялся больше, чем если бы ему приставили пистолет к голове.  *** — Ты уверен, что хочешь так поступить?  — Да. Я знаю, что это неблагодарно, но я...  — Нет, это не неблагодарность. Хин, это не так.  В кабинете Трая Метасанана человек, стоящий перед столом, был не младшим сыном, который устроил истерику и заперся в своей комнате, а Пхаттхафи, который стоял спокойно и уверенно, с решительным взглядом человека, который принял решение. Хотя его глаза были красными.  И то, что Хин сказал, что его просьба была неблагодарной, заставило Трая поднять руку, чтобы остановить его.  — Я никогда не считал, что нанял твою семью, чтобы сделать доброе дело. Разве твой отец не говорил тебе, что это я тот, кто в долгу перед вами, а не наоборот? — Трай сказал твёрдым голосом, вспоминая события почти двадцатилетней давности.  В тот день, когда женщина, к                    оторую он любил больше всего, ушла, оставив ему маленького сына, Трай был, как мёртвый. Он был пьян, в ярости, но не мог позволить себе устроить сцену дома, не хотел, чтобы Тул видел его в таком жалком состоянии. Он пошёл пить на улицу, попал в неприятности и был избит до полусмерти. В тот момент его спас отец Хина. Хотя у того не было ни гроша в кармане, он вернул Траю кошелёк со всем содержимым.  Если бы не отец Хина в тот день, он мог бы умереть в куче мусора.  Хотя именно Трай был в долгу, вся семья Хина считала, что это они в неоплатном долгу перед ним за то, что он нанял их для работы в своём доме. Трай хотел хороших людей, которые не подчинялись бы его матери. Людей, которые защитили бы его сына, когда его не было дома. И эта семья выполнила эту задачу на все сто. Не только отец, не только мать, но и маленький мальчик, который стал другом того, кого его мать избивала до крови.  Это он был в долгу перед этой семьёй. Если бы не отец Хина, он бы умер. Если бы не Хин, его сын жил бы, как мёртвый.  Теперь этот мальчик вырос и стал мужчиной, оставаясь рядом с его сыном, как и раньше. Хин пожертвовал своим детством. Хин никогда не играл, как другие дети. Хин никогда не делал того, что делали другие дети. Так почему он не может дать Хину то, о чём он просит? Только...  — Я не осуждаю тебя за это решение, но ты уверен? — Трай посмотрел в красные глаза молодого человека, в которых он видел только слёзы. Но Хин твёрдо подтвердил:  — Да. Я принял решение.  — А Тул знает?  Трай посмотрел на лицо Хина, который вот-вот расплачется, и почувствовал жалость к себе. Он не смог помочь ни одному из своих сыновей. Он не смог помочь старшему сыну, не смог помочь младшему и не смог помочь тому, кого он считал своим сыном. Если бы он был сильнее, никому не пришлось бы так страдать.  — У кхун Тула есть кхун Вади.  — А у тебя будет кто-нибудь?  Хин закрыл глаза, позволяя слезам течь, чувствуя себя в тупике.  — У меня есть... воспоминания... за последние десять с лишним лет... — Хин говорил, не сдерживая рыданий. Его плечи дрожали, но он должен был быть твёрдым в своём решении, потому что у него не осталось выбора. Единственный способ закончить всё это — это уйти. Внезапно Хин опустился на колени перед своим благодетелем и поклонился.  — Простите, кхун Трай. Мне жаль, что я больше не могу защищать кхуна Тула. Я больше не могу этого делать.  Трай сразу же подошёл и схватил Хина за плечи, видя только боль этого молодого человека.  — Я хочу выполнить эту обязанность, но я не могу остаться... Мне нужно уйти.  — Хин.  — Я прошу отпустить меня из этого дома.  Это был единственный путь.  Трай смотрел на Хина с жалостью и сочувствием. Он хотел удержать его, но это причинило бы ещё больше боли. Его рука сжала плечо сильнее.  — Ты знаешь, что можешь вернуться в любой момент, да? Ты знаешь, что он всегда будет нуждаться в тебе?  Иногда Трай, возможно, знал всё лучше всех, но, как неудавшийся отец, он никогда не знал, что делать для всех своих детей.  Хин поклонился до пола перед Траем и сказал дрожащим голосом:  — Но не сейчас. Не сейчас.  Сейчас человек, в котором нуждается кхун Тул — не он, и он должен уйти.  Кхун Тул был для него всем миром, и он должен уйти, чтобы этот мир продолжал существовать.  — Что, если я предложу тебе выбор?  И это заставило Хина поднять глаза, полные слёз, на своего благодетеля.  *** Хин остановился в гостиной на втором этаже, где хранилось много дорогого алкоголя. Он вытер лицо, которое выглядело ужасно, глубоко вздохнул и посмотрел на свои дрожащие руки пустыми глазами. Он в сотый раз спросил себя, правильно ли он поступает, но, как бы он ни думал, он не видел другого выхода.  Не только из-за Напхавади, но и из-за ребёнка, который сейчас в её утробе.  Этот факт заставил Хина снова глубоко вздохнуть, а затем он открыл дверь и вошёл в комнату.  Запах алкоголя заставил молодого человека замереть, когда он увидел мужчину, сидящего и пьющего в центре комнаты.  — Кхун Тул.  — Я не хочу слушать!  Как только Хин заговорил, Тул закричал так громко, что он слегка опустил голову. Но всё же подошёл и остановился перед ним, взял стакан с алкоголем из руки Тула и поставил его на стол.  — Мне нужно сказать тебе.  — Я сказал, что не хочу слушать!  Тул поднял голову и закричал, но его глаза были такими же красными.  Старший сын Метасанан был умён, и умный человек знал, что Хин сделает, даже прежде, чем тот вошёл в кабинет его отца. Когда он пришел в себя, Тул уже пил алкоголь, как воду, а слёзы капали из его глаз.  Если он выслушает, это значит, что он больше не увидит его. Поэтому он не хотел слушать.  — Кхун Тул, пожалуйста, — Хин умолял со слезами, — Пожалуйста, выслушай, что я хочу сказать.  — Нет, я не буду слушать, — Тул опустил голову, закрыл лицо руками, скрывая слёзы, стекающие по щекам.  — Я не буду слушать ничего. Я не буду слушать.  Хин сдержал рыдания, увидев беспомощное выражение лица своего господина. Он протянул руку, чтобы коснуться широкого плеча, и сказал с болью в сердце:  — Я ухожу завтра.  — Я не позволю тебе уйти! Ты слышишь, я не позволю тебе уйти!  Внезапно Тул схватил стакан с алкоголем и швырнул его в стену за Хином, сползая с кресла на пол. Он знал, что Хин выберет этот путь, но он не позволит.  — Я не позволю тебе уйти.  — Кхун Тул, это единственный способ.  — Нет, это не так. Я найду выход. Я должен...  — Кхун Тул, мы оба знаем, что выхода нет, — Хин опустился, чтобы схватить плечи мужчины, который плакал, не сдерживаясь, — Кхун Вади беременна. Она беременна твоим ребёнком.  — Которого я не хочу! — Тул поднял голову и закричал, но Хин покачал головой.  — Нет, ты хочешь. Ты знаешь это.  — … — Ты всегда хотел семью, кхун Тул, — Хин сказал со слезами, пытаясь улыбнуться, чтобы утешить, но его улыбка была наполнена такой грустью, что это разбивало сердце, — Ты всегда хотел семью. Людей, которых ты любишь и которые любят тебя. Сейчас кхун Вади собирается дать тебе этого человека, чего я не могу сделать. Пожалуйста, не говори, что ты не хочешь его, потому что ты знаешь лучше всех, что ты хочешь.  — Нет, человек, которого я хочу — это ты! — Тул кричал сквозь слёзы.  Хин медленно покачал головой.  — Я больше не могу быть рядом с тобой.  — Нет, нет! — Тул бросился к нему, схватил его за руку и отчаянно замотал головой, — Нет, я не позволю тебе уйти.  — Я должен уйти. Я должен... — Хин глубоко вздохнул, чтобы произнести следующую фразу, — ...Я должен уйти, чтобы твой мир стал совершенным.  Он был лишним в этом мире.  Мир Тула должен был быть заполнен доброй женщиной, такой, как Вади, и милым ребенком, рожденным от любви. Это был идеальный мир, и в нем не было места для него.  Хин не мог разрушить эту картину своими руками. Если бы Тул снова выбрал его, это означало бы не только потерю Вади, но и маленькой жизни, которая только что зародилась. Он больше не мог позволить Тулу причинять боль другим. Все должно было закончиться здесь.  — Мой мир — это ты, — возразил Тул, словно маленький мальчик, спорящий с родителями, — Весь мой мир — это ты.  Хин покачал головой, взял руку Тула и нежно поцеловал ее, прижав ко лбу.  — Я всего лишь бесполезный Хин, кхун Тул. Я не могу быть твоим миром. Выбрось меня. Я не достоин быть твоим всем, — он любил этого мужчину всем сердцем, и именно поэтому больше не мог оставаться здесь.  — Нет, ты обещал, что не оставишь меня.  Когда Хин попытался вырваться, Тул крепко схватил его за руку, отчаянно мотая головой.  — Я никогда не оставлял тебя, кхун Тул. Ты всегда был единственным, кого я любил. Это никогда не изменится. Ты всегда будешь в моем сердце, — Хин прижал руку Тула к своей груди, другой рукой вытирая слезы своего господина. Он улыбнулся сквозь слезы.  Затем он отпустил обе руки, встал и посмотрел на мужчину, которого любил, сжавшегося на полу и рыдающего в полном отчаянии.  — Теперь я тебе не нужен. Ты больше не одинок.  Хлоп! — Не бросай меня.  Тул схватил Хина за ногу, поднял голову и с болью в голосе спросил: — Даже если я люблю тебя, ты все равно уйдешь? — Кхун Тул, не делай этого.  Но Тул только крепче обнял ногу Хина, умоляя, теряя достоинство.  — Я люблю тебя... Хин, я люблю тебя. Не бросай меня, пожалуйста, не бросай.  Слова любви, которые Хин так хотел услышать всю свою жизнь, наконец прозвучали, но в тот момент, когда все рушилось.  — Я тоже люблю тебя.  — Тогда не уходи...  — Но твоему ребенку нужен отец.  Хин прервал его, затем, собрав всю волю, высвободил свою ногу из захвата Тула. Он попытался улыбнуться, желая, чтобы Тул запомнил его улыбку, а не слезы. Но это была самая мучительная улыбка, которую только можно представить.  — Этот ребенок... пожалуйста... подари ему любовь. Не позволяй ему вырасти в боли, как ты. Кхун Тул, я умоляю тебя, живи ради него. Воспитывай его так, как ты всегда хотел. Если у тебя нет причины жить... живи ради него. Ради своей крови... пожалуйста. Пусть это будет моя последняя просьба, — Хин произнес все это с болью в сердце, глядя на красивое лицо, на густые брови, которые так часто хмурились, на высокий нос, выдававший западные корни, на губы, которые так часто касались его. Он запоминал каждую деталь, затем медленно отступил назад, — Обещай, что не будешь искать меня.  — Ты убиваешь меня.  — Обещай, —Хин настаивал, — Я умоляю тебя.  — Ты убиваешь меня, — повторил Тул, глядя на того, кто смотрел на него с решимостью.  — … — Я... я не буду искать тебя.  — Обещай, что будешь счастлив.  — Ты просишь того, что я не могу дать, — Тул задыхался. Образ, который он так хотел запомнить, расплывался из-за слез.  — Обещай, что хотя бы попытаешься.  Он не хотел обещать, потому что знал, что не сможет сдержать слово.  — Я... попытаюсь.  Потому что это было то, о чем просил тот, кого он любил.  Он попытается жить дальше без него.  Тул смотрел, как тот, кого он любил, уходит, когда уже слишком поздно. Он смотрел, пока Хин не исчез из виду, затем опустил голову на колени. И тогда мужчина, потерявший все, разрыдался в полном отчаянии.  — Я люблю тебя... я люблю только тебя.  Его рыдания были полны боли и страданий, достойных той глупости, которую он осознал слишком поздно.  Он не хотел мстить. Ему просто нужен был тот, кто будет любить его.  Когда тот, кого он любил, ушел, Тул стал похож на тело без души.  Тул понял... Хин был, как воздух. Без воздуха... он был мертв, даже будет жив.  Он пил и пил, пытаясь заглушить боль, но это только отдалило его от реальности, даже от брата, который был последней семьей, оставшейся у него.  Тул пытался остановить себя. Он не хотел, чтобы все, что Хин пытался ему сказать, оказалось напрасным.  Тин был последней семьей, которая у него оставалась. Но когда этот человек появился в самый мучительный момент, Тул не смог сдержаться.  — Я никогда не считал тебя братом! Я должен был убить тебя с самого начала! Он действительно не мог сдержать то, что вырывалось из его уст.  В ту ночь Тул потерял не только того, кого любил. Он потерял последнюю семью, которая у него была.  В конце концов, Тул Метасанан... остался ни с чем.  ________________________ Справедливо ли то, что с ним происходит сейчас? В этой главе раскрывается многое о взаимоотношениях Тина в "Случайной любви" и его старшего брата в этой истории. Почему Тина обвинили в употреблении наркотиков? Почему он вернулся в Таиланд? Почему Тул, который всю жизнь лгал, внезапно сказал правду своему единственному младшему брату? Потому что все события произошли одновременно, как огромная волна, которая обрушилась на него. Я всегда верю в закон кармы — однажды всё возвращается к нам, просто мы не знаем, в какой форме это произойдет. И сейчас Тул как раз пожинает плоды своих поступков. День, когда он думал, что получил всё в своих руках, стал днем, когда он понял, что потеряет самого важного человека в своей жизни. Человека, который был для него, как воздух, как сама жизнь. Его младший брат, который был для него единственной семьёй... Он не может умереть, потому что дал обещание важному человеку. Как бы сильно он ни ненавидел себя, пути к отступлению нет. Это то, с чем он вынужден столкнуться. ©MAME