Дыхание

— Ты даже не останешься, чтобы получить диплом? — Я даже не остаюсь до экзаменов, как я могу получить диплом? В аэропорту СуварНабхуми, который был воротами страны, Хин остановился перед входом в зону вылета. Он обернулся, чтобы посмотреть на двух людей, которые пришли проводить его. Это были не Тул и не члены его семьи, а близкий друг, которые знал всю правду, и младшая, которая случайно оказалась втянута в эту историю.  Накроб и Роуз.  Хин улыбнулся своему другу, глаза которого были красными от слез, а затем перевел взгляд на красивую девушку, которая тоже смахивала слезы.  Если говорить честно, Хин еще не мог считаться полностью окончившим бакалавриат, ведь даже не наступила неделя экзаменов. Но благодаря Траю, который договорился с преподавателями, Хин смог сдать экзамены раньше всех по другим заданиям. Таким образом, он считал, что уже завершил учебу. Что касается документов, Трай пообещал разобраться с этим позже. Поэтому не было и речи о том, чтобы остаться на выпускной, даже до дня окончания учебного курса.  А почему он так спешил? Потому, что Хин хотел уехать как можно скорее.  Он не хотел видеть, как Тул стоит рядом с Напхавади, так же как не хотел разрушать этот прекрасный мир. Он больше не мог оставаться здесь. Он не мог оставаться в Таиланде, потому что это было слишком близко. Изначально он планировал сам подать заявку на стипендию, но Трай любезно оплатил все за него.  Хин не знал, сможет ли он когда-нибудь отплатить за эту доброту. К тому же, он даже не успел объяснить своим родителям, почему так спешно собирает вещи и уезжает из дома. Но благодаря объяснению Трая, они не задавали лишних вопросов, просто сказали: «Делай все, как всегда, на полную катушку».  — Когда ты вернешься? —...Я не знаю, —ответил Хин с грустной улыбкой после паузы.  Это заставило Накроба крепко схватить его за руку.  — Эй, Хин, почему ты не сказал мне о таком важном решении? — Накроб возмущался, его лицо покраснело от гнева, а рука сжала руку друга еще сильнее.  — Даже если у тебя проблемы с... ним, ты ведь не собираешься порвать и со мной, правда? — Накроб с трудом сглотнул, потому что боялся за своего друга. Раньше он думал, что Хин просто мягкий и послушный, но сейчас, видя, как он сам принимает решения, Накроб был в шоке.  — Ты всегда будешь моим другом.  — Не говори так, будто ты уезжаешь навсегда.  Хин лишь улыбнулся, не отвечая, потому что именно так он и думал.  Он не знал, какую роль он может сыграть в будущем семьи Тула. Поэтому он не должен был оставаться здесь если хотел, чтобы его господин имел полноценную семью.  Отец, мать и ребенок.  Видите? Для него здесь не было места.  —Ты слишком много думаешь. Я не порву с тобой.  Накроб не верил ни единому слову Хина. Ему казалось, что как только Пхаттхафи пройдет через эти двери, он удалит все контакты людей, которых знал, чтобы полностью отрезать себя от Таиланда.  От людей здесь. От человека, который только что объявил о своей помолвке сразу после окончания учебы.  Накроб был в ярости. Он ворвался к Тулу, но состояние жениха заставило его понять, что не только Хин был мертв внутри, но и Тул, казалось, забыл, как дышать.  Они любили друг друга, но не могли быть вместе.  Это был вывод, к которому пришел Накроб.  — Пи Хин, ты должен присылать весточки, ладно? Роуз клянется, что не скажет этому подлецу ни слова, — Роуз схватила другую руку Хина, сжала ее и умоляла сквозь слезы.  — Нонг Роуз, не называй его так, пожалуйста.  — Но... — Пожалуйста, забудь все, что ты знаешь, и смотри на него, как на старшего, которого ты уважала, хорошо? — даже уезжая, Хин все еще заботился о том же человеке. Он смотрел на младшую, пока та не кивнула, а затем повернулся к другу, — Накроб.  — Я не буду.  Неудивительно, что Тул и Накроб были друзьями. У них были похожие характеры. Еще до того, как Хин успел что-то сказать, Накроб уже возразил.  Но Хин тоже не слушал.  — Не рви с ним связь, ладно? Он может быть человеком, который не любит показывать свои чувства, но он одинок. У него нет никого, кого он мог бы назвать настоящим другом, кроме одного человека - тебя. Пожалуйста, продолжай быть его другом, — Хин умолял, его глаза ясно выражали заботу о человеке, который не стоял здесь.  — Я не... Я постараюсь, — наконец согласился Накроб.  Когда оба пообещали выполнить его последнюю просьбу, Хин сделал шаг назад и улыбнулся им.  — Передайте ему... Я хочу, чтобы он был счастлив.  Это было единственное желание, которое Хин лелеял с детства.  Пусть Тул будет счастлив, даже если ему придется уйти.  Накроб поднял руку, чтобы скрыть слезы, а Роз тихо плакала. Хин помахал им в последний раз, затем развернулся и прошел через дверь.  Он уходил от человека, которого любил, чтобы сделать его мир совершенным.  Хин улыбался сквозь слезы и шептал ветру:  — Пусть ты будешь счастлив.  *** Новости о младшем сыне семьи Метасанан растворились в воздухе, как и сам Тин, который снова был отправлен за границу, но на этот раз с чувством, будто весь мир предал его, оставив только боль и обиду на старшего брата.  Скандальные новости были заменены радостными — о помолвке прекрасной девушки из знатной семьи Напхавади и старшего наследника Метасанан, Тула.  Эта новость вызвала большой ажиотаж в обществе, ведь пара решила пожениться сразу после окончания учебы. Хотя ходили слухи, что невеста беременна, и поэтому свадьба была такой поспешной, но никто не говорил об этом в негативном ключе. Особенно после того, как все увидели, насколько идеально они подходят друг другу.  Еще раз Раса подняла голову в обществе, но теперь... как заботливая мать Тула.  Единственный способ сохранить ей лицо — держаться за Тула, как можно крепче. Все шло так, как хотел Тул десять лет назад.  Тул был законным наследником в глазах всех.  Тул — идеальным мужчиной, рядом с которым стояла прекрасная Напхавади.  Тул был тем, кого семья Месатанан не могла игнорировать.  Тул поднялся над всеми, кто когда-то презирал его.  Но теперь Тул был человеком без сердца.  — Ты должен улыбаться своей невесте.  — Накроб.  Невероятно, но человеком, который стал свидетелем со стороны жениха на свадьбе Тула, был Накроб. И именно он упрекнул Тула за то, что тот не улыбался всю церемонию.  — Ты знаешь, где он? — спросил Тул, глядя в небо.  — Нет. Даже если бы знал, не сказал бы.  Тул повернулся, чтобы посмотреть на друга, и Накроб увидел слезы в его глазах. Затем Тул снова посмотрел на небо и медленно встал.  — Вот как? — И это все? Ты просто спросил о нем и все? — Накроб был так зол, что зарычал. Тул повернулся и улыбнулся ему. Это была улыбка без маски, как будто все притворство и ложь были разрушены.  Улыбка, полная боли.  Улыбка, которая говорила, что любимый человек ушел.  — Эй, Тул.  Тук-тук. — Пи Тул? Прежде чем Накроб успел что-то сказать, Напхавади постучала в дверь и заглянула в комнату с застенчивой улыбкой.  — Нонг Вади, зачем ты пришла? Тебе нельзя много ходить, врач же говорил, — Тул тут же подошел, чтобы поддержать девушку, его голос был полон нежности. Невеста сладко улыбнулась.  — Мама ищет тебя. Можно я одолжу Пи Тула на минутку, Пи Накроб? Накроб смотрел на перемену в выражении лица человека, которого он с трудом называл другом. Еще мгновение назад Тул выглядел так, будто был на грани смерти, но как только Напхавади вошла, он мгновенно превратился в идеального жениха. Накроб мог только наблюдать, как Тул провожал Вади из комнаты, а затем повернулся к нему.  В тот момент Накроб замер.  Тул улыбался, слезы наворачивались на его глаза.  —…Потому что он попросил меня сделать это.  Не только не искать его, но и сделать эту фальшивую семью счастливой.  Накроб мог только стоять в оцепенении, прежде чем резко провел рукой по лицу.  «Ты убил его, Хин»  Он думал, что и Тул, и Хин упали в пропасть страданий вместе.  *** После того, как Тул женился на Напхавади, он полностью погрузился в управление компанией Метасанан. Он работал без устали, расширяя существующий бизнес всего за несколько месяцев. Тул быстро завоевал репутацию успешного молодого бизнесмена, и люди шутили, что ему стоит уделять больше времени своей красивой жене. На что Тул отвечал мягкой улыбкой...  — Я хочу работать изо всех сил для своей жены и сына, который скоро родится.  Все видели в Туле преданного отца и талантливого сына Трая. Но никто не знал, что Тул делал все это, как робот. Он просыпался, шел на работу, вечером возвращался и играл роль заботливого мужа и отца. Он делал это каждый день, пока не наступил день Х.  День, когда он держал на руках маленького мальчика, только что появившегося на свет.  В тот момент, когда он посмотрел в темные глаза, унаследованные от Напхавади, он увидел другого человека, смотрящего на него. Того, кто сказал ему, что этот ребенок — причина, по которой Тул продолжает дышать, потеряв все. Его руки дрожали, глаза горели, и Тул крепко обнял плачущего мальчика.  Этот ребенок был причиной, по которой он продолжал жить.  Этот ребенок не должен был вырасти таким, как он.  Этот ребенок должен был иметь любовь и родителей.  Этот ребенок был причиной, по которой его любовь ушла.  Этот ребенок...  — Пхупха.  Имя, которое сорвалось с дрожащих губ Тула.  Имя, которое, когда кто-то спрашивал, почему он выбрал его, Тул отвечал с искренней улыбкой:  — Потому что он — крепкая любовь, которую я подарил одному человеку.  Напхавади покраснела от смущения.  Раса была тронута таким красивым ответом.  Все восхищались Тулом. Лишь немногие знали, почему мальчика назвали Пхупха.  Пхупха к Пхаттхафи.  Он был назван не в честь матери или отца, а в честь... сердца Тула.  Этот ребенок, которому Тул отдаст всю свою любовь, чтобы компенсировать то, что он никогда не смог сделать для другого.  «Если ты хочешь, чтобы я заботился об этом ребенке, я сделаю, как ты просил»  Вес малыша в его руках был весом, который лег на его плечи, связывая его с обещанием любимого человека, который ушел.  Тул плакал над невинным ребенком, который заставил его выбрать этот путь. Плакал над тяжестью в руках, над тем, что он не мог изменить, над кармой, которая преследовала его, делая оставшуюся жизнь похожей на жизнь мертвеца.  Каждую ночь Трай сдерживал слезы, глядя на своего сына, который стал пустой оболочкой.  Почему мужчины в семье Метасанан никогда не были счастливы?  Почему?!  *** Учеба не была проблемой для Хина, даже если это была магистратура за границей. Но ему пришлось привыкать к совершенно новой жизни. Он всегда следовал за одним мужчиной, и теперь, когда ему приходилось принимать решения самостоятельно, это стало сложно. А еще... одиночество по ночам.  Днем у Хина было много дел, но ночью он просто сидел, уставившись в телефон, и проводил пальцами по ручке с гравировкой «T.M.» часами.  Хин сидел в своей печали, пока часы отсчитывали время, пока не наступал рассвет. Каждую ночь он обнаруживал, что снова плачет.  Слово «скучаю» не могло описать то, что он чувствовал.  Восемь месяцев Хин жил, как человек без сердца.  «Он, наверное, уже родился, да?» Все произошло так, как предсказывал Накроб. Как только Хин покинул Таиланд, он избавился от старого телефона, удалил все контакты, чтобы случайно не набрать номер и не узнать новости о человеке, которого он любил. Потому что, если бы он узнал, что тот страдает, если бы узнал, что тот несчастен, он бы, не раздумывая, вернулся обратно.  Поэтому Хин жил, отрезав себя от всего, даже если это означало разрывать собственное сердце.  Он не знал о свадьбе Тула, не знал о ребенке, который должен был родиться. Он выбрал университет, где почти не было тайцев, и даже если он встречал соотечественников, Хин избегал общения с ними, чтобы не получать никаких новостей. Теперь он мог только предполагать, что ребенок, вероятно, уже родился.  — Как кхун Тул назвал его? Может, это выглядело странно — видеть, как Хин разговаривает с ручкой, но это помогало ему не сойти с ума.  — Он будет похож на кхуна Тула? Если у него будут такие же глаза, как у тебя, это будет прекрасно. Твои глаза такие красивые, твой нос такой прямой, твои губы такие идеальные. Если он унаследует твои черты, он будет очень красивым ребенком... точно, — прошептал Хин, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Он глубоко вздохнул, — Я молюсь, чтобы ты был хорошим ребенком, чтобы ты был здоровым, и, пожалуйста... помоги своему отцу.  «Помоги Тулу больше не чувствовать себя одиноким. Помоги заполнить пустоту в его сердце»  Хин молился звездам, как делал это каждую ночь.  — Пусть кхун Тул будет счастлив.  «Пожалуйста, я готов отдать все в своей жизни, чтобы этот мужчина был счастлив оставшиеся дни»  Хин был готов умереть в одиночестве, если это принесет счастье человеку в Таиланде. Он прижал лоб к ручке и рыдал изо всех сил.  Будет ли день, когда он перестанет плакать?.. Такой день, вероятно, никогда не наступит.  *** В то время, как звезды мерцали на небе, старший сын семьи Метасанан, гордость семьи, сидел за своим рабочим столом. В его руке был гладкий черный камень, который он перекатывал в ладони. Его глаза смотрели вдаль, губы слегка приподнялись в тонкой улыбке, словно он был погружен в сон, из которого не хотел просыпаться.  Тул видел день, когда они с Хином шли вместе по бескрайнему пляжу.  На том пляже были только они двое и камень в его руке.  В тот день Хин сказал, что он всего лишь бесполезный камень, который Тул может выбросить в любой момент. Странно, но Тул забрал этот камень с собой, хранил его в ящике стола, а затем начал носить с собой с того дня, когда Хин ушел. Вес этого камня помогал ему оставаться в здравом уме до сегодняшнего дня.  Тул закрыл глаза. За веками его ждали сны, от которых он не хотел просыпаться.  Он даже слышал звук волн и глубокий голос, произносящий слова любви в его голове.  Образ был настолько реальным, что Тул чувствовал тепло, касающееся его кожи.  — Пи Тул? Вздох! Тул вздрогнул. Знакомое до боли лицо человека, который улыбался ему, исчезло, заменившись красивым лицом Напхавади, которая обняла его за плечи и приблизила свое лицо к его. Тул выпрямился, подавив вздох, и мягко отвел ее руку.  — Что случилось, нонг Вади? — Что ты делал, Пи Тул? — Вади с любопытством посмотрела на его руку, которая двигалась.  — Ничего, — Тул улыбнулся, опустил камень в карман брюк и встал, чтобы девушка не села к нему на колени. Он сделал вид, что не замечает ее смущения.  — А где ребенок? — спросил Тул.  — Тетя Глин сказала, что присмотрит за ним до утра, — тонкий голос Вади звучал застенчиво, она подняла глаза, полные желания.  — Если ты устала, я могу присмотреть за ним сегодня, — но Тул продолжал делать вид, что не замечает, и сделал шаг к двери, чтобы пойти к повару, которая, вероятно, была в детской комнате рядом.  Хлоп! — Н-нет, Пи Тул, тетя Глин действительно хочет помочь сегодня, — но Напхавади схватила его за руку, заикаясь и краснея, не зная, как начать.  Сейчас Пхупха уже три месяца, но между ними не было ничего больше, чем легкие поцелуи в лоб или щеку. Это заставляло Напхавади волноваться, особенно после того, как подруга нашептала ей, что мужья часто заводят любовниц, пока их жены беременны. А Пи Тул...  Он такой красивый и успешный. Не говоря уже о других женщинах, даже когда он просто идет в офис, Вади боится.  Поэтому сегодня она собралась с духом, чтобы сделать первый шаг.  Раньше она говорила себе, что Пи Тул не прикасается к ней, потому что она только недавно родила. Сама Вади не была уверена, вернулось ли ее тело в форму. Но прошло уже три месяца, и подруга сказала, что это ненормально. Какой мужчина не прикасается к своей жене?  Эта мысль заставила девушку прижаться к нему и прошептать:  — Пи Тул... ты можешь.  — Что я могу? — Э-э... ну... — Вади опустила голову, стараясь изо всех сил, — Ну, это... как бы... э-э... Тул хотел бы просто выбежать из комнаты, но...  «Обещай, что постараешься»  Он услышал голос человека, который был далеко, и вес камня в кармане брюк заставил его улыбнуться своей красивой жене. Вместо того чтобы отстраниться, он взял ее за руку и повел к кровати. Выражение смущения на лице Вади сменилось крайним возбуждением, особенно когда Тул помог ей лечь на кровать.  — Нонг Вади, закрой глаза, — мягкий голос зазвучал над ее головой, и девушка послушно закрыла глаза.  Затем звук шелеста одежды, когда Тул снимал ночную рубашку Напхавади, сменился тихими сладкими стонами. Ее тонкое тело извивалось на кровати, реагируя на его поцелуи, которые рассыпались по ее ногам. Его руки ласкали ее, пробуждая желание по всему телу.  — Пи Тул... ах, Пи Тул... Ее стоны эхом разносились по комнате, особенно, когда Тул использовал свои губы, чтобы доставить ей удовольствие. Его длинные пальцы скользнули в узкий проход, двигаясь быстро, пока девушка не покраснела, стонала бессвязно, ее тело извивалось, выгибаясь навстречу его рту.  — Пи Тул...  Девушка приоткрыла глаза, надеясь, что он ляжет на нее, но Тул лишь нежно смахнул пот с ее волос и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо:  — Нонг Вади, не дави на себя. Ты только что родила Пхупха. Я беспокоюсь о тебе. Я не хочу, чтобы ты слишком уставала, — Тул улыбнулся и поцеловал ее в лоб, блокируя любые протесты.  Выражение растерянности на лице Вади сменилось сладкой улыбкой.  — Я пойду приму душ, а потом заберу Пхупха. Тетя Глин устала, она не справится с трехмесячным ребенком, — сказал Тул и направился в ванную, не оглядываясь.  Пока его молодая жена, краснея, думала, что он хочет поберечь ее, поэтому предпочел «разрядиться» в ванной, вместо того чтобы выплеснуть свои желания на нее, она быстро привела себя в порядок, чтобы самой пойти за Пхупха и не утомлять человека, который работал весь день. Она даже не подозревала, что, как только дверь закрылась...  Бум! Тул опустился на пол ванной, полностью обессиленный. Он прислонил голову к двери, достал камень из кармана и смотрел на него, пока изображение перед его глазами не расплылось.  — Я должен был сделать это, да? Вздох. Слезы текли по его лицу, пока он сжимал камень в руке.  — Это то, чего ты хотел? Если это было желание Хина, даже если это было против его воли, даже если он не хотел дышать, он должен был терпеть.  Это была карма, которая настигла его.  Хык, хык... хыы... Тул продолжал сжимать камень, плача в ванной, испытывая величайшую боль в своей жизни.  Тул был подобен целому миру и Хин должен был уйти, чтобы мир продолжал существовать… Но Хин был как дыхание. Без дыхания... Тул был мертв.  Он был мертв, даже живя.