Дыхание

Прошло несколько лет, и Тул Метасанан стал известен, как чрезвычайно успешный бизнесмен, привлекающий внимание, как в деловых, так и в социальных кругах. Многие женщины, не обращая внимания на мораль, готовы были стать его любовницами, но Тул неизменно отказывал, заслужив репутацию человека, который ставит семью выше всего.  Каждый раз, когда его спрашивали о личной жизни, Тул всегда отвечал, что все, что он делает — для жены и сына.  Напхавади стала красавицей, которой все завидовали.  — Папа! Их сын уже ходил в детский сад, и обычно Вади забирала его. Но сегодня все было иначе. Как только она вывела мальчика из здания, их уже ждал большой европейский автомобиль. И человек, прислонившийся к машине, был не кто иной... как отец маленького Пхупха.  Как только мальчик увидел отца, он с радостью бросился к нему. Тул подхватил сына на руки, нежно поцеловав его в пухлую щеку.  — Папа пришел за мной? — с восторгом спросил Пхупха.  — Конечно, сегодня я закончил работу пораньше, чтобы забрать тебя и поужинать перед тем, как вернуться домой.  — Ура! — Пхупха быстро закивал, крепко обняв отца за шею и прижавшись к его плечу, явно счастливый, что папа пришел за ним.  — Ты сегодня свободен, Пи Тул? — Вади подошла ближе, улыбаясь своей мягкой, сладкой улыбкой.  — Да, сегодня мне не нужно в офис. Ты хочешь что-то особое поесть? — Тул ласково спросил свою красавицу-жену, позволяя сыну играть с его уложенными волосами, не делая замечаний.  — Нет, пусть Пхупха выбирает, — Вади крепко взяла руку сына, пытаясь приструнить его, но маленький проказник вырвался и крепче обнял отца, зная, что папа всегда потакает ему.  — Дааа, пусть Пхупха выбирает! — А ты сегодня хорошо себя вел? — Тул повернулся к сыну, который уверенно кивнул.  — Да! — Правда? Учительница только что сказала, что он вел себя ужасно с другими детьми, чуть ли не заслужил шлепка, — с беспокойством сказала Вади. Она не понимала, почему ее сын так себя ведет. Она сама никогда не была такой, а его отец — тем более. Пи Тул был добрым до невозможности. Она не могла понять, почему Пхупха любит быть таким злым с другими детьми.  Это заставило Тула убрать улыбку. Он посмотрел на сына, который тоже постепенно перестал улыбаться, боясь, что папа будет ругать его.  — Ты обижал друзей? — Я никого не обижал! Бабушка сказала, что даже если я буду обижать, никто не посмеет сказать ничего, потому что папа самый богатый! Супруги переглянулись и тихо вздохнули.  Источник проблемы... конечно же, Раса.  Если спросить, кто больше всех балует Пхупха в доме, ответа не найти. Отец дает ему все, мать окружает любовью, а дедушка и бабушка обожают внука больше всего на свете. Но если говорить о том, кто больше всех портит мальчика, то это, несомненно, бабушка.  — Завтра ты извинишься перед всеми, кого обидел.  — Ууу, нет, я не буду извиняться! — Пхупха упрямо заерзал.  — Если ты будешь упрямиться, папа рассердится.  — Хык, — мальчик надул губы, готовый заплакать, и крепче обнял отца, — Не сердись на меня, папа, пожалуйста, не сердись. Я буду хорошим! Пхупха прижался к отцу, больше всего боясь, что папа рассердится. Не то, чтобы отец кричал на него, но, когда папа игнорировал его, Пхупха чувствовал себя самым несчастным. Поэтому он не хотел, чтобы папа злился.  Его милый вид заставил Тула широко улыбнуться. Он нежно погладил сына по голове.  — Тогда пообещай папе, что завтра извинишься перед друзьями.  Как только папа приказал, Пхупха послушно кивнул, заставив Вади вздохнуть с облегчением, а затем шлепнула маленького проказника по попе, смешивая усталость с нежностью.  — Вот так всегда, ведешь себя как хороший мальчик.  — Я всегда хороший мальчик для папы! — мальчик улыбнулся, слезы мгновенно высохли, как будто кто-то закрыл кран. Но он продолжал вести себя, как маленький котенок, не отпуская отца, счастливее, чем когда-либо, потому что сегодня папа пришел за ним, и они вместе поужинали. Ах да, и еще не видели бабушку.  Эта мысль еще больше улучшила настроение мальчика.  — Тогда давай, папа позволит тебе выбрать, что ты хочешь поесть.  — Ура! *** Картина счастливой семьи, которой все завидовали, была полной противоположностью тому, что чувствовала Напхавади. Она смотрела на мужа с печалью в глазах.  — Пхупха уже спит? — Да, крепко спит. Похоже, устал от игр.  Тул оторвался от работы и посмотрел на жену, которая подошла сзади. Затем он взглянул на соседнюю спальню, где маленький проказник устроился на родительской кровати, и снова улыбнулся Вади.  — Тогда иди спать с сыном. Я, похоже, еще задержусь.  — Пи Тул... — Да? — Тул улыбнулся своей мягкой улыбкой, как всегда.  Женщина на мгновение замерла, затем подошла ближе и нежно сжала плечо мужа.  — Пи Тул... сегодня... — Вади замолчала, и улыбка на лице Тула медленно исчезла.  — Сын спит рядом.  — Но мы так давно не были вместе... — девушка сказала с горечью. На самом деле, слово «давно» было преуменьшением. Да, он часто использовал руки или губы, чтобы довести ее до оргазма, но, если говорить о полноценной близости, этого не случалось с самого первого раза.  Да, за последние четыре года у них была близость всего один раз.  Раньше Напхавади утешала себя тем, что он, вероятно, просто бережет ее. Но один год прошел, затем второй, и теперь она была в отчаянии. Хотя Пи Тул заботился о ней во всем, был прекрасным отцом и главой семьи, как муж он никогда не заставлял ее чувствовать себя женщиной.  Вади даже наняла частного детектива, чтобы узнать, есть ли у него кто-то на стороне. Ответ, который она получила, одновременно облегчил и озадачил ее.  Пи Тул никогда не изменял. Он приходил, уходил на работу и проводил весь день за делами. Вечером он полностью посвящал себя Пхупха, и она не знала, в чем его можно упрекнуть.  Она действительно не понимала, что сделала не так. Почему он не прикасался к ней? Каждый день ее уверенность в их любви таяла. Теперь она не могла быть уверена ни в чем. Она не могла улыбаться, когда все говорили, что она — самая завидная женщина, потому что эта женщина тонула в печали, не в силах привлечь внимание мужа. — Извини, нонг Вади, но я действительно устал от работы. Прости.  Еще раз он использовал работу, как предлог, и Напхавади с трудом улыбнулась в ответ.  — Все в порядке, Пи Тул. Работай. Я пойду спать с сыном.  — Спокойной ночи, — Тул улыбнулся, а женщина, сдерживая слезы, вернулась в спальню к сыну.  Но...  — Нонг Вади.  — Да? — она обернулась, полная надежды, но они мгновенно угасли, как всегда.  — Когда ты планируешь поехать с Пхупха во Францию? — После второго семестра, когда у него будут каникулы.  — Хорошо, я освобожу график, чтобы проводить вас, — Тул сказал с теплой улыбкой.  — Спокойной ночи.  Их разговоры всегда сводились к этому. Все вращалось вокруг Пхупха, и это заставляло Напхавади чувствовать себя ненужной. Она подошла к сыну, который крепко спал на кровати, и задала себе тот же вопрос, который задавала уже сотни раз:  «Если бы не Пхупха, обратил бы Пи Тул на меня хоть какое-то внимание?»  Вопрос, от которого слезы навернулись на глаза, и она быстро смахнула их.  Хотя она была грустна, она никому не могла рассказать об этом. Поэтому, когда ее лучшая подруга сообщила, что выходит замуж за своего парижского парня, Вади сразу же согласилась на приглашение. Она хотела уехать куда-то далеко, куда угодно, где бы она не чувствовала себя недооцененной женой, которую игнорирует муж.  Возможно, даже камень, который Пи Тул любил держать в руках, был важнее ее.  Этой ночью Напхавади уснула в слезах.  *** — Сейчас твой брат, Тин, увлечен этим молодым человеком.  В кабинете старшего наследника Тул получил фотографии белокожего молодого человека в спортивной форме, который широко улыбался, не боясь выглядеть глупо. Затем он перешел к следующей фотографии, где тот же молодой человек целовал его родного брата, стоящего с нечитаемым выражением в глазах.  — Мужчина? — Да. Его зовут Канталуп, ему восемнадцать, он учится на первом курсе факультета спортивных наук в том же университете, что и твой брат. Что мне делать дальше? — спросил другой человек почтительным тоном.  — Достаньте его ID в Line. Мне интересно познакомиться с парнем моего брата.  Тул бросил все фотографии на стол и усмехнулся, махнув рукой, чтобы тот вышел из комнаты. Оставшись один, он задумчиво постучал пальцами по столу.  Тин вернулся в Таиланд полгода назад. Теперь его младший брат был не тем человеком, которого Тул знал. Из послушного мальчика, который слушал только старшего брата, он превратился в человека, который не доверял никому. Взгляд, полный ненависти, который он бросал на Тула, напоминал ему самого себя.  Он смотрел на бабушку с таким же взглядом, и теперь Тин смотрел на него так же.  То, что два брата снова жили под одной крышей, могло создать напряженную атмосферу. Но поскольку Тул построил новый дом, похожий на старый, в пределах той же территории, дом Метасанан теперь называли «домом-близнецом». Это позволяло ему избегать жизни под одной крышей с мачехой. Кроме того, Тул и Тин редко виделись, так как оба избегали других членов семьи.  Но то, что они не виделись, не означало, что Тул не следил за жизнью брата. Если спросить, хочет ли он снова разрушить жизнь этого мальчика, Тул ответит, что его ненависть исчезла вместе с тем днем, когда он потерял свое сердце. Хин никогда не хотел, чтобы он причинял вред брату, но Тул больше не мог восстановить их отношения.  Прошедшие годы научили Тула, что карма существует, и она преследует его каждый день. Поэтому, когда он дразнил брата, это было лишь для того, чтобы дать Тину цель — победить его. Но сам Тул не хотел уничтожать брата.  Если бы он хотел, он бы сделал это давно, когда Тин остался один и почти сошел с ума.  Теперь же он хотел узнать, что такого особенного в этом молодом человеке, что заинтересовало его брата.  — Хин, похоже, все счастливы. Кроме меня.  «Потому что у меня нет тебя»  Тул грустно улыбнулся, убрал все фотографии в ящик стола и взял в руки тот самый камень, который он так часто гладил, что он уже казался меньше. Он откинулся на спинку кресла.  Он не знал, сколько еще лет ему придется расплачиваться за эту карму. Возможно... всю жизнь.  — Я скучаю по тебе.  «Скучаю по каждому твоему дыханию»  *** Поездка на свадьбу подруги во Францию вернула краски в мир Напхавади, который до этого был полон печали. Она и не думала, что встретит кого-то, кто заставит ее очерствевшее сердце снова биться быстрее. Хотя за месяц, проведенный там, он заботился, как о ней, так и о сыне, Пхупха явно сопротивлялся этому человеку.  Она призналась, что была взволнована, ведь в Таиланде ее ждал муж. Но француз сказал, что будет ждать.  Ждать дня, когда она не будет связана никакими обязательствами.  Этот короткий период времени позволил Напхавади снова почувствовать себя женщиной, а не просто матерью. Она была собой, снова улыбалась и смеялась от души. И это заставило ее принять решение и сказать мужу одну фразу:  — Я хочу развода, Пи Тул.  Она ожидала увидеть его шок, хотя бы попытку остановить ее, вернуть все на свои места. Но нет.  — Хорошо. Завтра я приглашу адвоката, чтобы обсудить права на опеку и имущество, которое ты должна получить после развода.  В тот момент Напхавади поняла, что она никогда не была в его сердце.  Хотя она сама попросила о разводе, женщина не смогла сдержать слез. Она закрыла лицо руками и разрыдалась.  Да, он обнял ее, прижал к себе, утешая, как делал это раньше. Но это только сделало ее сердце еще холоднее. Особенно когда он прошептал усталым, обессиленным голосом:  — Спасибо, нонг Вади.  Он давно хотел быть свободным, просто ждал, пока она первая заговорит об этом.  — Ты ужасный... самый ужасный.  — Да, я ужасный человек, нонг Вади. Я не достоин такой хорошей женщины, как ты. Спасибо за все эти годы. Спасибо за то, что ты стала матерью сына, которого я люблю всем сердцем.  Да, он любил Пхупха. Но он никогда не любил ее.  Это была правда, которую Напхавади узнала в тот день. Она плакала и плакала в объятиях человека, которого когда-то так сильно любила. Она хотела бить его, ругать, но, посмотрев в его глаза, она увидела печаль, которая была в тысячи раз сильнее ее. Но это была не печаль из-за ее просьбы о разводе. Он был грустен из-за кого-то другого.  Кого-то, кто давно был в его сердце. Просто все эти годы она делала вид, что не замечает этого. «Хин, который всегда был рядом с ним» — мысль, от которой женщина разрыдалась, потеряв последние силы.  Хотя супруги договорились о разводе без взаимных претензий, это не означало, что все можно было сделать мгновенно. Нужно было объясниться со всеми старшими, особенно с матерью Вади, которая категорически противилась разводу, пытаясь утешить дочь, говоря, что все можно решить постепенно. Иначе это станет позором для семьи, ведь они только недавно поженились, а уже разводятся.  Напхавади продолжала играть роль счастливой жены в этой семейной драме, хотя она уже открыла свое сердце французу и планировала улететь к нему, как только развод будет оформлен.  Но Тул еще не закончил.  У него оставался еще брат.  Он узнал, что за парень его младшего брата – Кан, и умело влез в ситуацию между ними. В то время, как Тин боялся, что Кан исчезнет, сам Кан самозабвенно доверял Тину. Поэтому, только Тул отправил видео Кану, где человек, похожий на Тина занимался сексом с женщиной, всё пошло по плану. Кан ворвался в дом и ударил его дважды.  (Примечание: Это отсылка к сюжету из другой истории, «My Accidental Love is You», глава 68.)  Кан бушевал так, что домочадцы не могли его успокоить, и в итоге он поговорил с отцом.  Отцом, который, как знал Тул, всегда оставался безучастным, не зная, что делать с двумя своими сыновьями. Хотя он был гением в бизнесе, дома он был просто стариком, который не мог справиться с таким открытым человеком, как Кан. Он просто молча слушал, как Кан рассказывал о том, что узнал от Тина. Тул не волновался, лишат ли его должности в компании или выгонят из дома. Он больше не был тем семилетним мальчиком, который не мог постоять за себя.  Он стал злодеем, чтобы дать Тину шанс поговорить с отцом.  Он хотел искупить свои грехи перед братом.  Тин должен был понять, что человек, который родился под радостные возгласы всех, — это Тин, а не он. Но именно он заставил Тина думать, что его никто не любит.  На самом деле, самым счастливым должен был быть его младший брат.  Тул вел себя ужасно перед братом, насмехался над ним, ждал, что Тин будет радоваться, когда старший потерпит неудачу. В попытке развестись с Вади Тул так же ждал насмешек и жалости. В конце концов, отец любил Тина больше всех, давал ему больше свободы, чем кому-либо. Но Тул был ошеломлен, увидев Тина, который отличался от него.  Тин, когда рядом был Кан, был спокойнее, чем он ожидал. Возможно, это был первый раз за много лет, когда они с братом смотрели друг другу в глаза и говорили откровенно. И Тул понял, что брат знал, что он делает. Тин понимал, что, если бы Тул хотел уничтожить его, он бы не ограничился отправкой этого глупого видео Кану. Тин смотрел ему прямо в глаза, задавал прямые вопросы, и Тул впервые за много лет дал брату совет.  — Заботься о своем человеке. Не упусти его... как я.  Он произнес эти слова от всего сердца, глядя на того, кто был рядом с братом.  «Не упусти того, кого любишь»  Тул сказал только это и ушел прежде, чем Тин увидел горе, которое он носил в себе все эти годы. И не зря он воспитывал Тина все эти годы. Тул знал, что Тин что-то понял, и узнал, что человек, который, казалось бы, достиг успеха в жизни, на самом деле был мужчиной, у которого ничего не осталось.  Тул стоял перед братом, готовый к насмешкам, как он сам когда-то делал. Но Тин был не таким. Этот мальчик родился под счастливой звездой. Он не умел ненавидеть, не умел мстить, не умел причинять боль. И теперь, когда рядом с ним был тот, кто его любил, Тин стал самым счастливым человеком.  Тул не знал, было бы лучше, если бы Тин ругал его или жалел. Но если это делало брата счастливее, он был готов принять это.  По крайней мере, его грехи могли уменьшиться. Может быть, однажды он снова встретит свое потерянное сердце.  Теперь он отпустил Вади, дал брату возможность поговорить с отцом после многих лет. Он сделал все, чтобы у Пхупха было все, чего ему не хватало в детстве.  Тул сделал все, что мог.  — Это то, чего ты хотел, да? Тул опустился на кровать в своей спальне, глядя на гладкий камень в своей руке, глаза наполнились слезами. Он поднял его ко лбу и прошептал тому, кого здесь не было:  — Я отпустил свою ненависть, Хин. Я попытался все исправить. Я сделал все, что ты мне говорил.  «Но почему ты не вернулся?»  — Ты солгал.  «Ты же говорил, что в день, когда у меня никого не останется, ты будешь рядом»  Почему же в тот момент, когда он остался совсем один, рядом не было Хина?  — Я родился в страданиях, да? Только я один проклят быть несчастным, да? — Тул хотел спросить у небес, зачем он родился таким. Родился ребенком, которого никто не хотел. Родился под проклятием, вынужденным наблюдать, как окружающие счастливы, в то время как он не может выбраться из этого ада.  За почти тридцать лет жизни у него, возможно, было всего три дня и две ночи счастья, когда он был с ним наедине.  Драгоценные воспоминания, которые питали его сердце и давали силы дышать каждый день.  — Папа? Тул быстро смахнул слезы, услышав тихий голос своего маленького сына, который вошел в комнату с беспокойным видом. Мальчик бросился к нему, как только увидел, что у отца слезы на глазах.  — Папе больно? Папе больно, да? Я пойду и побью Кана, он ударил папу! — Пхупха начал плакать, и Тул взял его на руки, позволив маленьким ручкам нежно касаться синяка на его щеке, — Я буду злиться на Кана!  — Пхупха, не смей бить Кана. Это папа сам виноват.  — Нет! Папа Пхупха хороший! Папа Пхупха не виноват! — мальчик упрямо покачал головой и крепко обнял отца, всхлипывая у него на плече, — Я буду злиться на Кана, буду злиться на Пи Тина, буду злиться на всех, кто сделал папе больно! Злюсь, злюсь! Тул замер, но через мгновение крепко обнял сына, прижавшись лицом к его мягким волосам. Слезы капали на светло-каштановые пряди, снова и снова. Он прошептал дрожащим голосом:  — Пхупха, не бросай папу, хорошо? — Нет, я не уйду. Я всегда буду с папой.  Тул вздохнул, опустив взгляд на руку, которая все еще крепко сжимала камень.  — Папа любит Пхупха.  — Пхупха тоже любит папу! Мужчина сжал камень так сильно, что ему стало больно, и медленно закрыл глаза.  «Вот и все. Я должен продолжать искупать свои грехи перед этим мальчиком. Я буду терпеть, даже если тебя нет рядом.»