Дыхание

Вернемся к тому времени, когда Хин только вернулся в дом Метасанан. Пхаттхафи навестил своих родителей, которые плакали и обнимали его, ругая за то, что он исчез на несколько лет, заставив их думать, что он умер. Хин извинился перед ними за то, что ушел, не поддерживая связь, и слушал их упреки со слезами на глазах. Затем он отправился к Траю с покрасневшими глазами. Кхуну, который просто улыбнулся и сказал: — Добро пожаловать домой. Позаботься о моем сыне. Трай знал все. Он был тем, кто не возражал, даже если его старший сын выбрал Хина вместо идеальной женщины. Эта мысль заставила Хина еще больше осознать свою благодарность. Он пообещал вернуться и работать, чтобы искупить свое отсутствие. — Просто твоего присутствия рядом с ним уже достаточно. Это было то, что Трай сказал Хину. После того, как молодой человек обошел всех, чтобы поприветствовать их, он терпеливо выслушал насмешки Расы, которая сказала, что ему некуда было деваться, поэтому он и вернулся. Но она замолчала, когда Тул сказал, что это он сам попросил Хина вернуться. Так Хин узнал, что его хозяин теперь главный в этом доме. Не только Раса слушалась и подчинялась Тулу. Все в доме думали и смотрели на Тула одинаково. Как на мужчину, который был выше всех. Шесть лет изменили многое, и Хин также узнал, насколько успешен был его хозяин в работе. Это заставило его волноваться, что, возможно, он не сможет узнать Тула через следующие шесть лет. Пхаттхафи задумался, сидя в новой спальне. Тул не позволил Хину вернуться в маленький домик, а вместо этого устроил ему спальню рядом с главной спальней, объяснив, что отныне Хин не просто работник в доме, а его личный секретарь. Он был образованным человеком с дипломом и опытом работы за границей. Как можно было позволить личному секретарю Тула Метасанана спать в маленькой комнате без собственной ванной? Хин возражал, ведь его родители все еще жили в старом доме. Как он мог позволить себе жить лучше, чем его родители? Но и отец, и мать согласились с приказом Тула, и оба отказались переезжать, сказав, что привыкли к тому месту, где живут. Даже когда Хин сказал, что у него достаточно денег, чтобы купить им дом, они отказались. Его родители сказали, что останутся здесь и будут служить этой семье до самой смерти. Это совпадало с его мыслями: отныне он останется здесь и будет служить своему сердцу до самой смерти. Мысль, которая должна была напугать любого до смерти, но Хин только широко улыбался, явно счастливый. Еще он и волновался из-за Пхупха, но на этой неделе мальчик гостил у бабушки, так что Хин отложил эту проблему на потом. У него были другие заботы. — Ты уже спишь? Тул вошел в комнату в пижаме и с неуверенным взглядом, хотя всю жизнь был уверен в себе. — Нет, я еще не хочу спать, — Хин попытался улыбнуться, но понял, что странно нервничает. Возможно, потому, что знал, что у босса могли быть свои намерения, когда он зашел в эту комнату. — Ты будешь спать в этой комнате, кхун Тул? — Я буду спать там, где ты спишь, — сказал Тул, подойдя и сев на край кровати, поднял глаза, чтобы встретиться взглядами, — Можно? Вот что изменилось. Его босс никогда раньше не спрашивал разрешения, но теперь просил его. Это заставило Хина задохнуться, чувствуя странное смущение. — Ты можешь спать в любой комнате, кхун Тул. — Нет, я должен спросить тебя, — Тул замолчал, затем осторожно добавил, — Я больше не хочу заставлять тебя, как раньше. Они смотрели друг на друга, не зная, как справиться с шестилетней пропастью. Пока Хин нервничал, Тул боялся, что, если он сделает что-то не так, Кон Хин снова оставит его. Это заставило Пхаттхафи подойти, слегка толкнуть босса, чтобы он упал на кровать, а затем лечь рядом, повернувшись лицом к лицу. Хин взял руку Тула и положил ее на свою щеку. — Ты никогда не заставлял меня, кхун Тул. Потому что я всегда был готов. — Даже когда я приковывал тебя? —с чувством вины спросил Тул. — Да, потому что я сам сказал тебе приковать меня. — Даже когда я использовал кнут? — Я... не возражал, — Хин отвел взгляд. — Даже когда я бил тебя ремнем, пока ты плакал? — Ну... да, — Хин ответил тихо, но не смог удержаться, чтобы не добавить, — Но когда бил слишком сильно, мне было больно. Тул сразу же обнял Хина и прошептал: — Мне жаль. Я больше не буду так делать. Пхаттхафи прижался к нему, вдыхая знакомый запах, поглощая тепло, которое давно отсутствовало и заставляло его сердце замерзать. Когда это тепло снова было перед ним, Хин крепко обнял босса и решил сказать: — Иногда... это нормально. Тул посмотрел на него с недоверием, пока Хин не повторил: — Если ты будешь играть грубо... иногда я смогу выдержать. Не то, чтобы Хин стал смелее. Он просто больше не хотел скрывать. Хин знал, что каждая минута драгоценна, и он не хотел тратить ее впустую. Если его откровенность поможет Тулу понять его лучше, Хин хотел говорить. — Ты... будь осторожен. Если ты будешь слишком потакать мне, я снова стану таким же. — Пока нет другого ребенка, я смогу выдержать, — ответил Хин. Снова Тул замер, осознав, что его возлюбленный также был обижен на то, что он спал с Вади. Это заставило Тула крепче обнять Хина. — Нет, я клянусь, что больше никого не будет, кроме тебя. И я клянусь, что после того первого раза, когда я ошибся, у меня больше никогда не было ничего с Вади. Ни разу. На этот раз Хин широко раскрыл глаза, смотря с недоверием. — Ни разу? Ни одного раза? — Нет, — твердо ответил Тул. — Тогда... — Хин бросил взгляд на нижнюю часть тела Тула. Он знал, что у этого мужчины были немалые потребности. Если за шесть лет Тул ничего не делал с Вади, то куда он девал эти желания? Взгляд Хина хранил этот вопрос, на который Тул улыбнулся. — Вот сюда, — он показал свой кулак. — Но... — Если это не ты, то это не имеет смысла. Я даже не могу прикоснуться к другим. Как только я закрываю глаза, я вижу твои слезы. Поверь мне, я никогда не изменю тебе, — Тул, не колеблясь сказал это, потому что каждый раз, когда он прикасался к Вади, он чувствовал отвращение, которое сводило его с ума. Воспоминание о выражении лица Хина, когда он узнал, что Вади беременна, заставляла его сердце сжиматься. — А ты? — Тул спросил в ответ, хотя в глубине души боялся. Тишина заставила Тула еще больше нервничать. Он не хотел слышать ответ, что у Хина был кто-то другой. Но... — Вот сюда, — Хин показал свою правую руку, как и Тул. Тул посмотрел на Хина. Хин посмотрел на Тула. И затем их смех заполнил спальню. — Иди сюда. Ты заставляешь мое сердце биться быстрее, — Тул поднялся и навис над телом своего возлюбленного, положив руки по обе стороны головы Хина. Его глаза смягчились, когда Хин повернулся и поцеловал его запястье. — Кхун Тул... Как только темные глаза поднялись, желание, которое, казалось, исчезло навсегда, снова вернулось. Они просто смотрели друг на друга, а затем их губы встретились в страстном поцелуе. Сначала это было неуклюже и неуверенно, но вскоре их тела, которые не соприкасались шесть лет, снова соединились. Хин обнял шею Тула, а Тул положил руку на щеку Пхаттхафи. Они целовались так страстно, что звуки поцелуев эхом разносились по комнате. Их руки скользили по телу через ткань, а затем начали срывать одежду с друг друга. Тул встал, чтобы снять свою рубашку, а Хин тоже снял свою. Все происходило быстро, но они знали желания друг друга, пока Тул и Хин снова не оказались в объятиях, обнаженные. Их губы почти не разъединялись. Тул целовал Пхаттхафи так страстно, что его губы стали красными. Его язык исследовал рот Хина с жадностью, превращая сладость в жгучее желание. Хин держал бедра Тула, прижимаясь к его телу. — Ммм... Жар, который они чувствовали, заставлял их стонать, пока Тул не взял их члены в руку, соединив их вместе. Смазка, которая сочилась из них, смешалась, и их тела двигались быстрее, пока стоны не стали громче. Хин бросил взгляд на их члены, которые были так близко друг к другу. Волны желания накатывали на него, напоминая, как сильно он скучал по этим ощущениям. — Кхун Тул, войдешь в меня? — прошептал Хин, и Тул наклонился, его глаза блестели. Но... — Ты давно этого не делал? — Я вообще этого не делал. Если это был не мужчина перед ним, Хин даже не хотел бы засовывать руку в узкую дырочку, чтобы помочь себе. Это заставило Тула медленно покачать головой. Он крепко держал бедра Хина, заставляя их члены тереться друг о друга, пока стоны не стали громче, а затем сказал, задыхаясь: — Я не могу. Просто... просто обнять тебя уже достаточно, — Тул посмотрел в глаза, открывая чувства, которые говорили о том, как сильно он любит. Ответ Хина заставил Тула не идти дальше, чем просто трение снаружи, потому что он хорошо помнил, как сильно болел Хин после их первого раза. Шесть лет без близости были, как новый старт, но он был готов начать с нуля, если этот человек был в его объятиях. — Кхун Тул... Решение остановиться на этом, чтобы показать, что Тул предпочел беречь его, а не просто действовать, заставило Пхаттхафи крепче обнять Тула. Он двигал бедрами в такт руке Тула, которая держала их вместе, а затем провел рукой по их головкам, пока стоны не стали громче. — Вот так, Хин, вот так... — Кхун Тул, быстрее, быстрее... Хотя они не занимались этим много лет, они знали, как сделать это хорошо. Их губы снова и снова сливались в горячих поцелуях. Жидкость продолжала сочиться, и Хин перевернул Тула, оказавшись сверху, двигаясь всё быстрее с покрасневшим лицом. Картина, которую Тул хотел запомнить навсегда. — Ах! Но усиленное трение заставило Тула крепче держать бедра своего возлюбленного, помогая им двигаться. Его желание, которое не было удовлетворено так долго, приблизилось к грани, как и Хина, который покраснел и знал, что близок к финалу. — Иди сюда! Тул схватил шею Хина, чтобы снова поцеловать его, а затем начал двигать бедрами быстрее, глядя на Пхаттхафи, который широко раскрыл глаза, его тело дрожало, а руки крепко обнимали шею Тула. Не прошло и минуты, как Хин выпустил свое семя, и Тул перевернул его, чтобы лечь сверху. Он собрал жидкость и намазал ее на свой член, глядя на покрасневшее лицо и глаза, полные желания. Затем он начал двигаться быстрее. — Еще, еще, ах! Тул громко застонал, выпуская свое семя на живот Хина. Он смотрел на смешанные жидкости с удовлетворением, а затем лег рядом с Пхаттхафи, который все еще тяжело дышал. — Кхун Тул, я грязный... — Ничего... Я скучал по тебе, Хин. Скучал до смерти, — Тул не обращал внимания на то, что его тело тоже было испачкано. Он просто хотел обнять своего возлюбленного, сказать, как сильно скучал. Не только по их совместным ночам в постели. Он скучал по прикосновениям, улыбкам, даже по запаху, который приносил ему наибольшее утешение. — Я тоже скучал по тебе, — Хин ответил с улыбкой, решив остаться в объятиях, хотя раньше он бы постеснялся испачкать своего босса. Но теперь он хотел обнять его крепко, чтобы это соответствовало его тоске. Они позволили тишине окутать их на мгновение, а затем Хин тихо спросил: — Пхупха полюбит меня? — прогулка по дому и знакомство со всеми позволили Хину узнать имя того мальчика, который был копией его хозяина, за исключением глаз, цвет которых был унаследован от матери. — Он будет любить тебя, как его отец. Не просто любить, а именно Любить. Затем Тул с улыбкой спросил: — А ты хочешь знать, почему я назвал его Пхупха? Хин смотрел на него с непониманием, но, поскольку Тул хотел, чтобы он знал, он кивнул. И на этот раз Тул наконец смог сказать это вслух: — Пхупха — это крепкая любовь, которую я подарил мужчине по имени Пхаттхафи. Он сказал это. Хин замер, а затем его глаза наполнились слезами. — Я люблю тебя. И Тул мог только ответить: — Я тоже люблю тебя. Этого было достаточно. Этой ночью не было кошмаров, не было внезапных пробуждений посреди ночи с осознанием, что в постели нет тепла того, по кому он скучал. Не было боли, ожидающей его утром, потому что этой ночью они были вместе. Это шло от двух мужчин, которые тонули в слезах много лет, но этой ночью будут только улыбки, пока их руки сплетены друг с другом, не желая отпускать. Этой ночью будут только хорошие сны.