Ты будешь рядом?

      Немного прохладный осенний денёк. До сезона алеющих клёнов оставалось ещё достаточно времени, однако невыносимая коноховская жара уже спала. Ветерок играл занавесками, постукивая так и не снятым с лета колокольчиком-фурин, отчего по комнате разносилась неритмичная звонкая мелодия.       — Ла-ла-ла-а, — а я напевала совсем другую песню под нос, крутясь перед большим напольным зеркалом. — Ла-ла, — но ненадолго замолкла, собираясь накрасить губы сочной бордовой помадой.       — Изуми, — за этим делом меня и застала Миа.       — Утречка, что-то случилось? Выглядишь недовольной.       Я была прекрасно осведомлена, какая последует реакция, а потому провоцировала намеренно.       — Нет, ничего… просто, — мне нравились её тяжёлые вздохи, — тётушка Микото передала сладости, — но даже они не могли компенсировать раздражение, какое накатывало из-за упоминания неприятных людей.       — Если её сыночка-корзиночка, — так что я показательно продолжила наносить макияж, рисуя насыщенно-вишнёвую линию на верхней губе, — не в состоянии сам дотащить свою тушу, то и нечего пытаться так убого «сгладить ситуацию».       — Изуми!       — Ну что? — мне ещё нижнюю красить, вообще-то.       — Я понимаю, ты расстроена, но кто-то должен пойти на примирение первым.       — И ты намекаешь, что это должна быть я? Что это мне следует прогнуться и подчиниться?       «Нет, дорогая моя, если ты подстилка патриархата, не надо всех по себе равнять», — последнего, впрочем, я вслух сказать не решилась.       Дабы немного успокоиться, я принялась рассматривать итоги столь кропотливого труда. Ресницы разделяла и выделяла насыщенно-чёрная тушь, небольшие шероховатости которой можно было различить, если подойти непозволительно близко. Волосы каскадом спадали по плечам, собранные в высокий хвост. Обтягивающая фиолетовая кофта, доходившая до самых пальцев и закреплённая за резинку на среднем из них, создавала акцент на линиях рук и плавности движений. Чёрные шорты с трудом прикрывали хоть что-нибудь, но зато обалденно дополнялись сетчатыми чулками.       — Итачи, он… не со зла, — а Миа стояла, закутанная в эти дорогущие бесформенные тряпки.       — Ага, конечно. У него просто яиц нет.       — Изуми! — о, да, её выводила из себя моя манера речи.       — Впрочем, я не проверяла, так что сказать наверняка не могу. Но… — шмотки сели хорошо, но вот объёма сверху так и не хватало: может, через пару лет? — он это показывает всем своим видом, постоянно прячась на миссиях.       — Изуми, он просто старается ради престижа деревни.       В отличие от меня у Мии была неплохая грудь, тонкая, почти стереотипно «осиная» талия и шикарная задница. Однако об этом никто не знал, потому как всё скрадывали плотные слои кимоно, завершая гигантским поясом, из-за которого её шикарная фигура превращалась в какое-то несуразное полено.       — Нет, он просто трус, сбегающий от разговора. Ну, и поделом ему.       Образ наконец был завершён — игривый, притягательный, ничего общего не имеющий с этими вонючими традиционными балахонами, — и я выскользнула наружу через окно, дабы и дальше не выслушивать бесполезные нотации.       

***

      Деревня скрытого Водопада ровно так же, как и Коноха, располагалась в окружении непроходимых лесов — с той только разницей, что первая стояла ещё и в устье огромного водопада, впадающего в одну из крупнейших рек на континенте. Здесь было прохладнее: я бы даже сказала чем-то напоминало Страну воды — временами туманность, дикая влажность.       — А потом я такой!.. — рассказывал что-то увлечённо шиноби, от избытка чувств похлопывая в особо драматичные моменты по столу.       Впрочем, разобрать, что же именно он болтал, было довольно трудно: речь тонула в какофонии посторонних звуков — громком хохоте по соседству, визгах каких-то молоденьких девчонок, звоне посуды и шипении масла с расположенной почти вплотную к нам кухни.       — Да ты заливаешь! — не согласился с ним другой — мой напарник из клана Инудзука, бедный пёсель-нинкэн которого жался за хозяином, явно желая очутиться где-нибудь в другом, более тихом месте.       Изначально мы планировали просто разойтись — миссия в тандеме с новыми союзниками была завершена успешно, так что оставалось только доползти до отеля, чтобы назавтра бодрячком выдвинуться обратно. Но компания молодых разгорячённых ребят, слово за слово — и вот мы очутились в одном из лучших (и самых шумных на моей памяти) заведений этой скрытой деревни. Коноховский капитан был одного с нами возраста, а потому чуть ли не в первых рядах побежал на гулянку. О том, что такое зрелый «наставник-дзёнин» мы и не знали: шиноби высокого класса катастрофически не хватало, а потому им обычно находили более полезное применение, чем присмотр за молодняком. Да и какой мы уже в этом смысле «молодняк»?       — Ничего я не заливаю! — возмутился экспрессивный сказочник. — Эй, Рэн, ты ведь тоже был там!       Юноша, расположившийся вплотную ко мне, принялся неуверенно растирать шею и натянуто улыбаться, чем вызвал негодование вопрошавшего.       — Ну, Рэ-эн! Нет, чтобы поддакнуть!       — Извини, Дайити.       Рэн — временный коллега из Водопада — был высоким, с виду худощавым юношей, сквозь сетчатую кофту которого ясно различались рельефы тренированных мышц. Каштановые волосы, опускавшиеся лишь немного ниже ушей, тонкие губы, острый нос и глаза — такие же магические, какие были у Мии.       Шиноби был бесклановым, но, насколько я успела узнать за эти несколько недель, достаточно целеустремлённым и неглупым: окончил местную академию на год раньше сверстников. Приятный, обходительный — эдакая воспитанная версия Шисуи, только по отношению ко всем. Единственное, как и беспардонный друг детства, Рэн часто смущал меня нечаянными касаниями за спину или плечо, но в конце-то концов всегда извинялся, так что я не придавала такой мелочи значения. Да и не было времени волноваться из-за глупостей: миссия выдалась сложной — хорошо хоть без ранений вернулись...       — Изуми, ты в порядке? — позвал кто-то посреди шума.       Искажённые мукой гримасы противников, что навсегда исчезли в горячем пламени, возвращались внезапными вспышками. Как сейчас — вроде бы и хорошо всё, я ем и веселюсь, а потом вдруг по новой.       Неприятно.       — Изуми? — снова тот же человек.       — А?       Рэн казался взволнованным: брови нахмурились, а голубизна глаз переливалась мрачной тревогой.       — Ничего, просто задумалась.       Из-за периодических «отключений» назойливыми воспоминаниями, я и не заметила, как вечер подошёл к концу. Ребята уже планировали закругляться, собирая с каждого часть взноса за ужин. Я пошарила в рюкзаке, передала деньги, но чуть не выронила их из-за накатившей мелкой дрожи.       — Изуми, — вновь: с таким трогательным участием. Совсем не таким, как у него.       «Ты моя невеста», — вспомнились некстати слова бездушной учиховской куклы — не умевшей ни любить, ни сострадать. Интересно, что бы сказал Итачи в подобной ситуации? «Таков путь шиноби, все когда-нибудь умрут»? Или же натянул бы свою притворную личину и утешал с каменной улыбкой? Он вообще понимал, насколько искусственной она ощущалась для других?       — Сегодня прохладно, — заботливо накинул Рэн жилет мне на плечи.       Мы уже возвращались в отель: остальных чёрт дёрнул поскакать куда-то дальше, но я не разделяла общего энтузиазма, а потому решила просто отправиться на боковую. Рэн вызвался проводить.       А этот бы наверняка выдал что-то в духе: девушка-шиноби сама в состоянии постоять за себя, и бла-бла-бла. Идиот.       Ночное небо гордо выставило крапинки на своём полотне, особенно красиво оттеняя яркую, точно лампа, луну. Ветра не было, напоминавший туман пар поднимался от земли, клубясь над лесами — из-за него становилось зябко: пришлось плотнее укутаться в чужую форму.       — Изуми, ты уверена, что всё хорошо? Если что, можем ещё немного пройтись.       Назойливая, но такая желанная забота. Та, о которой я молила ночами, какую собирала по крупицам долгие годы и радовалась, словно собака брошенной кости. Неужто столь жалкое существование — моя неотвратимая судьба?       «Если не хочешь, не вступай в брак», — жестокие слова названного жениха — то, с чем теперь всегда должна буду мириться? Ему ведь и правда плевать: со мной или с кем-нибудь другим. Даже сдохни я на миссии, не расстроился бы — лишь недолго погрустил.       А что если?       Я остановилась — Рэн остановился вслед за мной. Красивый. Эмпатичный. Внимательный и ласковый. Быть может, с таким человеком я смогу стать счастливее?       — Изуми? — юноша явно не понимал, почему мы вдруг притормозили, но чем дольше тянулись секунды, тем больше искр загоралось в казавшимися почти синими драгоценных камнях.       Неловкое касание рукава чужой кофты — фактурной, прощупывающейся каждой дырочкой сетчатой ткани: от запястья — выше. Его ладонь, что осторожно легла на талию. Я смутилась, невольно зажмурившись. В груди неистово стучало.       Один шаг — и пути назад не будет. Один шаг — я наконец стану свободной. Только один.       Задорные огоньки, плясавшие на дне чернильной учиховской бездны — столь волшебные, что не забыть никогда — выплыли вдруг осколком прошлого во тьме: болезненно-острым.       Нет, я не могу!       Жестом остановила чужого юношу, и сама отшатнулась, точно от огня. Кровь прилила к вискам от осознания неловкости, но ноги резко похолодели из-за оцепеняющего стресса.       — П-прости, Рэн, я не хочу.       Тени на лице. Я могла различить его дыхание.       — Ты чего, Изуми? — но прежде нежная сладость вдруг ощутилась ядом. — Я понимаю, ты стесняешься, но, — будто у удава, заманивающего кролика в логово.       — Н-нет, просто… Дело не в тебе, ты замечательный. Просто я… не могу, не хочу, то есть… — я растерялась, не понимая, как лучше выразить бушующее внутри, как вдруг заметила, что хватка на талии никуда не делась: напротив, стала только крепче. — Рэн, отпусти, пожалуйста, — столь отличающееся от прежде внимательного отношения пренебрежение добавило страха в и так кипящий котёл. — Мне нужно домой, — нет, Рэн добрый и чуткий, уверена, он просто сам не знает, как реагировать! — В смысле нужно в отель, завтра рано выдвигаться. Р-рэн…       Молчал и точно гипнотизировал, медленно приблизившись и огладив пальцем по щеке.       Он не собирался останавливаться.       — ДА ПОШЁЛ ТЫ! — движения подчинились пробудившимся инстинктам: чакра собралась в кулак и вырвалась одним резким ударом.       — Кха-кха! — внезапный хук повалил шиноби: тот упал, согнувшись, схватившись за спазмированный живот. — Су…       — ИЗВРАЩЕНЕЦ! — проорала как можно громче, чтобы все спящие мирно жители знали, какой их земляк паскуда! — Худший! Худший! Ты отвратителен! — и сбежала раньше, чем слёзы упали на эту грязную землю.       Я хочу домой.