По кайфу

      — Вась, ты чё, извращенец, вот тот, который прётся от всяких садистских штук? — спрашиваю, когда он меня будит в восемь утра. Мы же, блядь, поспали не больше пяти часов, а он уже весь такой бодрый и на позитиве. — Не отвечай, вопрос риторический, я и так знаю, что — да.              Бубню в подушку, пока он смеётся и требует объяснений, с чего именно я сделал такие выводы.              — Мы вчера пахали, как кони. А ты проснулся раньше меня, умылся, оделся, сходил за завтраком и сидишь тут весь такой фрэш, будто бы последнюю неделю отдыхал на курорте.              — Я просто привык уже. Ну и вроде как жаворонок.              — Ты не жаворонок, ты акула — они в движении находятся даже когда спят. Вот ты, походу, так же.              — А знаешь, кстати, почему? Это потому что у них плавательного пузыря нет, и если акула остановится, то утонет, но это не ко всем видам относится, есть, например…              — Заканчивай, энциклопедия ходячая. У тебя в голове обо всём знания имеются? Признавайся, ты робот с искусственным интеллектом? — спрашиваю, вставая с кровати.              — Нееет, робот бы хотел тебя обнимать и целовать постоянно? — спрашивает, повалив меня обратно и начиная зацеловывать. Смеюсь, пытаюсь вырваться и объяснить, что мне сначала надо сходить умыться.              Выхожу из ванной, Вася уже всю еду на кровати разложил и сидит меня ждёт.              — О, родители проснулись, — делаю выводы, услышав громкий смех за стенкой. — Надо им написать, спросить, как чувствуют себя.              — А, да они нормально. Я к ним заходил.              — Серьёзно?              — Ну да, когда за завтраком выходил, постучался спросил, надо им что-нибудь поесть захватить или нет?              — Такими темпами ты займёшь место любимого сына.              — Ревнуешь? Могу так больше не делать, — говорит вполне серьёзно, передавая мне блинчик.              — Не, наоборот, приятно.              ***              Полдня валяемся в обнимку и смотрим странные российские сериалы по телевизору. Больше, конечно, сосёмся под них и лапаем друг друга, но так даже прикольнее. Парит только то, что за всё это время от Васи и намёка нет перейти к чему-нибудь большему. Типа взаимная дрочка — это предел мечтаний.              — Вась, а ты как, больше актив или пассив? — решаюсь сам начать этот разговор.              — Универсал, — целует меня в висок и продолжает залипать в «Гадалку» на «ТВ3».              — А со мной бы в какой позиции хотел?              — Во всех и желательно не по одному разу. А что? Тебе только одно что-то заходит?              — Не знаю. Для начала попробовать надо, — жму плечами, водя пальцем по Васиной груди. А ему вот резко не до «Гадалки» становится.              — Сейчас не понял? — спрашивает, повернувшись ко мне лицом.              — Что именно?              — Прям вот вообще ничего не пробовал?              — Да за кого ты меня принимаешь? Пффф… Так-то мне минет один раз делали. А, ну и пробовал сам себе простату масса…фифофа , —договариваю уже с закрытым рукой ртом.               — Сав, — Вася на переносицу себе давит и выдыхает. — Ну давай как-нибудь с синонимами.              — Если я скажу «пальцы в заднице», это будет считаться синонимом?              — Не уверен.              — Ну, в любом случае кончил я будто с фейерверками по всему телу, — надеюсь, достаточно литературное описание.              — Да? — притягивает меня к себе, наваливается сверху и выговаривает в самые губы на выдохе: — С моими бы ещё больше понравилось.              — Дохуя уверенности, — прикусываю Васю за нижнюю губу, а мне в ответ засовывают руку в шорты и начинают задницу наминать. Приятно настолько, что встаёт на такие действия сразу же. — Вась, я в ванную.              — Забей, — в шею целует, потом за ключицу прикусывает, а когда ворот становится неудобно оттягивать, стягивает с меня футболку. И вот бы я ему тоже самое сказал, но сам нихрена на такое «забить» не могу.              — Вааась, ну правда.              — Чеши, — чмокает в висок и сползает с меня на бок. — Помощь нужна?              Аж глаз дёргается от этого вопроса, прилетевшего нихрена не в шутку.                 — Да уж справлюсь как-нибудь.              Ну или не справлюсь. Хуй знает. Главное, панике не поддаваться. Пробовал же уже, и норм всё было.              — А это чё? — спрашивает, засунув свой нос в мой чемодан.              — Автоматический анальный душ. Прости, тут я синонимов не могу подобрать.              — Ля, какой прикольный, — Василий, мать твою за ногу, ну нахрена ж его так лапать? Я ж его в другое место совал. — Типа как ирригатор работает?              — Ну типа. Ток ирригатор в задницу пихать я бы не советовал.              — Ну да, потом рот им чистить немного неловко, наверное, будет.              — Дурной, блин, — забираю у Васи из рук девайс, беру лубрикант и бутылку воды с тумбочки.              Выхожу из ванной с такими ощущениями, будто бы меня уже поимели, но удовольствия я от этого не получил. При этом ещё и смущения больше, чем возбуждения. Правда, это всё быстро выветривается из головы, когда меня в стену вжимают и засасывают сразу с таким напором, будто бы год не видели.              — Сав, пиздец ты красивый, когда стесняешься, — прикусывает за ключицу, потом ниже, а после вообще на колени опускается и трусы с меня стягивает.              — Вась…                — Помню, — перебивает сразу же. — Повернёшься? — не знаю зачем, но когда он меня просит, стоя на коленях, заглядывая в глаза, я на всё что угодно согласен. Проводит по внутренней стороне бедра, сжимает ощутимо, а потом просит ногу в сторону отвести. Я точно подписался на то, от чего получу кучу смущения, а Вася, походу, получит от моего смущения бурный оргазм.              В тот момент, когда он языком между ягодиц проводит, я готов сквозь землю провалиться. А член предательски требует, чтоб его сжали. Вася обводит колечко мышц языком по кругу и, кажется, несколько раз несильно проникает внутрь.              Скулю, стону, рот закрываю рукой, щекой жмусь к прохладной стене, чтоб хоть немного сбавить градус, и получается так, что очень блядски прогибаюсь в пояснице. Получаю за это шлепок по ягодице, всхлипываю в тот момент, когда Вася в очередной раз проводит языком.              — Бля, остановись, — прошу хрипящим голосом.              — Не нравится? — спрашивает, поднимаясь с коленей.              — Наоборот, — пытаюсь объяснить и дойти до кровати. Что-то ноги нихрена не слушаются. — Сейчас весь отель узнает, как нравится.                Валюсь на кровать, Вася между моих ног устраивается и начинает по члену рукой водить, при этом задумываясь о чём-то на пару секунд.              — Музыка или телевизор? — спрашивает, но не дожидается ответа, проводит языком по внутренней стороне бедра. Нечестно, Василий, разузнать мои слабости и так бессовестно ими пользоваться. — Ток музыку свою включай, у меня там это… Ну, короче, не для первого секса.              — Да пофиг вообще, — пока тыкаю в экран, Вася раскатывает презерватив по члену. Проводит языком мне по головке, и я понимаю, что сейчас точно не до выбора композиций, тыкаю в последнюю из скачанных и отбрасываю телефон.              Ну заебись, мой парень вбирает мой член под строчки:       

«Я скажу тебе ебать:

я хотела лишь сосать».

      Не смешно, Вась. Никогда не думал, что любовь к «Хофманите» может выйти боком.              — Отличный выбор трека, — комментирует, отстранившись на секунду.              Прости, я при всём желании переключить не способен. Что ж он такое делает? У нас же сейчас очень быстро всё закончится. А может, и не так быстро. Вася лубрикант на палец выдавливает и проникает в меня. Тут не столько больно, сколько пиздец как некомфортно становится. Одно дело я сам, совсем другое — человек, с которым мы по сути второй день, как встречаемся, таким занимается. А мама у тебя вообще незнакомым людям пальцы в задницу пихает, и что теперь? Причём сколько через неё за день пациентов проходит? Страшная женщина. Ой, конечно, самое время о маме в такой момент подумать, чтоб у меня вообще всё упало и Вася решил, что я импотент.              — Ты в порядке?              — А-га, — произношу на выдохе, когда он в меня второй палец засовывает. Капец, всё тело простреливает, аж дёргаюсь, стоит Васе на простату нажать. — Про-ости, — выскуливаю, непроизвольно толкнувшись прям в горло. А ему нормально, даже не отстраняется, пока меня тут по матрасу размазывает.              Тянет Вася долго, и ебать как кайфово, что я уже сам готов на член к нему залезть. Пытаюсь ему это продемонстрировать, насаживаясь на пальцы.              Раскатывает презерватив по члену, добавляет смазки, а меня что-то на попиздеть резко потянуло: — А стоп-слово будет?              — Думаю, достаточно будет сказать «ай, больно, нахуй, гондон ебаный», — улыбается, приставляя головку ко входу.              Ну, радует, что хоть кто-то из нас двоих не нервничает.              Входит медленно, и ощущается это уже нихрена не как пальцы. На фоне ещё Букер орёт «останови меня», но в смысл слов вслушаться тяжело, когда Вася толкается до конца и замирает.              — Сав, дышать не забывай, — шепчет на ухо, прикусывая мочку.              Обхватывает член и пробует сделать движение тазом, одновременно проводя рукой по стволу. Как же одновременно и хорошо, и странно от этого распирающего чувства. Вася двигается совсем медленно, обдавая жарким дыханием шею. Останавливается, доводит меня рукой, глубоко целуя, а потом заканчивает сам через пару коротких движений.       Лежу довольный, с Васиным соском играю, из динамика начинает орать:       

«Катит яйца к моим сукам, но они его отшили

Damn, sorry, я люблю без отношений»

      Вася ржёт, ставит на паузу, поворачивается на бок и рассматривает меня внимательно.              — Поговорим о твоём восхитительном музыкальном вкусе.              — М? — спрашиваю, дотягиваясь до ашки.              — Ну теперь я хочу нормально послушать трек, где Техник говорил «У тебя в очке пиздатая смазка» .              — Ща, — беру телефон, но взгляд за другое цепляется. — А эта, где «Тебя трахают на похуй, но ты всё равно даёшь» не зашла?              — Боже, Сав, я думал, ты Моцарта какого-нибудь включишь, ну или, не знаю, Анну Асти на худой конец.              Я аж паром давлюсь, приходится присесть и откашляться. Ебать у него разброс, конечно.              — Ты своё вообще включать не захотел.              — Ну у меня там плюс-минус такое же, травмировать не хотел, кто ж знал, что ты, оказывается… — Вася пальцами щёлкает и пытается нужное слово подобрать.              — Тёртый калач? — решаю ему помочь.              — Как в тебе совмещаются поговорки трёхсотлетнего дедушки и любовь к подобной музыке? — смеётся, валит меня на кровать и обнимает.              — Видал, какой бриллиант себе многогранный отхватил? Я ещё и липсинки в «ТикТок» снимал в том году, — смеюсь, пытаясь выбраться из-под этого бугая.              — Покажи, — просит, а в глазах прям интерес загорается.              Да мне и не жалко, люди в комментариях писали, что я малыш и зайка. Неважно, что как-то раз написали, что хотят кончить в мои кучерявые волосы, если поставить адекватность на минимум в своей голове, то это тоже можно за комплимент засчитать.              — Ну вот, — отдаю ему телефон, а сам встаю. Надо хоть в душ сходить.              Возвращаюсь чист и свеж, а Вася залипает в экран уже на своём телефоне.              — Я подписался. И лайков поставил. Ну и самые дрочибельные видосы в закладки кинул, — сообщает с довольной улыбкой на лице. — Ты прям звезда, чего снимать перестал?              — Ага, семь тыщ подписчиков — это тебе не хухры-мухры. Да надоело просто, к экзаменам стал больше готовиться, а видосы снимать не так-то просто и быстро, как ты думаешь.              — Серьёзно?                — Ну ладно, возможно, проще, чем я сейчас пытаюсь это выставить. И какие там самые дрочибельные по твоему мнению?              Его вкусы весьма специфичны. Чего ж дрочибельного в том, что я просто в рубашке на уроке на камеру кривляюсь? Думал, он выберет те, где в аквапарке, ну или в спортзале в волейбольной форме на худой конец.              — Во, такой ты секс в очках.              — Да? — достаю очки и надеваю. — Они и сейчас со мной. Правда, я в линзах, поэтому нихера в них не вижу.              Вася меня на кровать тянет, наваливается сверху, очки снимает и на тумбочку их аккуратно кладёт.              — Может, теперь мою музыку послушаем? — предлагает, в шею целуя. Я уже на всё согласен, когда ты языком с соском играешь. Правда, мой живот, который начинает урчать, думает совсем по-другому. А ну тихо там, потом поедим, всю романтику мне тут сейчас испортишь.              — Не, думаю, сначала надо пообедать, — прерывает свои кайфовые действия, услышав жалобные урчания.                — Ну нееет, сначала горячий секс, а потом еда.              — Ага, не хватало, чтоб ты во время горячего секса в голодный обморок упал.              — Тогда хочу кукурузу и вот те вкусные лепёшки, которые на пляже продаются. Ну и поплавать заодно можно. О, точно, ещё и пиво возьмём.              Достаю из холодильника полторашку, которую Вася принёс на романтический ужин, и кладу её в шоппер. Ну а что добру пропадать? Там срок годности, наверное, не резиновый. А так хоть отметим потерю моей девственности.              Перед выходом пишу родителям в чат, спрашиваю, взять ли им лепёшек, но они там походу спят, в сети последний раз были два часа назад.              ***              Выхожу из воды, ветер так приятно обдувает мокрую кожу, а тут ещё и Вася с кукурузой меня ждёт. Ну идиллия просто.              Хреново, что эта идиллия закончится через восемь дней. Ну капец, не думал, что одновременно можно быть и счастливым и грустным. Присаживаюсь на полотенце, тяжело вздыхая.              — Чего ты мне в рот своей кукуризиной тычешь? Не видишь, у меня тут с эмоциями непонятное что-то, — Вася кашлять начинает, а какой-то мужик, решивший, что необорудованный пляж без спасателей и людей вокруг — идеальное место для купания, прям внаглую на нас пялиться уже стал.              — И что у тебя с эмоциями?              — Вот ты когда-нибудь расстраивался и радовался одновременно? — спрашивая, всё-таки откусываю кукурузу, которую Вася в руках держит. — А мне так хорошо, но и грустно, что это «хорошо» закончится скоро.              — Да ничего не закончится, земля круглая.              — Так обычно должникам говорят, а не половинкам своим.              — Педики, бля, — мужик сплёвывает недалеко от нас и уходит.              — Подержи-ка мою кукурузу, — Вася подрывается, успеваю его в последний момент за предплечье словить.                — Блин, да хуй с ним. Если мы педики, то он вообще пидорас последний. Пялился всё то время, что мы в воде были.              — Изврат, что ли?              — Без понятия. Чё, теперь будешь плакать под душем из-за того, что на тебя старый стрёмный мужик наяривал?              — А чё это на меня? — Вася ржёт и валит меня на полотенце. — В нашей паре ты красавчик.              — А ты кто? Ум?              — Заметь, я этого не говорил, — не перестаёт смеяться и, чтоб я не возмущался, начинает тыкать мне в рот недоеденной кукурузиной.              ***              Возвращаемся с пляжа с пакетом лепёшек. Вася меня до отеля провожает и уходит, объяснив, что ему и вещи сменить надо, да и вообще бабушке показаться не мешало бы. Отпускаю его максимально нехотя, сообщая, что завтра припрусь прям к открытию бара.              Вы: «Вы там живые?»              Ма: «Я как огурчик, папа тоже, но он правда малосольный».              Вы: «Есть будете?»              Ма: «ДА!»              Захожу к ним в номер с лепёшками и недопитой полторашкой.              — Во, лекарство вам принёс.              — Сын, ты за кого меня принимаешь, чтоб я пила пиво? Тем более из пластиковой бутылки? Тем более наверняка выдохшееся и тёплое? — возмущается мама и лезет в пакет с едой.              — Конечно, это же не винище из тетрапака, которое в семнадцать с девчонками перед дискотекой за гаражами пила, — папа за свой комментарий получает подзатыльник и тяжело вздыхает.                — Напомню, что это вино ты нам тогда купил, лось девятнадцатилетний.              — Надеюсь, я на свет не после этого вина появился?              Папа от моего комментария давится пивом, а потом всерьёз задумывается.              — Не отвечайте.              — А вот нам всё же расскажи. Что за музыка полдня орала? — ну придумают тоже, полдня. Они нам слишком льстят.              — Делился с Васей своими музыкальными вкусами, — и вот даже не соврал совсем.              — И Василий после этого не сбежал? Слушай, да это, походу, искренняя любовь.              Вздыхаю и кладу голову на руку.              — Искренняя-неискренняя. Какая разница? Всё равно уезжать скоро. И будем мы кружочками в телеге обмениваться, пока Васе это не надоест.              — Ты давай сопли на кулак не наматывай. Любовь — это ж как? Она всё преодолеет. А вообще, в крайнем случае через полгода всегда перевестись сюда можно. Хотя лучше пусть он к тебе.              Охренеть. Это на папу так выдохшийся пивас действует? Хотя вон мама его не пила, а сидит ему поддакивает. Походу, Вася им реально понравился, раз они готовы смириться с тем, что я могу за тысячу километров переехать.              Бля, а реально, что я нюни распустил? Полгода отучусь, сессию закрою и подам документы на перевод. Так, надо всё обдумать. И вообще, рано ещё для таких мыслей. Мы с Васей знакомы-то пару дней, а я тут уже переезжать собираюсь. Вот пообщаемся пару месяцев, тогда можно будет и такой вариант рассмотреть.              — Вы у меня такие хорошие, — лезу родителей обнимать, они меня в ответ тискают. — Хотите, я вам ещё за пивком сгоняю?              — Мы тебе что, алкаши? — спрашивает папа, сидя с пустой полторашкой в руках на краю кровати в одних трусах.              — Не, вы у меня самые замечательные.