По кайфу

      Припераюсь к Васе в бар прям к открытию. А что? Пока нет никого, можно его и поцеловать по-быстрому.              — Слушай, а нахрена вы так рано открываетесь? Реально кто-то в восемь утра за алкашкой притопать может?              Ответом мне служит ввалившаяся компания молодых ребят, которая или уже накатила, или ещё не протрезвела.              — Василёк, мы тебя заждались, — сияет пацан, облокачиваясь на барную стойку.              — У Василька перерыв. Я за него. Чего вам? — отпихиваю Васю в сторону и встаю на его место.              — О, а ты кто?              — Венерина мухоловка, — Вася пополам складывается и убегает ржать на кухню. Наливаю этому мамкиному пикаперу четыре полторашки нефильтрованного и отправляю восвояси. Даже чай закинули, какие тут постоянники щедрые.              — Сав, а я не знал, что ты такой ревнивец, — приобнимает меня, выйдя из кухни.              — А я думал, что к тебе тут только женщины клеятся.              — Да он вроде и не клеится. У них вся компания дружелюбная. Ребятам не больше двадцатки, первый раз вместе на море выехали, вот и отрываются.              — Вот если бы он не клеился, то и такие подробности не рассказывал бы.              — Ой, лучше тебе не знать, какие иногда подробности, против своей воли, могут услышать бармены. Я вот, допустим, теперь в курсе, что фимоз — это такая хворь…              — Которая тебе не грозит. Не продолжай.              — Всё-то ты знаешь, ботаник, — чмокает меня в щёку и спрашивает: — На море пойдёшь?              — Не-а.              — Я так и знал, — качает головой, но глаза у Васи всё равно улыбаются. Ага, значит, и не против он совсем, что я прилип к нему, как банный лист. — Придётся тебя тогда по меню погонять.              ***              Охренеть, выстоял целую десятичасовую смену. Ну, конечно, не без Васиного «иди посиди», «на поешь», «заебал, перерыв сделай хотя бы на полчаса».              Передаём смену, и я тяну Василия в номер. Не отпущу его никуда, а судя по тому, как он охотно соглашается, то и сам не против у меня остаться.              — Родители спрашивают, какие у нас планы на вечер, — сообщаю ему, блокируя телефон. — Скинули какую-то афишу, сегодня дискотека в стиле девяностых на пляже.              Круто придумали, как раз ничего менять даже не надо. Тут и так всё в этом стиле. Надеюсь, чтобы пройти на такую шикарную тусовку, не надо будет отгадывать загадку по типу: «Есть два стула».              — Пойдём?              — Серьёзно? У меня даже вещей подходящих нет.              — Не думаю, что там строгий дресс-код. Не понравится — свалим сразу.              — Уговорил.              ***              Затягиваю Васю в номер, и как по команде у родителей включается телевизор. Начинаем ржать в один голос с этих тактичных.              — Эээй… — стучу им в стену и кричу: — Мы вам что, кролики?              Но на мои оры ноль внимания.              — Дай родителям отдохнуть спокойно, может, они это для себя.              — Фу. Ой, фу. Зачем ты так над моей психикой издеваешься?              Тяну Васю в душ, а он и не сопротивляется ни разу. Вещи с себя скидывает прям на ходу.              Ну, может, и не кролики, но полапать друг друга за разные места — это обязательно.              — Капец, я по твоим рукам скучать буду, — произношу, тяжело дыша. — И по члену тоже.              — То есть так? А по всему остальному?              — По всему тебе буду.              ***              Решили не выпендриваться и одеться, как обычно. Тем более у меня ничего подходящего и нет. Вася хотел домой сгонять переодеться во что-то свежее, но я ему выделил одну из своих наипрекраснейших белых оверсайз футболок, а папа дал свои джинсовые шорты, которые один в один как мои, только на два размера побольше. На нём ещё и смотрится это всё в пятьсот раз лучше, чем на мне.              — Ну прям фэмили лук, — ржёт Вася, рассматривая нас в зеркале.              — Мы реально как из девяностых, когда шмоток не было и все в одинаковом ходили.              ***              Родители тоже сказали подойдут, но попозже, у них ещё культурная программа — накупи кринжовых магнитиков для пожилых родственников.              Дискотека проходит недалеко от пляжа под открытым небом. На первый взгляд всё прилично, если опустить момент с сосущимися пьяными сорокалетними парочками. Какой ужас. Надеюсь, мама никогда не ходила в синих лосинах. Я не понял? Одни мы дресс-код не соблюдаем? А не, вон компания тех молодых ребят, которые в восемь утра за пивом заходили, тоже в обычных вещах.              — Пить что будешь?              — А какие варианты? — спрашиваю, пытаясь перекричать песню, в которой про какого-то бухгалтера поют. Вася кивает на бар, и мы направляемся туда, пытаясь просочиться через пьяные танцующие тела.              Ого, не слабо, тут даже два меню. Одно обычное, а второе как будто из девяностых. А, ну да, точно. Они ещё и по содержанию разные.                В одном привычные названия: «Мохито», «Куба либре», «Космополитен» и дальше по списку. А во втором какой-то коктейль «Royal», ликёр «Амаретто», главный хит — йогурт. Во, этим я точно не траванусь, потому что остальные названия доверия не вызывают, а хочется что-то и из этого меню попробовать.              — Во, — тыкаю пальцем в название, Вася бровь одну приподнимает, потом плечами жмёт и заказывает у бармена два йогурта. Странная реакция. Ну а что? Не хочу я алкоголь из этого списка брать, слепнуть в семнадцать в мои планы не входило.              Только собираюсь оплатить, как меня тут же стопорят: — Не беси, ты и так работаешь бесплатно.              А я не бесплатно. Вася опять весь чай пополам поделил. Да и вообще, я не работаю, а получаю удовольствие. Хобби у меня такое — тереться рядом с одним красивым барменом.              — Следующие я покупаю, — и вот пусть даже не спорит. — А это что? — тут же переключаюсь на другую тему, когда вижу два пластиковых стаканчика, наполненных до краёв прозрачной жидкостью и запечатанных фольгой.              — Йогурт, — отвечает Вася, хохотнув. — Сок нужен? Или ты по харду?              Мы же не будем это пить? Там же точно не вода.                — О, папин йогурт, — констатирует папа весело, подойдя к бару. — Я тоже такой хочу.              — Ты сейчас тут с одного йогурта найогуртуешься. Вон, «Рояль» возьми.              — Смерти моей хочешь?              — Да не, тут вон в составе обычная водка идёт.              — Ну это тогда не «Рояль» уже.              Я даже боюсь уточнить, что тогда в рецептуре оригинального коктейля.              — Вась, я без сока не могу. И без закуски. И желательно ещё сесть.              — Вот оно, изнеженное поколение. Мы такое лет в четырнадцать прям у ларька бахали и на дискотеку шли, чтоб повеселее было.              — Ага, а мы ещё изнеженное и потерянное поколение.              Берём на баре какой-то юпи , несколько пластиковых стаканчиков и гренки.              — Ну что, сынки, сейчас батя вам «Отвёртку» намутит, — сообщает папа весело. У меня желудок от такого скукоживается в пугливую изюмину. Надеюсь, с язвой нас прям отсюда не госпитализируют.       А на фоне ещё и музыка орёт. Какие ж тоскливые песни люди раньше слушали. Ну что за «Ветер с моря дул, нагонял беду»? От этого «И сказал ты мне: больше не приду» хочется только весь этот йогурт залпом выпить и повеситься. Причём в каком-нибудь маленьком туалете хрущёвской квартирки.       Папа разливает, чокаемся, выпиваем, тут ещё и трек на бодренький сменяется, правда, если прислушаться, то он про какие-то токсичные отношения с родителями , но маме уже весело и она тянет папу танцевать.       Вася тоже стоит приплясывает, а мне как-то пока не вкатило. Ещё что ли этой папиной «Отвёртки» выпить?              И вот всё бы было заебись, если б сейчас пьяный пацан из бара не подкрался к нам со спины, не приобнял обоих и не спросил заплетающимся голосом: «Чё, пацаны, скучаем?».              Васино суровое «Клешни, нахуй, убрал» выветривает из меня те несчастные двадцать миллилитров йогурта, которые папа мне щедро плеснул, делая отвёртку.              — Василёк, ты не кипишуй. Я вообще с другом твоим красивым познакомиться подошёл.              Чел реально думал, что если орать мне на ухо «А ты везде такой кудрявый?», то его никто не услышит? Отпихиваю от себя пацана, но Васе этого явно мало. Бля-бля-бля. Ну давайте без драк. Только вот Вася мои мольбы не слышит и прописывает ему прям в печень. Ну куда ж ты бьёшь? Она у него и так на последнем издыхании держится.              Естественно, нас тут же просят выйти. Кому нужны драки, даже когда вокруг вайб девяностых.              — Что случилось? — спрашивает папа, подойдя к нам.              — Вы отдыхайте, мы пойдём.              Компания забирает своего товарища и тоже спешит на выход.              — Нет уж, все вместе пойдём, — парирует тут же мама, но стаканчики и всё остальное благоразумно берёт с собой. Хозяйственная она у меня.              Отходим подальше от дискотеки, где музыка уже не так громко безостановочно орёт какую-то солевую хуйню «Ты в ритме танца, тебе некуда деваться» , которая теперь в голову засядет на пару дней и будет преследовать меня, как самый страшный кошмар. Вася прикуривает, выдыхает и извиняется перед нами.              Мама мутит всем отвёртку. Папа стреляет у Васи сигарету, а я ашку достаю. Ну а что уж ныкаться? Они, блин, в курсе, в какой день я девственности лишился с точностью до минут, а ашкудишки ныкать до сих пор приходится. Родители смотрят на меня немного охренев, папа только бросает комментарий, что у меня попкорновая болезнь будет, и больше ничего не говорят.              — Да ты-то чего извиняешься? Он же первый полез, — прерываю Васю, когда он в сотый раз просит прощения за испорченный вечер.              Компания, кстати, остановилась неподалёку от нас. Думал, залупаться начнут, а они этого бедного пацана, который опиздюлился, окружили и стоят его отчитывают.              — Давайте по коктейлю, чтоб стресс снять, — раздаёт мама всем стаканчики.              — Да, в девяностые меня бы первым убили, спасибо всем богам, что я в то время не родился, — произношу, чокаясь со всеми.              — Ну прям как тост звучит, — хмыкает Вася. — Ты как? Не испугался? Нигде он тебя не тронул.              — Вась, ну я же не цыплёнок. Подумаешь, у бухого чела немного крыша подтекать начала.              Собираемся уже по номерам расходиться, но тут нас девчонка из той компании окликает и подбегает.              — Вы Пашку извините. Он так-то нормальный. Просто когда выпьет, то вайбы в нём такие просыпаются, ну, в общем, вы поняли. Мы-то уже привыкли, а он вон теперь и к чужим парням приставать начал.              — Вы ему скажите, что чем раньше он себя примет, тем всем лучше будет, — советую философски, выдыхая ашку в сторону.              — Ага, он по трезвому от любого гейства открещивается. Долго ему ещё до принятия. Так что, не в обиде? — протягивает руку Васе, задавая вопрос.              — Да не в обиде. И ему извинения, что помял немного, передай, — девчонка кивает прям серьёзно и уносится к своим.              — Чё-то теперь жалко этого Пашку как-то стало, — произношу тихо, задумываясь, как ему тяжело живётся со своими тараканами в голове.              — Я же говорил, что ты у меня самый добрый, — приобнимает меня Вася и быстро в висок чмокает.              — Ой, начались тут телячьи нежности. Лер, пошли отсюда быстрее, — ржёт папа, хватает маму за руку, и они уносятся. С нашими, блин, йогуртами.