День восьмой
1 июня 2025 г., 09:37
Просыпаюсь в двенадцать, Васи рядом нет. Набираю, не отвечает. Зашибись. Меня кинули, оставив кучу денег на тумбочке. Сколько мы там начифирили вчера? Закидываю Васе на карту переводом половину и иду умываться.
— Проснулся? — спрашивает, заглядывая в ванную, когда я стою с целым ртом пены от зубной пасты. — Я поесть принёс. А ты, чудила, нахрена мне деньги скинул? — кричит уже из комнаты.
— Потому что нечестно это, — отвечаю, пытаясь перекричать шум от льющейся воды.
— Нечестно, что Миша тебе зпеху зажал за две смены, но я сходил добазарился, он сегодня переведёт.
— Вась, ну ты чё? — задаюсь вопросом, стоя посреди комнаты в одних трусах. У меня, блин, слов даже нет никаких.
— Я ничего.
— Блин, проснулся дурной какой-то. Ещё первая мысль была, что ты меня бросил, — рассказываю, присаживаясь на кровать. Вася мне кофе тут же подаёт в большом пластиковом стакане. О, «Бамбл» , то что нужно с утра.
— Так ты и спал не очень. Ворочался, разговаривал, плакал.
— Плакал? Бля, вот позорище, — бубню, откусывая круассан.
— Ты чё, чудик? Какое позорище? Заебался вчера просто, вот кошмарики и снились.
— У меня такое перед ЕГЭ было, только я ещё и лунатил. Тогда ваще кукуха, походу, слетела.
— Всё, больше никаких смен в баре. Тем более Миша мне наконец-то напарника нашёл. Ща вот как раз его только отсобеседовали. Правда, я там больше просто сидел с умным лицом и кивал.
Я аж кофе давлюсь от этих новостей. Где моя ашечка? Такое перекурить надо.
— Напарника? А зачем? Я тоже тебе помогать в состоянии.
— Я могу назвать сотню причин, почему это плохая идея. Они будут касаться как закона, так и твоей менталки.
— Пф, да норм всё с моей менталкой.
— Ну и тем более мне тоже уезжать скоро, вот за это время смену себе и подготовлю.
— Красивый хоть напарник-то? — спрашиваю как-то совсем тихо, отковыривая чуть-чуть теста от круассана.
— Опа-па, — а Вася от прилетевшего вопроса выпрямляется, и улыбка у него прям до ушей становится. — Да у нас тут кто-то ревнует.
— Ничуть.
— Очень красивый. Розовые волосы, тоннели, язык проколот…
— Я тоже могу язык проколоть, — перебиваю на каких-то непонятных эмоциях. И эти грёбаные незнакомые чувства, что внутри возникают, мне вообще не нравятся. Не хочу я, чтоб Вася там с каким-то нефором за барной стойкой тёрся.
— Самое главное, имя такое прекрасное — Мария.
— Чё за дурацкое имя у пацана? А. Ааа… Не, имя хорошее, красивое, — оправдываюсь, чувствуя, как щёки гореть начинают, пока Вася ржёт. Аж на кровать валится от смеха. Весело ему тут.
— Кончай ржать. Да, приревновал. У меня это первые отношения. Имею право дурковать иногда.
Пусть спасибо скажет, что я его ещё не заставил в «Телеге» рядом со своим именем статус поставить: «Я люблю Савелия».
— Ну всё-всё, прости. Просто ты такой птенчик нахохлившийся замечательный.
— А ты, кстати, как? Не по девушкам? — Вася по новой на кровати скручивается от смеха. Да что ж его сегодня всё так веселит? — Блин, да ты понял.
— Да понял-понял. Не. По тесту я гей на девяносто восемь процентов, по жизни на все сто, наверное.
— Я тоже такой проходил. Там эти два процента сняли за вопрос «Можете ли вы оценить красоту противоположного пола?», — рассказываю, ашкой затягиваясь. — Вась, на, я что-то наелся, — протягиваю половинку круассана.
— Ооо, вот они, серьёзные отношения, когда приходится за своим парнем доедать.
***
— Если что, на море сегодня полный штиль, — говорю Васе, прочитав мамино сообщение. Хотя я бы так вечность просидел в его объятьях, облокотившись спиной на грудь и смотря дурацкие сериалы по «Домашнему».
— Пойдём?
— Не, неохота что-то. Слууушай, а вот ты голым купался когда-нибудь?
— Угууу, — отвечает, тыкая в экран телефона. Да кто б сомневался. Глупый вопрос этому эксгибиционисту задал. — А что? Попробовать хочешь?
— Не, ты что.
— Стесняешься? — откладывает телефон, улыбается и в охапку меня сгребает.
— Ни капельки, — нагло вру, даже не скрывая этого.
— Надеюсь, на вирт это тоже распространяется, — прикусывает за шею, обдавая её горячим дыханием.
— Серьёзно? Мы таким заниматься, что ли, бу-будем? — аж заикаться от волнения начинаю. Надо дома потренироваться тогда. Перед зеркалом. Не, лучше перед камерой.
— Ну это только если ты захочешь.
Нечестно произносить такое, сжимая мой член через шорты — это называется манипуляция.
Садиться на Васин член, при этом заглядывая ему в глаза, оказывается, капец, неловко. Чувствую, как лицо полыхает. Он меня за бока сжимает и наблюдает за всей этой картиной с любопытством, закусив нижнюю губу. Всхлипываю, когда решает рукой мне по члену провести, и ещё сильнее в его плечи пальцами впиваюсь.
— Попробуешь подвигаться? — его тихий вопрос на ухо заставляет меня ещё больше засмущаться. Вася видит это и ловит какой-то отдельный кайф, лапая и сжимая меня за все места.
Размазывает от этих поцелуев-укусов, первые движения совсем несмелые какие-то получаются. Вася даёт привыкнуть и сделать всё самому. Выходит как-то по особенному медленно и нежно. Ловлю его дыхание на своих губах, понемногу увеличивая темп. Больше не в состоянии сдерживаться, поэтому приходится одну руку переложить на свой член. Сбиваюсь, дышу тяжело, постанывая в его губы, Вася сдавливает меня сильнее и начинает двигать тазом чуть быстрее. Кончаем, кажется, одновременно. Валюсь на него, а на лице сама по себе появляется глупая улыбка. Это было слишком охуенно, такое точно надо повторить.
***
— Пошлиии, лентяй, — тянет меня за руку на пляж. А я не хочу на пляж. Там его нельзя будет постоянно трогать и обнимать. — У тебя же отдых на море, а ты либо в отеле, либо в баре.
— Я дышу морским воздухом, этого достаточно.
— Ашкудишками ты дышишь.
— Бе-бе-бе.
— И этот человек является студентом престижного московского ВУЗа.
— Видишь, как я многогранен? Ну серьёзно, Вась. Хочу с тобой вдвоём до конца отдыха быть. И вообще из номера не выходить.
— Ну ладно. Правда, вообще выходить не получится. Завтра у Маши первый день стажировки.
— Тогда сегодня я уж точно отказываюсь тебя выпускать из своих объятий, — притягиваю Васю за руку и валю на кровать.
***
Из прекрасного царства конфет, «Колы», чипсов, «Зетфликса» и пиздежа ни о чём, вырывает нас звонок мамы. Она сообщает, что сегодня дискотека двухтысячных, и спрашивает, не присоединимся ли мы к ним.
— Ща, подумать надо. Напишу попозже.
Скидываю звонок и поворачиваюсь к Васе, чтобы задать вопрос, который меня интересует больше всего в жизни.
— Что, блядь, за любовь здесь такая к тематическим дискотекам и разноцветным коням из старого мультика?
— Ебать ты с серьёзным лицом повернулся. Я думал, случилось что. Но, к сожалению, спешу тебя огорчить, это тайна, покрытая мраком. По вторникам к нам в бар заваливаются люди в цветных лосинах, в четверг в стрингах с камушками, в субботу в чём-нибудь белом, кони приходят редко и просят в основном воду.
— И так каждую неделю?
— Прикинь?
— Кони ваще солевые какие-то. Пугают меня. Не знаю, кто в здравом уме с ними за бабки фоткается.
— А в здравом и не фоткаются. В основном только когда подбухнут.
— Вот не говори, что у тебя тоже такая есть.
— К своему стыду. Не помню, сколько коню на чай кинул и сколько фотки стоили, но три куска я настолько бесполезно никогда в жизни не тратил.
— Какой кошмар. А покажи фотографии.
— Бля. Да не, я там пьяный. Стрём полный.
— Ты чё, три тыщи отвалил и скрываешь их теперь? Давай, не выпендривайся.
Вася телефон разблокирует и начинает листать. Оказывается, это ещё в том году было. А он не фанат фотографий. Конспекты какие-то, фотки презентаций и совсем немного чего-то личного.
— Вот. Их там штук десять, — листаю вбок и смеюсь с пьяного Васи. Такой он забавный. Зачем-то коня в лоб целует на одной из фотографий.
— Охуенные фотки, — отдаю телефон и спрашиваю: — Так что? Мы пойдём на эту дискотеку двухтысячных?
— Ты же не хочешь. Я прям по глазам вижу.
— Не хочу. Но ты, наверное, заебался целый день в номере сидеть. Прекрасно же понимаю, что не все люди, как я, — любители не выходить на улицу по несколько дней.
— Ну несколько дней — это да, сильно прям. Но иногда вот так покайфовать тоже нужно. Так что не выдумывай всякую фигню в голове, пиши Валерии, что мы сегодня на домашнем, и включай сериал.
