Наперекор

Они смогли увидеться только во время съемок следующего готзала. В гримерке царило угрюмое настроение, даже позитивный Влад почти не улыбался. С Олегом они увиделись в коридоре. Медиум выглядел вымотанным — сгорбившийся, с синяками под глазами, которые не смог замаскировать даже гример. — Привет! Как ты? Как Саша? Сочувствую, не представляю, как сам бы отреагировал, если бы мой младший попал в больницу! — сходу протараторил Артем. Олег, шедший ему навстречу, остановился. — Я в порядке, спасибо. Не выспался немного…— тихо ответил Олег, хрустя пальцами, — Ты прости, но меня позвал стафф, увидимся позже, ладно? Артем кивнул, недоуменно смотря в спину удалявшемуся парню. *** — Кстати говоря, я хотел сказать про больницу… Александр же пролил кровь на земле, которая требовала крови, иии… Я боюсь, что больница — следствие, — начал Артем. Эта мысль только-только пришла ему в голову. Наверное, не стоило говорить об этом на камеру, но Артем не сдержался. Что, если это повлияло? — Не надо на этом спекулировать, лучше не трогай эту тему, не надо, — тут же перебил Олег, и добавил, понизив тон — Просто не надо. Вдруг стало больно, некомфортно. Вампир выгнул плечи назад, уставившись перед собой. Что такого он сказал? — Внимание на турнирную таблицу, — объявил Марат. Пока сообщали баллы от людей и соперников, Артем был в тумане. Как будто его кто-то ударил по голове. Он никогда не был таким чувствительным от едва повышенной интонации, всегда мог подавить эмоции и двигаться дальше. Никакие выкрики, негативные комментарии не могли его задеть. Так почему же сейчас он чуть не расплакался от едва ли резкого ответа? Потому, что это был ЕГО ответ. Стало страшно. Страшно от того, насколько сильно он становился зависим. От того, каким чувствительным он стал. — Многие со мной могут не согласиться, но, по сравнению с ним, я могу назвать всех остальных толстокожими, — реплика Олега про Сашу выбила Артема из размышлений, — Потому, что все, что касается душ человеческих — для него самое важное, самое ценное. Все в зале посмотрели на парня. Артем почувствовал, как Виктория, стоявшая рядом, резко задрала голову. — Я ни в коем случае не отрицаю чувствительности Александра, как не отрицаю чувствительности каждого здесь стоящего! — Так я и не говорил, что здесь все как камни такие, бесчувственные… — Ты сказал, что мы толстокожие! — По сравнению с Александром. — Олег… — Артем решил вмешаться, — Возьмем двух людей в горе. Один плачет, другой молчит. Можем ли мы сказать, что тот который плачет… У того больше горя, чем у того, который молчит? Олег кивал, смотря Артему в лицо. — Ну, ты знаешь, настолько он прочувствует, что… Он не в силах это в себе сдержать. Артем смотрел на разные оттенки досок паркета, узор которых рябил в глазах, и внимательно слушал. Он с ужасом заметил, как завидует. Завидует Саше, которого так понимает и поддерживает Олег. — Я сказал бы иначе, что Саша как оголенный нерв, — сказал он, в конце концов. — Воот! — согласился с ним Олег. Вспышка радости. Скрутило живот. Нет. Стоило Олегу приподнять брови и протянуть поощрение, изменить интонацию, и Артем тут же обрадовался, как школьница, влюбленная в учителя радуется похвале. Все действия Олега – поводок. Он управлял Артемом, сам того не подозревая. Олег вообще не понимал, что сейчас оголенный нерв — это Артем. Когда речь зашла про соревнование взглядами, он поддержал Сашу, сказав, что тот отвел взгляд намеренно, и никогда бы никому не проиграл. Эти слова неприятно царапнули нутро. Артем понимал, что это ужасно по-детски, но не мог ничего с собой поделать — он завидовал Саше. *** После готзала, Артем хотел уйти как можно быстрей, чтобы не сталкиваться ни кем, быстро накинул куртку и уже был возле выхода, когда услышал топот позади. Его молитвы не были услышаны. — Уже уходишь? — раздался голос Олега позади. Артем вздохнул, обернулся. Медиум мялся на месте, вращал кольца на пальцах, как-будто что-то хотел сказать. Сердце Артема рвалось, словно дикая птица в клетке. — Слушай, у меня есть к тебе разговор… Отойдем? Вампир кивнул. Они отошли в одно из ответвлений в длинном, темном коридоре особняка. Страшно. Он боялся заговорить, потому что знал, что его голос начнет трястись. Знал и то, что сейчас в душе бурлила река из эмоций, грозила выйти на поверхность, и еле выстроенная плотина, сдерживающая этот поток рухнет, едва он скажет слово человеку напротив. Ранимо, гиперчувствительно, глупо. Олег встал напротив, засунув руки в карманы. — Слушай, спасибо тебе большое за сочувствие, и за то, что переживаешь за Сашу, но… Ты же знаешь, я просил тебя ничего не говорить на камеру? Можешь так не делать больше, пожалуйста?... Он говорил нежно. Непозволительно нежно, до мурашек. К горлу подкрался ком, в глазах защипало. Артем кивнул, размашисто, но не проронил ни слова. Пожалуйста, уйди. Просто уйди, умоляю! Но Олег не ушел. Он вынул руки из карманов, нагнулся вперед, взволнованно оглядывая лицо напротив. — Тем, ты в порядке? — спросил он, и его голос дрогнул от беспокойства. Артем закивал, словно китайский болванчик, и почувствовал, как по щекам потекли две дорожки, тут же охлаждая кожу. Он резко втянул воздух. Пахло пылью, старой мебелью и острым одеколоном медиума. — Тем, ты чего? Что случилось? — Олег звучал еще более взволнованным, нахмурил брови, подался вперед, пытаясь ухватить Артема за руку. Зачем произносить его имя так нежно? Артем отдернул руку, уворачиваясь, проходя под боком медиума и устремившись в пустой коридор. Горячие кандалы схватили его за руку, притянули обратно. Олег обнял его, крепко, прижался. — Я не знаю, что случилось, но, пожалуйста, успокойся сперва, давай поговорим? — твердил он Артему на ухо. Мурашки. По всему телу. Объятья, такие теплые, успокаивали, давали почву, которую у него вырвали из-под ног совсем недавно. И это было страшно. То, что не он сам, Артем, управлял этой почвой, что его душа металась от любого слова человека напротив, от полной капитуляции и подчинения. Артем выставил руки вперед, уперевшись ладонями в грудь медиума и толкая. Его держали крепко, но все же отпустили. И тогда он побежал. Побежал так, как уже давно не бегал. — Подожди, Артем! — донеслось сзади. Промелькнула фигура Оли. Он бежал, пока не оказался на улице.