Зависимый

      Леонид даже удивился, что Джеймс остался согласен на дружбу с ним. Это выглядело странно: Леонид уже привык, что причина расставания в нём, а тут… Джеймс тоже, собственно, так и сказал, но извинился за грубость. И Леонид так и не понял, что от него хотят и что ему нужно вынести из этой встречи. Он не мог просто завязать со своей прежней жизнью и всё ещё боялся оставаться в одиночестве.       Что касается порта — Леонид снова мог использовать его по назначению, но боялся. Плен сильно повлиял на его отношение к самому себе. Леонид чувствовал себя и богом, и куском говна. И эти состояния, к сожалению, слишком часто сменялись. Поэтому он не нашёл ничего лучше, чем ввязаться в очередную стрёмную авантюру и не начать искать мужиков на одну ночь. Его «сердце» было разбито, и Леонид верил, что он никому не нужен со своими проблемами. Но в сексе он не будет себе отказывать.       Леонид пробыл в штабе камер весь день и нашёл двух парней — близнецы в зелёных костюмах. Они вели себя с ним очень нежно; Леонид вспомнил, что как-то привык почти ко всему за время плена. Он не был извращенцем и взял на себя эту тяжелую ношу — принять сразу два коннектора.       Он упёрся руками в грудь одного из братьев, пока второй вводил свой коннектор. Леонид тихо вздохнул, а камера, что был сзади, обнял его за талию. Леонид обессилено лёг на второго близнеца, и тот обнял его за шею.       Как говорится: «попе было больно». Порт на такое не рассчитан, тем более, его починили и вообще было нельзя трогать такими размерами. Леонид не думал, что двойное проникновение тоже к такому относится. Ощущения были как в плену — диаметр по ощущениям очень схож с гибридом. А гибриды не приходили поодиночке…       Леонид тихо шипел, пока близнецы гладили его, пытаясь отвлечь и успокоить. Леонид ушёл от них со спорным ощущением: от «понравилось» до «меня снова изнасиловали». Не изнасиловали, но использовали. Ему было приятно, но ему были нужны не коннекторы. И даже не обидишься на них — сам виноват.       Леонид получил нагоняй за расшатанный порт и навсегда для себя решил, что больше никому не даст свой порт. Даже тому самому, хотя Леонид уже сомневался, что он когда-нибудь у него появится.

***

      Леонид понял, что в его фракции всё ближе к безнадёге. Его внимание приковали телевизионные, и он пришёл к своему «родителю», чтобы получить благословение на коннекторный поход на телевизоров. Но маман даже не посмеялся, а нахмурился, бросил пробирки и сложил руки на груди. — Не ходи к ним. Не вздумай даже, запрещаю… Мы никогда не станем хоть немного нужными для таких, как они. Леонид, прости, но о твоих парнях я знаю. Это спикеры и кавайные камеры! — он схватился за голову. — Но даже с ними тебе не повезло. А теперь представь телевизионных. Они нас и за людей-то не считают. Мы все — не люди, но опустим эти подробности… Я клоню к одному: избегай тесного общения с ними. Они используют тебя и бросят… — «как и меня», хотел бы сказать С-20, но сдержался и закончил иначе: — Особенно учёный. И его дети. Дружи со своим телебабом, а в их верхи и низы не суйся.       Леонид извинился перед ним, обнял его и ушёл. А С-20 закрыл кабинет, устало опустился на стул и схватился за колонку. Конденсат начал собираться на краях диффузора, и С-20 сжал свои боковые антенны. Ему нельзя раскисать, он — пример для всех, один из главных учёных.       Но зачем TV-020 ушёл к Вантузвумен? Чем женщина с вантузами лучше него? Ещё и Леонида собрал, как в издевательство. С-20 любит Леонида, поэтому он постарается уберечь его от кого-то вроде TV-020.       С-20 приложил кулак к своей голове. «Я расклеился», — подумал он, поднимаясь со стула. С-20 быстро оттёр диффузор от «слёз» и испуганно подскочил, когда в дверь постучали. Судя по настойчивому звуку — тяжёлая рука и явно не спикер. С-20 поджался от страха, но нацепил маску безразличия и раскрыл дверь.       Телевизионный стоял с документами в руках. Это был обычный штабной, если не цеховый работник, но цеховые обычно не скачут посыльным по чужим штабам. Растерянный такой. Он увидел С-20 и замер; он растерянно огляделся и попытался подобрать слова. — Меня… просили… передать. Вот это, — он показал документы. — Главному. — Я главный, — С-20 забрал документы. — Спасибо. — Вы — главный? — не сдержался телевизионный. С-20 поднял на него взгляд, и телевизор зашумел экраном. — Простите, мне пора… — он не выдержал гляделок и сбежал, а С-20 фыркнул, закрыл дверь и уселся с документами за стол.

***

      Леонид очень нехорошо подсел на эмоциональные качели, случающиеся в результате его неудачных отношений: как он влюблялся, начинал ухаживать за своей «жертвой», а потом они бурно расставались; без коннекторов и портов и без участия Леонида. Леонид вообще был как лох, телёнок, которого можно молча увести и привести. Потом он страдал, пока не находил нового партнёра. В этих его страданиях было что-то до болезненного интересное; он каждый раз придумывал себе новое развлечение, чтобы перестать думать об очередном бывшем. Если мир разбит на тех, кто хочет быть униженным, и хочет унижать, то Леонид — первый вариант. Ему казалось, что он только так жив. А тепла всё ещё хотелось.       Леонид, как и обещал создателю, перестал смотреть в сторону телевизионных. Ровно до того момента, пока он волей случая не оказался в их штабе. TV-067 эвакуировал его с поля боя и оставил у себя, чтобы показать обновлённого TV-Титана. Спикер, кстати, тоже обновлённым к ним вернулся, но телик был гигант! Просто супер, Леонид влюбился в его дизайн. TV-067 надеялся, что Леонид болтливый и быстро разнесёт эту новость по альянсу, а тот передаст скибидистам, чтобы они ссались от страха.       Но TV-067 ошибся. А Леонид влюбился не только в Титана, но и в учёного. Он впервые за год своей жизни видел его вживую. Учёный был поистине огромный — четыре метра или около того, это неважно, Леонид был ему всего лишь по бёдра. Он даже выше остальных телевизионных. Учёный как-то тепло его принял, что было непохоже на рассказ мамана. Он представился, и Леонид обомлел — код такой же, как и у создателя: 20. Ещё ноль в начале, но это мелочи. Леонида этот факт напряг, и он себе пообещал, что узнает все секреты, что таит от него мамка и Блеки. А пока Леонид исходил слюнями, глядя на TV-020. Любить он не умел, поэтому уже представлял его в коленно-локтевой.

***

      Леониду было полтора года, когда телевизионные собрали нового элитного агента. Просто и коротко — Элит. Это даже не женщина, но Леониду было лучше. Он хотел подцепить его и опоздал. Блеки сходила на стрелку с кастетом на руке, а вернулась с цветами. И это всё — Элит. Леониду это показалось каким-то некрасивым предательством, а С-20 даже не показалось; он вывалил своей дочери всё, что думает о её отношениях с телевизионным. — Перестань, — отозвалась она. — У тебя от горя все мозги куда-то пропали. Да к хуям этого учёного, Элит не такой. — Они все одинаковые… — Слышала, по тебе один телевизор сохнет. Я с ним видела, пообщалась — ничо мужик. А Элит вообще по образцу нашему и камер сделан, он такой хороший и романтик, что даже мне иногда тошно становится. Мать, закругляй.       С-20 потерянно закрыл колонку от внешнего мира и прижал по бокам ладони. Блеки окинула его взглядом и тяжело вздохнула, усаживаясь напротив. — Мать, хорош. Ты знаешь, что я не стану тебя жалеть и гладить. Сам разбирайся со своими проблемами. — Вы все поломанные, — отчаянно отозвался он, но Блеки даже не обиделась. — Да. Ты собрал таких поломанных. Нас кто-то научил быть другими? — она подпёрла колонку головой. — Это мне похер, а вот Леонида знатно ломает. Ты б тот чертёж на спикербабу выкинул, пока он не решил, что мы его так ненавидим, что хотим избавиться и пересобрать. Ленка, кажется?       С-20 не нашёл, что ответить, и просто кивнул. Блеки посмотрела в стену и продолжила: — Хотела бы я Леонида обнять и пожалеть… я вижу, как ему плохо. Но я даже не знаю, как это делать. Тупо так выглядит, будто он инвалид или немощный, а мне его просто жалко. А вот Элит, как ни странно, умеет. Он нормальный, здоровый мужик, мне с ним комфортно. Может, я даже когда-нибудь выражу, как вас всех люблю. — Ладно… — выдавил из себя С-20. — Ты так не переживай, быстрее я его изнасилую и убью, чем он меня.       С-20 замер в ужасе, а Блеки засмеялась и закинула руки за голову. «Абсолют синема» момент. С-20 помотал колонкой, приходя в себя. — И ты, кстати, на того пацана посмотри. Он застенчивый, маленький вкусненький малышочек… — Ладно. — Не ладно, а посмотри. Мы не так про теликов думали, они в разы лучше. Ну и тем дедом ничего не ограничивается, не плачь по нему, а радуйся, что мусор себя сам вынес. И радуйся, что он Леонида помог собрать. Леонид конченый, конечно, но люблю пиздюка.

***

      А вот у Леонида и Элита получилось пожёстче. Элит был общительным, а Леонид переваривал в себе две фазы: он — телевизионный, и он — потенциальный партнёр. — Слушай, — Элит уселся. — Мне твоя сестра нравится, как подкатить?       Леонид уныло вздохнул и вычеркнул Элита из списка «жертв». — Да не знаю. В душе не чаю, что ей можно подарить и как с ней вообще общаться. Я по-всякому пытался, но дальше «мудака» и «пидора» я не поднялся.       Элит засмеялся. — Жёстко… Вы же брат с сестрой. Как так? — А вот так. Она меня не любит, я ей надоел. А ты чё, милфхантер?

***

      Элит переставал быть добрым, когда приходил домой. Это всё повестка учёного, что агентов других фракций обижать нельзя. А так бы… — Я бы этого Леонида об стенку приложил. — Как он такой гнев от тебя вызвал? — учёный обернулся. — Да так, бесит меня. Клоун и шут; по нему видно, что у него всё не в порядке. Хотел пообщаться с ним и про Дарк информацию узнать, а он мне в ответ ржал и ржал; так ничего умного и не сказал. При этом меня едва не облизал, чтобы я уже на него внимание направил.       Учёный хохотнул. — В его стиле. — Клоун хочет дружить, но с ним что-то не так. Язва.       Элит просто не знал, что Леонид накануне лишился своего по-настоящему любимого партнёра. И причина глупа: война. — Я б его игнорировал, но этот клоун чёт слишком серьёзный. Как мне с ним работать? — Молча, — учёный достал журнал. — Ты элит, придумай что-нибудь. А Леонида не оскорбляй: он мой сын.       Элит и TV-067, который весь диалог стоял в углу, замерли. Учёный шлёпнул себя по антенне, а TV-067 отлип от стены и подошёл поближе. — Простите… ваш кто? Это не слухи?

***

      А Леонид месяц назад отметил свои полтора года. Не сказать, что это юбилей и важная дата, но в условиях войны, которая перестала быть детским лепетом — это заслуга. Леонид в одно «лицо» отмечал, что всё ещё жив. Он пережил плен, заражение, десятерых партнёров — он сам себе прописал золотую звезду и притащил из магазина дакимакуру с Райаном Гослингом, которая ему уж очень понравилась.       Колонки закатили очередную подвально-пятничную тусовку. Леонид пришёл на неё и вернулся в свою комнату с С-1550. Мужик был огонь — очень милый, понимающий загоны Леонида. Активный как инкуб. Или суккуб? Это неважно, Леониду с ним очень понравилось. Ему даже показалось, что он что-то ощутил, будучи доминирующим партнёром. С-1550 очень гуттаперчевый. Во всяком случае, С-1550 знал, куда и как надавить, чтобы Леонид растаял в его руках.       А на вид он очень непримечательный: колонка серая, костюм тоже. Леонид бы спутал его с кем-то ещё, но он сам к нему пришёл — сел на колени и обнял за шею. Леонид был очень гиперактивный, но этого парня не напугало количество сексов и беспорядок в комнате. Он помогал Леониду, когда тот работал с картами, и Леонид был готов подарить ему весь мир. Даже про плюшевый член сказал, что прикольный.       Леонид расслабился и предложил ему жить вместе. У агентов было плохо с понятием брака, но жить вместе — это было чем-то вроде помолвки. С-1550 согласился. А утром он ушёл на миссию и не вернулся.       Леонид долго не верил и отходил от произошедшего. Даже держа его колонку в своих руках, он смотрел на трещину и никак не мог это осознать. Леонид просил «мать», но тот бы не починил его при всём желании. Идти к TV-020 было стрёмно, и Леонид сам пытался сварить процессор воедино. И у него ничего не получилось, потому что Леонид не учёный и не техник, а всего лишь боец…       Его смерть была для Леонида ожидаемой, но внезапной потерей. Зато теперь он понял слова Вантуз и стал до ужаса бояться войны. Отсюда начались шутки про шоколад с первитином; Леонид не мог их попробовать, зато подсел на протёкшие батарейки. Он не перебарщивал с ними, потребляя их энергию поэтапно, потому что страх смерти был всё ещё сильнее.       Леонид забыл про эти свои желания и снова погрузился в хаос. Очнулся он где-то на девятнадцатом партнёром, одинаковым и похожим на всех. Леонида, вроде, даже перестали цеплять расставания. Он уже примерно предполагал, что они ему скажут, и наизусть знал их реакцию: он слышал это уже столько раз.       Зато Леонид нашёл друга. Среди бывших. Этот парень был хорошим другом, но он тоже не любил Леонида. Любил ли его вообще кто-то? TV-учёный вызывал в нём симпатию, потому что после знакомства стал им интересоваться. Леонид такое отношение к себе видел чуть ли не впервые. Найти себе телевизионного стало гиперидеей; Леонид чуть завидовал сестре (Элит был заботливым), а что касается учёного… С-20 его почему-то ненавидит. С-20 сам любит Леонида, если это можно назвать любовью, но слишком холоден. Сестра скорее даст брату подзатыльник, чем погладит по голове. А TV-020… какой-то заботливый и приятный. Это можно сравнить с холодным и тёплым оттенком одного цвета. Не будь учёный занят Вантузвумен, Леонид бы добился его. Всё, чем он мог довольствоваться — иногда «по делам» писать ему, а Леонид бы хотел лежать колонкой на его коленях. Просто тепла. Разве это так много?       А TV-020 был доволен; говорить о том, что он — пропавший отец, не входило в его планы. Ему нравилось смотреть, как Леонид растёт, хотя путь был болезненным и тернистым. TV-020 ощущал себя садистом. Он запретил TV-067 болтать и рассказывать Леониду, жаждая, что когда-нибудь сам до такого дойдёт. И Леонид дойдёт до того, чтобы принести ему свои проблемы и спросить совета. Как в старые-добрые, околочеловеческие времена: его дочь тоже с ним часто разговаривала.       Леонид считал, что получил инсайт в лице учёного. Хоть он и мог его отблагодарить только коннектором, но всё же пытался измениться. TV-067 тем временем начал искать себе девушку; Леониду было нечем заняться, поэтому он начал помогать ему: искал одежду, подбирал ему приличные комплименты. И он даже согласился на авантюру с астро-элементами: девочку TV-067 угнали в плен и чуть не разобрали, и учёный попросил за её починку определённое количество астро-элементов. Леонид бы раньше мог их послать, но он следом починил его сестру (Леонид даже не знал, что способен так переживать по ней и любить её). Леониду впервые хотелось сделать приятно от души.       Леонид полюбил TV-067. Это был первый агент, которого он не хотел затащить в постель, хотя шансы могли бы быть. Он решил помочь ему, потому что не хотел, чтобы друг мучился так же, как он. Если бы Леониду так помогли, то он бы, может, не торчал на солевых батарейках и не рыдал каждую ночь.       Леонид пообещал себе сделать перерыв в отношениях и разобраться в себе. Он наконец-то откровенно поговорил с TV-020, и агентов, которых он бы затащил в постель, стало на одного больше.       Леонид думал, что ему уже всё равно на всю эту любовь, но он внезапно встретил его.