Желание

Место, в котором оказались герои, казалось, зависло в пустоте. Здесь не было привычных колонн, украшений или вычурных угловатых барельефов. Тронный зал поражал своей пустотой. Широкая плита из мрамора посреди зияющей черноты, клубящейся вокруг, в центре которой имелся небольшой диск из какого-то полупрозрачного камня, из-под которого переливами доносился слабый лиловый свет. На противоположном же от гостей крае, на высоком постаменте из гладкого, чёрного вулканического стекла, возвышался каменный трон, своим видом невольно вызывающий ассоциации со склепом. В его мрачных объятьях неподвижно восседала фигура в доспехах из тёмной стали. Та статуя из центра города почти идеально повторяла его образ, но только здесь он выглядел действительно живым… Длинные серебристые волосы спадали на уже привычную маску, однако, вглядевшись, Канако поняла, что в отличии от всех других масок Тёмного Мира, эта была сделана из настоящей кости. Она словно облегала лицо носителя и могло показаться, что это и есть его собственный череп – покрытый трещинами, словно принадлежавший какой-то хищной птице, с обломленным клювом и огромными глазницами, горевшими ярким, глубоким фиолетовым светом. Голову же его венчали длинные костяные рога, словно бы выбеленные временем. В них узнавались рога оленьего черепа, что однажды Эстер нашла в походе и подарила своему брату, и что ныне висел над его кроватью, словно оберегая своим мрачным видом от бед и ночных кошмаров… И одновременно напоминая о мрачной, неотвратимой судьбе... А всего в паре сантиметров над его головой, меж двух рогов, зависла недвижимо половинка короны из благородного серебра, мерцая ярким лиловым светом от каждого удара сердца своего носителя. – Август… – сорвалось с уст Канако, когда она смотрела на Императора, недвижимо застывшего на троне в мученической позе. Она словно видела, как он тяжело дышал. – Я уже говорила тебе, Август! Мне плевать на всё! Я не смогу просто взять и отдать тебя смерти! Я сделаю что угодно, лишь бы ты выжил! Почему ты продолжаешь упорствовать?! Почему вы все… – Эстер, проследив за незримым взглядом своего брата, повернула голову, и сквозь белые перья своих, навеки скованных крыльев, она увидела лицо своей лучшей подруги. – Как?! Зачем?! Почему вы здесь?! – Её голос сорвался в пронзительный птичий крик. – Эсти, родная моя, ты же всё прекрасно поняла ещё в тот миг, когда тьма захлестнула нас, – раздался из-под маски высокий мужской голос, – и как я понимаю, они тоже не поддержали твой план, я прав? – Я… Я… – Эстер сжала когтистые пальчики и в безмолвном крике согнула руки, уперевшись локтями в свой живот. Её, всегда живой, волнующийся хвостик мёртвой птицей упал на холодный прозрачный камень. – Зачем?! Почему?! Почему вы все не даёте мне спасти самое родное, самое близкое, самое любимое в моей жизни?!? – Эстер в истерике упала на колени. Цепи громко зазвенели, ударившись о камень, и высекли из пола фонтан лиловых брызг. – Эстер, пожалуйста, послушай нас! – Элис начала было говорить, но Канако жестом оборвала её речь. Подойдя ближе, она опустила взгляд на свою лучшую подругу, застывшую посреди холодной пустоты. Её лиловые глаза смотрели куда-то сквозь слои камня, а по серому меху на щеках текли ярко-фиолетовые слёзы. – Родная, пожалуйста, давай просто вернём всё назад. Я уверена, мы найдём способ лучше! Тот, в котором нам не придётся жертвовать миром чтобы… Канако осеклась, едва Эстер качнув головой, медленно подняла взгляд. Её белые зрачки казались абсолютно безжизненными. Сорвав с пояса кусок серой ткани, она медленно замотала им глаза. Лишь лиловые дорожки от слёз остались на её лице по обе стороны от изогнутого чёрного клюва. – Прости, дорогая… Простите меня… Мне… Мне правда жаль, – шептала она, медленно вставая с колен, – но мне не нужен мир, в котором не будет Августа! С громким, оглушающим криком, перебиваемым вспышками пурпурных молний, пробежавший по цепям, её доселе недвижимые, слабые крылья разверзлись, сияя всеми оттенками фиолетового. В вихре перьев и мерцающих в темноте рун, Падший Ангел взмыла в небо, разведя руки. Из тьмы вокруг на героев обратили взор десятки магических глаз… Марк не успел ни поднять оружие, ни увернуться, ни вскрикнуть – призрачная цепь, сорвавшаяся с ладони Эстер ударила его, захлестнув плечи и свалила на пол. Один из глаз моргнул, и тело бельчонка тут же обратилось в хрустальную статую. Свет в колодце по центру зала вспыхнул. Элис отразила молнией первую атаку, но за её спиной вдруг разверзлись рунические кольца, оплетая её руки магическими кандалами и, повалив Ведьму Бурь на землю, другое око тут же наделило её участью друга. Канако осталась одна пред ликом Падшего Ангела. Отбив летящие в неё цепи нагинатой и увернувшись от подлых лучей теневых глаз, она водной стеной оградилась от сотен летящих в неё цепей и взглянула туда, где когда-то была Эстер… Её лучшая подруга. Самое дорогое, что у неё было… Громкий всплеск прервал сожаления Канако. Она мгновенно увернулась от прорвавшего её защиту луча тёмной энергии и в вихре воды поднялась вверх. Ей показалось, что она только что увидела разлетевшиеся осколками разбитые воспоминания Эстер... Приземлившись, Канако, уворачиваясь от очередных цепей и лучей с разных сторон, судорожно размышляла о немногочисленных возможных вариантах действий. Падший Ангел недвижимо завис в воздухе. Лишь её руки двигались, указывая очередному оку цель или открывая новую печать, из которой вырывалась призрачная цепь. Повязка на лице медленно намокала, меняя цвет на тот же, коим уже были окрашены её щёки. Канако смотрела на возвышающегося над ней монстра. Она казалась непоколебимой в своей тёмной судьбе, которую избрала для себя и неё. В ней ничего больше не напоминало о той милой и доброй девочке, которая всюду ходила со своим братом, словно вторая мать, опекая его и уберегая от любых бед. Теперь лишь Падший Ангел в образе её лучшей подруги безмолвно и безучастно пытался свершить над ней свой страшный суд. Взгляд Канако, снова промчавшейся в сторону от удушающих объятий магических цепей, вдруг скользнул по белому платью, из-под которого свисали неподвижно серые когтистые лапы и тонкий хвостик с забавной кисточкой, на котором крепко держался красный ритуальный узелок… «– Эстер! Эстер! – Канако выбежала на крышу и застала подругу сидящей на самом краю здания. Свесив лапы вниз, она лежала на стальном ограждении, уткнувшись лицом в руки и тихо сопела. Рядом с ней лежала раскрытая тетрадь, половина страниц из которая была вырвана и теперь, смятые в порыве злости, они катались по бетону, подгоняемые ветром. – Ой-ой, зачем же так?! – Канако тут же бросилась их собирать, аккуратно распрямляя каждую и осторожно складывая обратно в тетрадку. – Выброси их! Что в них толку теперь? Только и удалось рассмешить вас всех! – пробубнила Эстер, не поднимая головы. – Во-первых не всех. Мне очень даже понравилось! Уверена, что и Марку с Элис тоже! – Это даже не треть класса... – А во-вторых какое нам дело до остальных, а? Эстер? – Канако подсела к ней рядом и положила лапу на плечо, – правильно, никакого! Не надо плакать, Эстер, пожалуйста! – Я не плачу, – проговорила Эстер, подняв голову, уставилась на подругу своими пронзительными янтарными глазами. – Конечно нет, только тушь надо вытереть! – Канако отвязала от платья ленту и быстрыми движениями вытерла длинные черные полосы под ее глазами. – Вот. Теперь точно верю! – произнесла невинно улыбнувшись. – Спасибо тебе... Проклятье, надо же было так опозорится!... Теперь только и разговоров будет про то как грозная Эстер Айсвинг, расплакавшись, убежала из класса посреди урока! А все из-за этого сочинения! Так и знала что надо было не относится к нему всерьез! – Мама как-то говорила "не подставляй душу кому попало, и тогда в нее не плюнут!" – Она была права. Но черт побери, тема сочинения "Надежды и мечты!" О чем я еще могла бы писать, кроме как о том, чтобы однажды расправить крылья, и, взмахнув ими, оторваться от земли, а затем улететь далеко-далеко в небо, отставив всех этих жалких болванов ползать где-то далеко внизу! Я рождена для неба, как мама! А в итоге я летаю только вниз, на землю, от сильного ветра... – Глаза Эстер подозрительно заблестели. Канако моментально вытерла их, а затем подтянула к себе сумочку, и, достав из нее небольшой красный церемониальный узелок, потянулась к хвосту Эстер. – Что ты делаешь? – удивленно спросила та, тяжело вздыхая. – Я сделала его для тебя. Я хотела подарить его завтра, когда мы придем к вам в гости, но я думаю, почему бы не сделать этого сейчас? Мама говорит, они приносят удачу! Так что пусть он напоминает тебе о нас, когда ты наконец улетишь! – с этими словами, Канако повязала узелок на хвост Эстер, прямо рядом с пушистой кисточкой. – Я... я... спасибо тебе! – Эстер, разрыдавшись, сгребла Канако в охапку и крепко обняла. Канако даже на миг стало больно – для маленькой и хрупкой девочки, Эстер была неожиданно сильной. – А с другой стороны – да куда ж, я от вас улечу? Здесь Ты, Марк, Элис, папа с мамой, Август... Как он без меня тут будет? – Эстер сжала Канако еще сильнее. – Ой... – Боже, прости пожалуйста! – Эстер наконец отпустила подругу. – вот посмотри на меня, а?.. Должна была всех вас защищать, а в итоге сижу здесь и реву тебе в плечо битый час! Эстер закрыла лицо руками и тяжело вздохнула. Канако же, едва отдышавшись, потянула подругу за руку, снова открыв лицо и, поймав на себе ее взгляд, широко улыбнулась. – Для этого ведь и нужна лучшая подруга, разве нет?..» Внезапное наваждение исчезло так же, как и появилось. Канако встряхнула головой и, переводя дух, вздохнула, уже машинально взглянув на руки Падшего Ангела, по движению которых предугадывала направления её атак. Однако внезапно они замерли. Лицо Ангела всё так же выражало пустое, бездушное безразличие. Лишь вторая половинка короны над её волосами часто-часто сверкала в такт колотившемуся сердцу… Она тоже это видела. Искра надежды зажгла пламенное сердце наследницы рода Кецуканэ. Бурный поток мыслей в её голове почти мгновенно превратился в стройный поток действий. Она придумала единственно возможный план. Снова взглянув на пропитанную слезами повязку, Канако стремительно бросилась вперёд. Подпрыгнув, она уже привычно взмахнула нагинатой и на стремительном потоке воды унеслась ввысь. На нужной высоте она, оттолкнувшись лапами от воды, на секунду ставшей плотной, словно лёд, взмахнула своим оружием. Клинок рассёк воздух в паре сантиметров от лица Падшей. Канако приземлилась на опадающем водовороте. Неудача. Она на секунду мрачно ухмыльнулась – впервые за долгое время. Если бы она хотела, то могла бы снести противнику голову. Но её целью было нечто иное. Ангел, очнувшись от наваждения, качнулась и, сложив руки на груди, взмахнула крыльями. Сотни искрящихся пурпурных перьев в вихре устремились к Канако. Взмахнув нагинатой вновь, она бурлящей волной закрылась от них. Перья, словно пули, прорезали воду, уводимые, однако, в стороны её быстрыми потоками. Канако сконцентрировалась. Вода плавно окружила её вращающимся куполом, который надёжно скрыл её от многочисленных разящих бритвенно-острых перьев. В этом оке бури, Канако вновь устремилась вперёд. Прыжок. Волна. Нужная высота… Снова прыжок! Взмах!.. «– Пап, а Август… выздоровеет? – голос Эстер дрогнул. Она устремила свои большие янтарные глаза на отца. Тот, секунду помедлив, уверенно кивнул. – Да. – Точно-точно? – Эстер внимательно следила за его взглядом. Мистер Айсвинг смотрел на большую потрепанную тетрадь, лежащую на его рабочем столе. С ней он почти никогда не расставался, и Эстер всегда было интересно что в ней такого написано, однако в те разы, когда ей удавалось добраться до нее и заглянуть туда, она с грустью признавала, что ни слово в ней не понимает, в том числе – из-за ужасного почерка. – Точно-Точно, – мистер Айсвинг снова посмотрел в глаза дочери. В них не было ни капли сомнения. – Я обещал это твоей маме, обещаю и тебе, дорогая. Эстер подошла к его креслу и положила голову на плечо. В ответ отец легонько потрепал её по волосам между ушей. – Я тебе верю пап, – прошептала Эстер, – только пожалуйста, сделай лекарство побыстрее, ладно? Августу хуже и хуже… Она почувствовала как ладони отца похолодели. Он неспешно поднялся с кресла и подошел к окну, за которым начинал моросить мелкий осенний дождик. С тяжелым вздохом он повернул голову к дочери и мрачным, сухим тоном проговорил: – А вот этого, моя дорогая, я, к сожалению, обещать не могу…» Мокрая повязка, рассечённая на две части, падала вниз. Канако, вырвавшись из мыслей подруги, взглянула наверх с надеждой. Там, над ней, застыла неподвижно фигура в белом одеянии. Лиловые крылья неистово колыхались и тряслись, хоть в пустоте тронного зала не было и намёка на ветер. Тряслась она вся. Дрожь медленно распространялась по всему её телу. Корона над головой мерцала так быстро, словно готова была взорваться на тысячи тысяч серебряных осколков... …Но лицо Ангела всё так же оставалось неподвижно. Два лиловых глаза бельмами зрачков-рун безжизненно смотрели вниз, на сидящую там Канако. Она не моргнула ни на секунду, когда подняла руки, разведя их в стороны. Не повела ни единой скулой, когда за её спиной, искрясь, появилась огромнейшая магическая печать. Цепи на её теле заискрились от переполнявшей её силы. Канако опустила голову. Падший Ангел всё так же решительна. А большего её, когда-то, подруга добиться не могла… Видимо, такова и будет их судьба. Девушка встала на ноги, снова взглянув на Падшего Ангела. Та всё так же безжизненно смотрела ей в глаза. В них могущественное существо не видело страха, в них не было злости, отчаянья, боли… Лишь смиренное ожидание участи. Она отбросила нагинату в сторону и медленно шла навстречу надвигающейся буре. Остановившись прямо в центре хрустального колодца, она наконец, перевела взгляд на сидящего позади Августа. В его безжизненных глазницах пылало отчаянье. Он сорвал горло, пытаясь докричаться до сестры, но его ослабший голос не мог пробить жуткий лязг её оков… Канако же снова смотрела на Ангела. – Эстер… Ты всегда была самым дорогим что у меня было… – прошептала она, – береги Августа. Он дорог мне не меньше!.. Печать за спиной Ангела сверкнула, возвещая о скопившейся для атаки энергии. Всё готово. Сейчас всё закончится. Её счастье было уже рядом – лишь надо сжать ладонь… Грохот лиловой бури сотряс тронный зал. Искры разлетелись в разные стороны, едва она сжала ладони. Энергия, едва высвободившись, ушла в её тело… … и разбила сковавшие её Цепи Безумия на тысячи осколков. Печать с пронзительным звоном раскололась, взорвавшись за спиной. Перья больше не пылали. Эстер, оглушённая мощным взрывом, камнем падала вниз. У самой земли её подхватили тёплые, дрожащие руки Канако. Она упала вместе с ней, приняв всю силу удара. Спина разразилась болью, однако это сейчас беспокоило лисицу меньше всего. Она сжала подругу в объятиях так, как ещё никогда раньше. Эстер слабыми движениями рук попыталась обнять подругу в ответ, но сил у неё уже не оставалось. – Прости… Пожалуйста… – произнесла она, прежде чем безжизненно повиснуть на руках Канако.