The Hunger Games: The First Spark of Fire

Мэйс так и стояла у сцены, пока Абигайль не подошла к ней и не взяла ее за плечи. В глазах обеих девушек мелькнул страх, который сменился решительностью. Нет. Нельзя позволять боязни встречи с опасностью победить себя, в Академии их учили иному. И все же понимание, что пути назад нет не могло покинуть ни Мэйс, ни Абигайль. —Иди. Прости меня. Я не могла иначе. Мэйс накрыла руку подруги своей. —Я знаю, знаю. Только, Абигайль,—она не сдержалась и обняла ее,—выживи и вернись. Ради всех нас. Вовсе не ради победы нашего Дистрикта. Абигайль сжала плечи Мэйс, словно прощаясь с ней в последний раз и, отпустив ее, прошла к сцене. Девушке даже не хотелось поворачивать голову в сторону мальчиков, зная, что зеленые глаза взирают на нее не отрываясь. Абигайль встала рядом с мэром по его правую руку. Где-то там, на окраине площади, не нее обеспокоено и гордо смотрели родители, уже ожидая, что она отправится в Капитолий за победой. В особенности отец желал, чтобы его семья была одной из значимых в Капитолии, наравне с Плинтами, которые до сих пор горевали по своему сыну. И, как считал Андроникус, этого может добиться победитель Игр, а именно его младшая дочь. Он рассчитывал на нее. Роуз же сжала его руку, понимая, что отныне она будет думать лишь об Абигайль. Сама же девушка смогла улыбнуться, быстро окинув взглядом всю площадь. —А теперь,—протянул мэр, и направился за вторым листком, где было имя еще одного трибута, который прольет кровь за Дистрикт 2,—мальчики. На него будут расчитывать не меньше, чем на Абигайль, если не больше. Многие всегда ставили на победу именно юношей, ведь сила и выносливость на их стороне. В самом же Дистрикте всегда рассчитывали на обоих трибутов и какое разочарование настигало жителей, если оба погибали на арене, еще и наблюдали за этим своими глазами. Некоторые считали, что это из-за недостатка тренировок. Обычное отношение жителей к трибутам и Играм в Дистрикте 2. Абигайль обратила взгляд в сторону мэра, тот уже вернулся на свое место и принялся разворачивать листок, где была определена судьба одного из мальчиков. Девушка подумала о том, что это может быть Аврелий. Однако он был из состоятельной семьи и золотому мальчику могут и не позволить участвовать в Играх. Хоть правила были для всех без исключений. —И вторым трибутом становится… Казалось, у всех в один миг перехватило дыхание. Сердце Абигайль ускорило ритм, еще немного, и его услышат все на площади. И как только она узнала имя ее напарника оно едва не остановилось навсегда. —Корвус Уиллоу. Взгляд в тот же миг метнулся в сторону юноши, что продолжал спокойно стоять и поправлять рукава рубашки, словно его назначили руководить Играми, а не участвовать в них и выживать. Помимо Абигайль на сына заместителя мэра смотрела вся площадь, а сам отец пытался выражать гордость, всем видом внушая ее. А в глазах мелькнул страх. Корвус, будущее семьи, стал тем, кто может возвысить близких, вернувшись с победой, либо погибнуть. Парень тем временем вышел из толпы ребят, которые смотрели на него в основном с восторгом, были и те, кто явно завидовали, что вписали именно лучшего студента Академии. Конечно, ведь превыше всего для Дистрикта была победа. Аврелий, глядя на Корвуса, не скрывал своего негодования. —Удачи тебе, Уиллоу. И пусть она правда будет в твоих руках, как листок с твоим именем у мэра. Абигайль стиснула сжатую руку в кулак еще сильнее. Темно-красное платье посреди сцены теперь выглядело иначе. Оно напоминало кровь, которая могла пролиться по вине резких слов Аврелия. Благо, Корвус не воспринимал его как угрозу и равного себе. И это сильно исказило лицо Аврелия. —Ничего, когда-нибудь ты достаточно будешь умен, чтобы понять, что тебе нужно для того, чтобы стать лучшим. Хотя погоди, ты уже навряд ли будешь. Парни по бокам сдержали Аврелия, еще немного, и определенно понадобились бы миротворцы, чтобы предотвратить столкновение. Те уже готовились в любой момент вмешаться, взявшись за плеть. Корвус направился к сцене, совершенно спокойно и размеренно шагая навстречу к Абигайль, которая сдерживала всю бурю внутри. Никто не увидит ее страха за то, что отныне ее возлюбленный может погибнуть на арене. Никто. Тем более камеры, направленные на Дом Правосудия и транслирующие происходящее. Наверняка Жатву будет смотреть президент, если не смотрел прямо сейчас. Корвус поднялся по лестнице и прошел к мэру, встав рядом с ним. Абигайль мельком переводила глаза на юношу время от времени, а тот как был совершенно спокоен, так и оставался. Словно это все игра. Словно это все происходило не с ним. —Поприветствуем двух наших трибутов, которые представят с честью Дистрикт 2 и, может, принесут нам победу: Абигайль Джексон и Корвуса Уиллоу! Со стула встал молодой парень, который всегда легко усмехался, стоило ему взглянуть на кого-нибудь, и Абигайль с Корвусом узнали в нем победителя 22-ых Игр, Леона Элестрена. Он убил многих трибутов своими руками, не брезговал использовать и манипуляции, чтобы стравливать группы между собой и расправляться со всеми разом. Многие были удивлены и даже поражены его уму и жестокости. Нынешний президент, который был на тот момент главным Распорядителем Игр, был впечатлен его рвением победить. Леоном восхищался и собственный дистрикт, что уж говорить о Капитолии. Он направился к Абигайль и Корвусу, обратившись сначала к девушке. —Та самая невероятная Абигайль Джексон. Я слышал о том, что ты на финальном тесте одолела лучшего из лучших. Что ж, теперь будут ставки на тебя. От меня точно. Леон обернулся к Корвусу, который все это время смотрел прямо на него, с тем же спокойным выражением лица. Однако в зеленых глазах разгоралось пламя. —О, Корвус. Не подумай, что я не верю и в твою возможную победу. Но признай, что есть кто-то, кто справится явно не хуже тебя. Корвус приподнял уголки губ в снисходительной улыбке. Ему было совершенно неважно, что говорил ему тот, кто был способен одержать верх только сталью. Разница в росте юношей также придавала Корвусу большей уверенности. —Посмотрим, Леон. Посмотрим. Буду очень рад, если Абигайль станет лучшей среди всех победителей. Девушка легко покачала головой, в немой просьбе обратившись к Корвусу прекратить. Камеры же тем временем снимали все, перепалку меж трибутом и победителем до этого еще не приходилось наблюдать. Интерес к представителям Дистрикта 2 будет повышен среди зрителей с этого момента определенно. Абигайль же надеялась, что не Леон станет их ментором. Победителей за 24 года уже было предостаточно, и гораздо опытней, чем парень, только третий год как выступающий ментором для трибутов. Леон обратил взгляд на Абигайль, затем на Корвуса и легко коснулся ладонями их плеч, тем самым выразив поддержку. Разумеется, он делал это больше из привлечения внимания, чем из искреннего желания подбодрить трибутов. —Удачи вам. И пусть она всегда будет на вашей стороне. Поправив длинную прядь русых волос, Леон вернулся обратно на свое место, при этом легко усмехаясь. Мэр еще дополнительно поведал о Темных временах, о том, зачем проводятся Голодные Игры и пересказал их создание и утверждение. —И впредь никто из нас не потерпит измены! Панем сегодня, Панем завтра, Панем всегда! После его слов зазвучал гимн и церемония Жатвы была окончена, в том числе под звуки аплодисментов и желаний победы. Довольно немало студентов Академии, как уже выпущенных, так и еще учащихся выражали восхищение тому, что от Дистрикта 2 отправятся лучшие студенты. Это означало, что будут высокие шансы на победу. Это все, что интересовало их и остальных жителей. Абигайль внимательно осматривала площадь, выискивая мать с отцом. Роуз направлялась в сторону Дворца Правосудия, чтобы поговорить перед тем, как их с Корвусом отправят на поезд, а отца уже не было. Он отправился по важному поручению в Дистрикт 12 и это беспокоило не меньше, чем то, что Корвус отныне ее напарник в Играх. Среди расходящихся по домам девочек Абигайль увидела Мэйс и Лиз. У обеих явно прослеживалась печаль во взглядах. Их подруга вызвалась добровольцем, желая защитить одну из них. Этот долг им никогда не отплатить. Миротворцы повели Корвуса и Абигайль внутрь Дома Правосудия, чтобы трибуты смогли поговорить с родственниками и близкими людьми перед отъездом в Капитолий. В более бедных дистриктах для семей это было прощанием с их сыном или дочерью, ведь они прекрасно понимали, что никто из них не вернется. Интересно, выбрали ли жителей тех, у кого есть шансы продержаться на арене как можно дольше? Или же решили отправить на смерть тех, кого недолюбливали? Абигайль не хотелось об этом думать. Ее и Корвуса сопровождала группа миротворцев, следящая за каждым их шагом. Раньше избранные трибуты предпринимали попытки к бегству, желая избежать жестокой судьбы. Однажды у кого-то получилось даже убить одного миротворца. Времена первых Игр были пиком сопротивления со стороны жителей, но сейчас эти времена уходили. Мало кто хотел расстаться с жизнью еще до арены. Поэтому, если раньше на трибутов надевали наручники, то сейчас все ограничивалось лишь сопровождением. Абигайль проводили в одну комнату, Корвуса в другую и оставили одних в ожидании близких. Убранство и внешний вид каждой из них был не менее богат, чем в домах семей Джексон и Уиллоу. Те же мягкие ковры, мебель и изысканные люстры. Не прошло и нескольких минут, как дверь открылась и показалось лицо матери. Роуз заключила дочь в крепкие объятия. —Моя девочка. Ты стала трибутом. Как ты того и хотела? Абигайль вздохнула. Если бы она только знала, что желания становиться убийцей у нее давно нет, но сказать об этом будет сродни предательству всего Дистрикта. Ради Капитолия сотни миротворцев рискуют своими жизнями каждый день, чтобы везде царил порядок. И представитель в Играх отказывается убивать потому, что считает это бессмысленным. Мать ее не поймет и, возможно, даже осудит. Поэтому не оставалось ничего иного, кроме как сказать: —Да, мам. Я же стала лучшей в Академии ради этого. Ради победы. Роуз покачала головой, нежно коснувшись щеки девушки. —Победи не ради признания или гордости Дистрикта. Таких победителей и без того достаточно. Победи ради себя и ради нас с отцом. Вернись домой живой. Это все, о чем мы просим. Женщина вздохнула, словно собираясь с мыслями. —Я надеялась, что ты не окажешься на арене. Каждый раз на церемонии Жатвы я боялась, что меня выберут. То, что видел не каждый житель Панема в то время, отложилось в моей памяти надолго. Обезумевшие лица, крики и кровь. Такими были первые Голодные Игры. Сейчас же все иначе. Абигайль,—мать смотрела на дочь с мольбой в глазах,—не становись такой же, как они. Покажи им, кто ты есть на самом деле. Покажи, что ты не оружие в их руках. Такого Абигайль не ожидала услышать. Все это время она думала, что мать поддерживала Игры и саму их идею. Как оказалось, это вовсе не так. И на самом деле Роуз беспокоило, что ее семья, ее муж и дочери отдавали себя Играм целиком и без остатка. Она этого не могла вынести. —Я покажу, мам. Обещаю. —Как только покажешь ты, покажут и остальные. И это поможет увидеть твоему отцу и капитолийцам, что мы переживаем на самом деле. Снова объятия. Абигайль поговорила с матерю еще с минуту и ей пришлось покинуть комнату. Спустя немного времени дверь снова открылась и внутрь вошли Мэйс и Лиз. Обе тот час же обвили руками Абигайль. —Все в порядке. Я вернусь, обязательно вернусь. Мэйс разомкнула объятья первой и с неимоверной грустью в глазах взглянула на подругу. —Корвус тоже трибут. Это означает, что… —Нет. Ничего не говори. Прошу тебя. Лиз оставила руки на плечах Абигайль и легко их сжала. Действительно не стоило говорить о юноше, им обоим и так впоследствии будет тяжело. Занести руку на любимого, подобное может быть только в страшном сне. И на арене, где нет места чувствам. За них жестоко наказывают, и не обязательно распорядители Игр. —Ты права. Не нужно думать об этом. Самое главное, что мы будем болеть за тебя. Поддерживать. Это придаст сил. Лиз легко улыбнулась, затем кивком головы подозвала к себе Мэйс и девушки вновь обнялись. Возможно, в последний раз. Не каждый год трибут из Дистрикта 2 возвращался с победой. На арене по воле распорядителей и случая может произойти что угодно. Попрощавшись с девочками, Абигайль осталась одна. Тишина роскошной комнаты погружала в еще большую тревогу и побуждала думать обо всем одновременно. Мысли коснулись Корвуса. Он на церемонии держался поистине стойко и достойно, хотя наверняка внутри испытывал все то же, что и она сама. Перепалку между ним и Леоном еще долго будут обсуждать в Капитолии и других дистриктах. Кто-то воспримет это как соперничество, кто-то как укрепление духа перед Играми, а кто-то…как вызов. Оставалось надеяться, что не Леон был назначен ментором. К тому же, он сам не так давно был на арене. Вдруг послышался звук открывающейся двери и показался Корвус. Он пробрался к девушке, хотя трибутам было запрещено видеться в комнатах друг с другом. Однако правила для сына заместителя мэра всегда были изменчивы. Корвус тот час же заключил Абигайль в объятья, а та потянулась к нему всем телом и впервые дала волю слезе, которая уже пробивалась при разговоре с матерью. —Все хорошо. Я в порядке,—промолвила девушка, утыкаясь лицом в мускулистую и стройную грудь. Корвус вздохнул. Наконец он может показать настоящего себя после стольких камер на площади. Роль холодного и самоуверенного парня, который ожидал быть избранным на Игры давалась ему не так легко. В особенности, когда напарницей по Дистрикту стала его возлюбленная, причем спасая подругу, став добровольцем. Если бы она этого не сделала…Мысли едва не унесли Корвуса в ту степь, о которой он бы пожалел. —Да. Я знаю. С тобой ничего не будет страшно,—только и сказал юноша, прижав Абигайль к себе сильнее. —Как ты проскользнул через миротворцев? Они сторожат дверь и не выпустили бы тебя. Только не говори, что ты их оглушил и пришел ко мне. Она еще пыталась шутить, когда была на грани, чтобы дать волю еще одной слезе. Но нет. Если позволить пробраться страху и тревоге в сердце, то это верная смерть для трибута. И для того, ради кого она отдаст жизнь, чтобы он одержал победу. Абигайль была готова всерьез задуматься о том, чтобы сделать все, чтобы Корвус одержал победу в Играх, пусть и ценой своей жизни. —Я знаю, о чем ты думаешь. Абигайль… —Выбора нет. Ты знаешь, что двух победителей не бывает. И никогда не будет. —Тогда не будет никого. Эти Игры останутся без победителя, если не выиграем мы. —Я хочу, чтобы ты вернулся домой. И я сделаю для этого все. —Как и я. Роскошная комната погрузилась в тишину, было слышно лишь размеренное дыхание двух молодых людей, которые были готовы отдать все ради друг друга. И никакие Игры не побудят их направить оружие друг на друга. Это решено. Корвус спустя немного времени нехотя разомкнул объятия, желая вновь прижать Абигайль к себе. Однако уговор с миротворцами нарушать не стоило. Три минуты времени на близкого человека, не больше. —Ты говорил с родителями?—вдруг спросила Абигайль, взглянув прямо на парня. В глазах отчетливо читалось беспокойство. —Да. Они надеются, что выиграет кто-то из нас. И Дистрикт 2 станет победителем Первой квартальной бойни. Как и должно быть. —Они так и сказали? Корвус лишь кивнул. Здесь слова были излишни. —Отец боится. Но никогда этого не покажет. Всегда легче жить в иллюзиях или не признавать правды. Но я его не виню. Что ж. Совсем скоро увидимся. Парень мягко коснулся губ Абигайль, и та ответила не менее чувственно, коснувшись его щек со всей нежностью, на которую только была способна. Корвус выскользнул из комнаты, и спустя минуту показались миротворцы. Они проводили трибутов из Дома Правосудия до машины, которая отвозила каждый год на станцию, где уже ожидали репортеры с камерами, похожих на назойливых насекомых. Раньше и Абигайль, и Корвус сияли от радости, что они избраны представлять свой дистрикт и ждали бы каждое мгновение до начала Игр, а теперь им обоим хотелось поскорей оказаться в поезде и хоть ненадолго спрятаться от камер и внимания. После произошедшего на церемонии внимание к ним было точно немало. Одна из камер снимала крупным планом лица Абигайль и Корвуса, и взглянув на экран, показывающий в прямом эфире их отъезд, они отметили, что выглядят уверенными в том, что кто-то из них победит. Отлично. То, что нужно для того, чтобы их воспринимали жаждущими выиграть. Дистрикт 2 должен показывать себя таким, каким его видят остальные. Это гарантия на дальнейшее их выживание. Леон Элестрен выбрался живым из арены именно так, правда, он действительно желал пролить кровь во имя Капитолия и своей победы. Несколько долгих минут Абигайль и Корвус стояли в дверях вагона под жадными объективами телекамер, и позже им разрешили пройти внутрь. Двери милостиво закрылись и поезд тронулся, покидая роскошную станцию. Наверняка в более бедных дистриктах даже сама железнодорожная дорога выглядела так, как старая заброшенная недалеко от Академии. Как же было тяжело жителям из Десятого или Двенадцатого, и Абигайль искренне сочувствовала и восхищались ими, ведь они были не меньшими бойцами, чем они сами. Только они боролись за жизнь, а не за одобрение тренеров и командиров. Абигайль, оглядевшись вокруг, подметила про себя, что поезд выглядит намного более роскошно, чем даже комнаты в Доме Правосудия. Капитолийский экспресс к Первой квартальной бойне стал еще более удобным и технологичным. Он несся даже по ощущениям гораздо быстрее, чем любой из товарняков Дистрикта 2, что уж говорить о перевозящих зерно из Девятого, Одиннадцатого или Двенадцатого. Столкнувшись взглядом с Корвусом девушка не сдержалась от лёгкой улыбки. Он смотрел на нее так ободряюще, что не ответить ему тем же было просто нельзя. —А здесь вполне неплохо. Вспомнить поезда для трибутов времен первых Игр сразу бросает в дрожь. Хоть какое-то человеческое отношение появилось. —Наверняка нововведения от президента. Раньше такого не было. Да, трибутов перевозили в более комфортных условиях, но это…ни в какое сравнение. Что же будет через еще десяток лет? Когда настанет Вторая квартальная бойня наверняка капитолийский экспресс, да и все для трибутов, будет на высшем уровне. И все это заслуги президента. Кто бы мог подумать. Абигайль прошла вперед, двигаясь аккуратно меж движущимся вагонов, отделанных отполированными панелями. Корвус следовал за ней. Они вышли в купе, которое служило подобием гостиной. Телевизор, диван и кресла с мягкой обивкой, столы из красного дерева. И что самое любопытное, все выглядело совершенно новым. Словно поезд действительно готовили к выпуску прямо к Играм. На диване сидел юноша и хватило одного мгновения, чтобы понять, кто это. Леон Элестрен. Завидев нас, он ухмыльнулся, как делал всегда. —Как же я рад, что я ваш ментор. Капитолий с радостью назначил меня. Что ж. Отныне вы мои трибуты и мы сделаем все, чтобы кто-то из вас одержал победу. Корвус смотрел на него пронзительно. Что было в его мыслях Абигайль могла лишь предполагать. —Мы рады не меньше, Леон. Поверь. —Прекрасно,—он улыбнулся в этот раз чуть мягче.—Я проведу вас в ваши комнаты. Для каждого выделили отдельное купе с примыкающей гардеробной, туалетом и душем. Разумеется с горячей и холодной водой. —Я позову вас на ужин, а пока переоденьтесь. В Капитолии мы будем уже совсем скоро. Все вещи в выдвижных ящиках. Берите что хотите. Корвус проводил долгим взглядом Леона, а затем обернулся к Абигайль. —Я ничего ему не сказал,—он усмехнулся. —Раз он ментор, ничего другого не остается. Без него у нас не будет спонсоров и шансов выжить. —И вернуться обратно. Ладно, увидимся уже на ужине. Позже поговорим. Корвус легко коснулся руки девушки, а затем прошел в купе. Абигайль зашла к себе и прошла сразу же к выдвижным ящикам, достав оттуда штаны и майку. Сняв мамино платье, она направилась в душ, чтобы смыть хоть немного то, что она пережила за сегодняшний день. Церемония, площадь, жатва, ее итоги. Столько всего произошло. Подставив лицо под теплые капли воды, Абигайль расслабленно вздохнула. План действий они придумают с Корвусом и один из них точно вернется домой. Она дала себе слово. Выйдя из душа, она переоделась в свежую одежду, которая приятно обволакивала тело, причесала свои длинные светлые волосы и едва закончила с этим как услышала стук в дверь. На пороге стоял Леон. —Ты уже готова, отлично. Пойдем, вы не ели с самого утра я полагаю. Ужин вас ждет. Столовая выглядела также безупречно, как и весь остальной поезд, на столе уже стояли различные блюда и среди них Абигайль увидела кувшин с молоком. Наверняка с козьим, Дистрикт не изменял себе ни в чем. И она увидела, что за столом помимо Корвуса сидел еще один человек, чуть старше Леона. Приглядевшись, она узнала в молодом мужчине Гриффина Пэйсмита, победителя 16-ых Игр. Тогда распорядители решили устроить арену посреди тундры, где практически не было деревьев, зато было немало пещер у подножий гор. Пользуясь укрытиями и навыками скалолазания Гриффин скрывался от других трибутов, а затем заставал врасплох. В Роге изобилия он использовал оружие и в качестве ловушек, когда на арене осталось несколько человек. Но все завершило не убийство или случайность, а устроенное распорядителями землетрясение. Тогда только осваивались новые технологии для более захватывающих Игр, главный распорядитель, Кориолан Сноу, был доволен его воплощенными нововведениями. Тогда очень многие следили за ходом Игр и гадали, кто станет победителем. Точнее последним выжившим. И им оказался Гриффин. Он довольно тепло поприветствовал Абигайль, встав со своего места и протянув ей руку для рукопожатия. Его зеленые глаза не выражали насмешку ко всему миру, в отличие от Леона, что определенно радовало. —Рад встрече, Абигайль. Я о тебе наслышан также, как и о Корвусе. В этом году наши трибуты сильны, и это очень радует. Мы постараемся с Леоном сделать все для вас. —Я тоже рада, спасибо. Абигайль села рядом с Корвусом, тот мельком осмотрел ее, про себя отметив с облегчением, что девушка выглядела хоть немного посвежевшей. —Абигайль здесь и я могу задать вопрос, который хотел. С этого года можно назначать двух менторов? Не так давно только разрешили одного и то победителя того же дистрикта, откуда родом трибут. А тут вас двое. Леон, как всегда, усмехнулся. Он потянулся за хлебом и овощами и, наложив достаточно в тарелку, поднял взгляд на Корвуса. —Новые правила. Президент распорядился, что с Первой квартальной бойни могут назначаться и два ментора, конечно, если есть хотя бы два живых победителя в дистрикте. Главным ментором являюсь я, Гриффин мой помощник. Так у любого трибута будет больше шансов на победу, а значит интерес возрастет и к ним, и к ставкам. Президент Сноу поистине живет Играми и делает все для них. Разумеется, и он позаботился о лучших условиях для трибутов, которым предстоит погибнуть в бессмысленной бойне на арене. Но стоило отдать ему должное: при нем действительно есть хоть немного больше возможностей продержаться дольше. Раньше о таком можно было только мечтать. И все же это не идет ни в какое сравнение с отменой Игр и прекращением кровопролития. Абигайль отвлеклась от своих мыслей, взглянув на Корвуса. Он держался уверенно, темная рубашка и штаны делали его еще более утонченным, а волосы были собраны в хвост. Одна прядь выбилась и у девушки появилось мимолетное желание ее поправить. Она избавилась от этих мыслей и перевела взор на Леона и Гриффина. Те спокойно продолжали накладывать еду, ожидая новых вопросов. —Раз разрешены два ментора, то что делать тем дистриктам, у которых лишь один победитель или нет вовсе? В Дистрикте 4 ментор лишь Мэгз Фланаган, до нее и после никто не выигрывал оттуда. А что насчет Дистрикта 12? У них нет вообще никого. Абигайль потянулась за бараньими котлетами с картофельным пюре и салатом, чувствуя, как сильно проголодалась за это время. —Если в дистрикте один победитель он и будет ментором. Второго не предоставляют, насколько я знаю, мало кто хочет помогать тем, кто в будущем убьет твоего земляка. А что касается Дистрикта 12, то им могут назначить менторов. Этот вопрос явно решит президент Сноу,—Леон, сказав это, принялся за поглощение куриного филе, словно говорил совершенно об обыденных вещах, что было неудивительно. После ужина Абигайль и Корвус направились в гостиную, чтобы просмотреть церемонии и взглянуть на будущих соперников и, возможно, союзников. Чтобы спасти друг другу жизнь они не будут брезговать помощью других, к тому же они видели в остальных трибутах равных себе, в конце концов они такие же участники, которых выбрали на Жатве. Включив телевизор, Абигайль присела на диван, за ней следом и Корвус. Он протянул руку и незаметно коснулся ладони девушки, а та в свою очередь ее взяла и слегка сжала. В разных дистриктах церемонию Жатвы проводили в разное время, чтобы все можно было увидеть в прямом эфире, но это, конечно, только для жителей Капитолия, которым не приходилось самим выходить на площадь. Показывали одну церемонию за другой, как жители записывали имена тех, кого считают достойными или имеющими хоть какие-то шансы выжить. В Дистрикте 1 вписали имена лучших, как и в случае с Корвусом, и их озвучил мэр. Парень, которого назвали Титом, ростом был намного выше мужчины и, казалось, он способен поднять его, не напрягая мышц. Он действительно был здоровенным. Девушка же по имени Даймонд была низкого роста и с короткой прической, ее спокойный взгляд был одновременно устрашающим и вдумчивым. Оба трибута радовались, что жители выбрали их. Затем показали церемонию Дистрикта 2, и момент, где Абигайль вызвалась вместо Мэйс побудил Корвуса сжать руку девушки чуть сильнее. —Никогда не забуду, как ты вызвалась в тот же миг, как мэр произнес имя Мэйс. —Я не могла иначе. Ты знаешь это. К тому же, если бы не Далия, то скорей всего озвучили бы мое имя. Юноша ничего не сказал на это, продолжив смотреть. Абигайль вздохнула, придвинувшись к нему чуть ближе. Корвус не сдержался и уголки губ поползли вверх. На церемонии Дистрикта 3 выбрали скорей всего тех, кто обладал большим умом. Девушка старалась держать себя в руках, в то время как юноша ее подбадривал, стараясь при этом даже легко улыбаться. Поразительное спокойствие и принятие неизбежного. В Четвером выбрали Фиону Доул и Майкла Онейла, на вид подготовленных ребят, которые ожидали, что проголосуют именно за них. Они также считались профи и стоило их рассматривать и как союзников, и как противников. Мэгз, их ментор, обняла обоих, когда они прошли на сцену. Эта женщина была невероятна даже по своему виду. В Пятом и Шестом избрали тех, кто выглядел хоть немного готовым к Играм. В Седьмом трибуты были также готовыми к тому, что они окажутся на сцене и поэтому особого удивления в их глазах не наблюдалось. Уже какой дистрикт, а добровольцев так и не было. В Одиннадцатом все обстояло также, если не хуже. Среди готовых мешков с зерном в складах располагался Дом Правосудия, и на кафедре стоял с дрожащими руками мэр, ожидая, когда протянут листки с именами трибутов. И вот первое имя прозвучало: —Айви Финч. Вышла девочка пятнадцати лет, она выглядела довольно проворной, но тело уже готово было кричать об истощении. Худоба на грани позволительного. А ее взгляд сиял, хоть в нем и присутствовал страх. Айви взглянула на площадь, но никто не собирался вступиться за нее и встать на ее место. Это тронуло Абигайль и Корвуса. Они были готовы ко всему, в отличие от этой девочки. Следом назвали имя юноши. Он был высок и крепок, видимо, перетаскивал мешки с зерном. Его выражение лица было спокойным, в то время как близкие смотрели на него со слезами на глазах и с глубоким сожалением во взглядах. Неужели кто-то из них, если не все, вписали его имя? Вот настала очередь Дистрикта 12. Камеры навелись на площадь и Дом Правосудия, и скорей всего это было единственное приятное и более менее ухоженное место. Площадь окружена магазинчиками, не такими большими и богатыми, как в Дистрикте 2 и тем не менее они были. Люди старались сделать свою жизнь лучше настолько, насколько для них это вообще возможно. Абигайль не переставала ими восхищаться. Мэр вышел к кафедре и начал свою речь, затем он объявил об особенных правилах и началась раздача листков с карандашами всем жителям. Абигайль заметила двух девушек на женской стороне на площади, одна из них была в ярком платье и светловолоса, как и она сама, вторая же обладала темными локонами и оливковой кожей. Они о чем-то переговаривались и стало жаль, что нельзя было понять о чем именно. Голосование подошло к концу, произошел подсчет и мэру предоставили листок. Он раскрыл его и произнес: —Ленор Аддерли. Те девушки обе замерли в толпе мгновенно, затем одна из них вышла и направилась к сцене, поправляя свои темные волосы. Ее руки сжались в кулаки, хоть в ее глазах не было испуга или обреченности, словно она знала исход и то, что живой не вернется домой, поэтому волноваться из-за этого не стоило. Ленор выглядела худой, но не истощенной и это придавало надежды, что она не падет одной из первых на арене. По пути к сцене неожиданно послышались голоса: —Ленор, нет! —Сьюзен, стой! Не иди туда, не становись добровольцем, подумай о своих родных! Сьюзен! Не позволяй застилать себе взор. —Пусти меня! Пусти меня к ней! —Мод Айвори Бэйрд, вы уже не принимаете участие в церемонии, отойдите немедленно. —Она наша подруга…Мод. —Нет. Прошу тебя… Ленор обернулась. Та девушка в ярком платье хотела выйти и скорей всего отправиться вместо нее, но ей не дали. Мэр же как будто бы не обратил на это внимание. Абигайль сразу подумала о том, что у них отнеслись бы ко всему произошедшему иначе. Несмотря на просьбы, девушку бы выбрали, ведь она захотела выйти на сцену и заменить трибута сама. В Дистрикте 12 с этим иначе, они оберегали близких от Игр и могли отдать за это все. Ленор поднялась на сцену, смотря перед собой, а затем оглядела площадь быстрым взглядом. На очереди были мальчики. Мэр назвал имя и показался тот, за кого проголосовали. Парень, на вид не больше шестнадцати лет, и он побрел в сторону кафедры, не скрывая своего страха. И в этот момент из мужской стороны вышел высокий юноша. —Я доброволец! Я вызываюсь на Игры! На площади повисло молчание. Добровольцев в Двенадцатом не было ни разу за все время, а сейчас вместо выбранного мальчишки идет на возможную смерть тот, кто по виду мог даже попытаться победить. Абигайль рассмотрела его, насколько смогла, также как и Корвус, который явно оценил поступок юноши и сейчас принялся оценивать его самого. Ростом и телосложением они были примерно одинаковы. Если он обучен управляться хоть каким-то оружием, то он мог бы стать как ценным союзником, так и опасным противником. Абигайль с Корвусом надеялись на первый вариант, но сомневались, что он доверится профи. Парень подошел к, как выяснилось, младшему брату, обнял его за плечи, слегка склонившись, что-то говорил ему и затем поспешил передать в руки родителям. Сам же он поднялся на сцену, встав рядом с мэром. Ленор мельком глянула на своего напарника по дистрикту. —Давайте поприветствуем трибутов от Дистрикта 12: Ленор Аддерли и Тобиаса Хоторна! Абигайль взглянув на обоих увидела в их чертах сходства, хотя родственниками они явно не были: оливковая кожа, серые глаза и темные волосы. Насколько она знала это жители Дистрикта из бедного района. Значит, им приходилось выживать и искать способы не умереть еще более, чем те, кто был из более богатых семей. Это одновременно и хорошо, и плохо. К тому же у них не было даже одного ментора. В Дистрикте 12, только в нем, нет живых победителей. Кто же будет той самой нитью, связывающей трибутов с остальным миром? Как говорил Леон это решит президент и Абигайль почувствовала волнение за избранных ребят. Им будет тяжелее всех. После объявления имен все присутствующие жители на площади не аплодировали, а продолжали молчать. Поступок Тобиаса Хоторна побудил сначала одного, затем второго, а затем уже и всех поднести к губам три средних пальца левой руки и протянуть в сторону сцены. Раньше подобного никто не совершал и об этом жесте до этого никто не знал за пределами Двеннадцатого. Абигайль и Корвус переглянулись. —Что это за знак? Что они делают? —Я не разбираюсь в традициях других дистриктов, но мне кажется, что это означает признание.—Корвус был впечатлен не меньше девушки.—И, видимо, они выразили это самое признание Тобиасу. Странно, что его не выбрали путем голосования. —Да, он выглядит как тот, у кого есть шанс выжить и продержаться явно дольше, чем пару минут,—Абигайль вновь перевела глаза на экран. —Значит, он нужен своим? Поэтому предпочли его брата, а не его самого? И они думали, что он не встанет на его место? Здесь что-то не так. —Да. Словно кто-то хотел, чтобы на Игры отправился именно он. Напоминает меня и Мэйс. Далия вписала ее имя и выбрали ее вместо меня. Значит, Тобиас что-то кому-то сделал? И явно не последнему человеку в Дистрикте. В гостиной воцарилось такое же молчание, что и на площади в Двенадцатом. Церемонии Жатвы закончились и прозвучал гимн Панема. Абигайль принялась вставать с дивана, чтобы немного передохнуть перед тем, как поезд достигнет Капитолия, ей хотелось лечь на шелковые простыни и хоть ненадолго не задумываться ни о чем. И в гостиную зашел Леон, его вид выражал предвкушение. —Приготовьтесь к выходу. Мы прибыли в Капитолий. Наконец-то. Корвус первым прошел к окнам, и мерцающие огни города сразу же привлекли внимание. С тех пор, как была проведена церемония прошло уже несколько часов и к этому времени солнце склонилось к закату. В его последних лучах показался Капитолий, построенный среди гор. Прекрасный. Огромный. И смертельный. Именно здесь решится судьба всех 24 трибутов. И среди них выжившим в этот раз не будет только один. Абигайль и Корвус, если останутся одни на арене, не поднимут оружие друг на друга. А молодой президент Кориолан Сноу об этом уже предполагал, просматривая записи церемонии Жатвы и прослушивая разговоры в комнате в Доме Правосудия.