Мечты сбываются

— Я скверный наездник, — вздохнул я, посмотрев на Гэндальфа. — Но я рад, что ты все-таки надумал к нам примкнуть, — улыбнулся он. После того, как я нагнал их у самого леса и отдал Балину подписанный контракт, меня, к моему большому сожалению, заставили ехать верхом, чего я не делал уже много лет. — Что это? — спросил я, увидев, как один спутников кинул магу мешочек с монетами. Гэндальф ловко поймал его и сунул за пазуху. — Кое-кто не верил, — вздохнул он, — что ты осмелишься пойти с нами. Услышав это, я нахмурился, взглянув на ехавших впереди нас путников, мысленно возмущенный тем, что на меня делали ставки. Мы пересекали в этот момент ручей, моя лошадь вдруг встала на дыбы и я, не удержавшись в седле, упал, приземлившись на землю. К счастью, трава смягчила мое падение и я отделался лишь легким испугом. Сдержав стон, я поднял голову, заметив, что процессия остановилась. — Давай помогу, — сказал Бофур, спешившись и протянув мне руку. Улыбчивый, с неистощимым оптимизмом, он сразу мне понравился, еще когда мы только начали путь. Я молча принял его руку и поднялся, с сожалением осмотрев свой костюм, который был теперь весь в пыли. Подняв голову, я вздрогнул, увидев, как совсем рядом остановился на своей лошади наш предводитель. Он молча посмотрел на меня неодобрительным взглядом, нахмурив темные брови. Потом тронул бока своей лошади и проехал в начало процессии. — Надеюсь, ты не собираешься так стоять весь день? — проворчал Двалин, подъехав ближе. — Забирайся обратно, парень, нам еще долго ехать. Кивнув, я усилием воли заставил себя снова сесть в седло, хотя внутренне страшился, что снова упаду. Самолюбие не позволило мне показать свою слабость, так что через пару минут наш отряд снова продолжил путь, пробираясь по тропе, пролегавшей через густой лес. — Ничего, ты главное не волнуйся, — подбодрил меня Бофур, пустив коня рядом. — Я тоже когда-то плохо держался в седле. Миртл спокойная старушка, просто не дави пятками на бока. Я поблагодарил его и мы немного разговорились. Его приятный голос и ненавязчивая болтовня быстро помогли мне успокоиться. Мы выехали на опушку и поднялись на холм. — Как красиво, — выдохнул я, оглянувшись на горы, что простирались на горизонте позади нас. — Я еще никогда не был так далеко от дома. Дымка, словно невесомая вуаль, окутывала склоны, смягчая очертания и придавая пейзажу неземную красоту. Солнце окрашивало туман в нежные оттенки розового и персикового, создавая ощущение покоя и таинственности. Бофур тепло улыбнулся мне. Я нагнулся, погладив рукой бок своей кобылы и мысленно взмолился, чтобы она больше не скидывала меня на землю. Потом мы снова спустились с холма, углубившись в лес и нас со всех сторон окружили деревья. Весь день мы провели в седле, сделав лишь один короткий привал, и к вечеру я был так измотан, что мне казалось на моем теле не осталось ни одного живого места. Все мышцы ныли и болели, помешав мне сполна насладиться впечатлениями от природных богатств, что окружали нас в пути. Так повторилось и на следующий день. Но, остальные в нашем отряде как будто совсем не испытывали подобных проблем и потому мне приходилось делать вид, что подобные путешествия для меня привычное дело. — Ну, Бильбо, — сказал мне Балин, когда мы устроили короткий привал. — не жалеешь ты, что покинул Шир? — Я мог бы ответить, если бы знал, что ждёт нас впереди, — ответил я. — В Хоббитоне мне жилось славно, но ведь я ничего и не видел больше. Мои мать и отец давно умерли, а из родственников я ни с кем особо не близок, потому скучать я буду лишь по комфорту и удобному креслу в своей усадьбе. Балин улыбнулся. — Мне очень понравилось в Шире, — сердечно сказал он. — Буду счастлив вновь навестить тебя, когда настанет более светлое время, друг мой. Пока мы ехали сквозь лес я спросил Бофура есть ли у него семья и он ответил что есть. — Они остались в Синих горах, — ответил он, — жена и двое ребятишек. Я спросил, где это, и он пояснил, что Синие горы, или в простонародье Эред Луин, находятся далеко на западе и стали их домом после того, как они бежали из Эребора. А назывались так, потому что на расстоянии казались синими. Потом я спросил, доводилось ли кому-то из них раньше посещать Мглистые горы, так как наш нынешний путь пролегал через их хребет. Бофур в ответ покачал головой, ответив, что в этих краях не бывал. — Я слышал, — сказал Кили, ехавший рядом, — что там живут эльфы. — В самом деле? Я никогда не видел эльфов, — удивился я, сильно взволнованный. И спросил у Бофура, есть ли вероятность, что мы их увидим по пути в горах. Но тот ответил отрицательно, при этом опасливо посмотрев в сторону нашего предводителя. — Скорее небо рухнет, чем я позволю себе пересечься с кем-то из остроухих эльфийских отродий! — вклинился в разговор Двалин и я подивился его горячности. — Не обращай внимания, — миролюбиво шепнул мне Бофур. — Между дварфами и эльфами давно ведётся вражда. Я попросил его описать, как они выглядят, но он лишь коротко ответил, что они весьма высокие и гордые, что нисколько не удовлетворило моего любопытства. — Лучше нам их не встречать, — заключил он. — Тогда и проблем не будет. Но, судьба распорядилась иначе и, по какому то невероятному стечению обстоятельств, нам все же пришлось столкнуться с ними в самом ближайшем будущем. Так мы путешествовали неделю, и я начал понемногу привыкать к своим спутникам и их грубоватым манерам. Однако я чувствовал себя среди них чужаком, хоть они и относились ко мне довольно терпимо. Любой, посмотрев со стороны, сказал бы, что мне не место среди них. Это касалось даже внешности: все они, за исключением одного-двух, носили бороды и длинные волосы, у меня же было гладкое лицо и короткие волосы, едва прикрывавшие уши. На мне был мой легкий костюм, состоявший из сюртука бордового цвета, коричневых бриджей, жилета и рубашки, в то время как мои спутники были одеты в многослойные одежды: туники, кольчуги и плащи, подбитые мехом. Спать нам приходилось прямо на земле, поверх лежанок. И мне очень быстро стало понятно, что встречать рассвет у костра не так уж и приятно, когда твои бока болят после сна от камней, впивавшихся всю ночь в тело. В очередной вечер, когда мы расположились на привал у костра, чтобы позже готовиться к ночлегу, мой слух уловил вдалеке жуткий вой, напугавший меня. Через минуту вой повторился, и по моему телу пробежали мурашки. — Это орки, — сообщил Кили, бросив на меня насмешливый взгляд. Кили был очень молодым юношей с веселым нравом и любил подшутить над своими более взрослыми спутниками. — Орки? — повторил я испуганно. Мой вид его изрядно позабавил. Он продолжил точить свой меч и добавил, что орков в этих краях немало, что нисколько не добавило мне оптимизма. В Шире никогда подобной нечисти не водилось, но я слышал, что это ужасные мерзкие твари, и лучше с ними не встречаться. Звук шагов прервал мои размышления. Я сидел на земле, обхватив колени, и смотрел на костер, когда кто-то остановился рядом. Скосив глаза, я узнал знакомые сапоги с железными набойками. — Думаешь, это смешно? — раздался над моей головой низкий голос. Кили перестал улыбаться. Я поднял голову: наш главарь смотрел на племянника мрачным взглядом. — Прости, дядя, — пробормотал Кили. Торин обвел взглядом лагерь, задержавшись на мне, и я поспешно опустил голову. После недолгого молчания он вдруг обратился ко мне впервые за все время: — Вы умеете сражаться, мистер Бэггинс? — его голос был спокойным и, как обычно, холодным. Я ответил отрицательно и вдруг ощутил смущение, но тут же одернул себя. Было бы чего стесняться. — В Шире мы живем в мире со всеми, нам нет нужды обращаться с оружием, — добавил я осторожно и покосился на него. Мой ответ ему нисколько не понравился. Он прищурил глаза: — Я уже сказал Гэндальфу, но повторю и вам. Я не стану брать на себя ответственность за вашу жизнь. Я хотел сухо ответить, что вовсе не собирался обременять его такой ответственностью, но промолчал. Торин, постояв еще несколько секунд, ушел, оставив меня с неутешительным выводом: он считал меня обузой в отряде. Трудно было винить его в этом, ведь я, по сути, не был приспособлен к походной жизни. Я не умел ни охотиться, ни сражаться, испытывая отвращение и к тому, и к другому. Эти размышления повергли меня в уныние, я пал духом, посчитав, что у меня нет никаких талантов, чтобы заслужить уважение своих товарищей. Вскоре, однако, мне пришлось убедиться, что это не так. — У него давняя вражда с орками, — тихо произнес Балин. Когда я вопросительно посмотрел на него он покачал головой и коротко объяснил, что от рук орков погибли отец и дед Торина. — Много лет назад, когда произошла великая битва у врат Мории, — добавил он, — предводитель орков по имени Азог Осквернитель убил его деда. Это произошло прямо у него на глазах, Торин был тогда совсем молод. Ему не удалось убить орка, но он смог отсечь Азогу руку и тот поклялся отомстить. Торин потерял в бою свой щит и ему пришлось защищаться обычной дубовой веткой. С тех пор его прозвали Дубощит. — Вот как, — я невольно бросил взгляд в ту сторону, где наш предводитель о чем-то разговаривал с Двалином. Оба высокие и широкоплечие они были немного схожи по характеру. Поежившись от порыва ветра, я плотнее запахнул сюртук. Бофур вынул из рюкзака флейту и стал играть незатейливую мелодию, как делал почти каждый вечер перед сном. Если бы мне пришлось описывать его кратко, я бы, пожалуй, назвал его ловеласом или дамским угодником — такое он производил впечатление. Он был того типа мужчин, который без труда может очаровать любого встречного просто шуткой и улыбкой. Погруженный в свои мысли, я подошёл к кромке леса, где паслись наши лошади. — Держи, — тихо сказал я, протянув яблоко своей кобылке, которая оказалась вполне покладистой, несмотря на наше первое неудачное знакомство. — Но это наш маленький секрет, — пробормотал я с улыбкой, погладив её шелковистую шею. Миртл довольно фыркнула в ответ, расправившись с угощением и тут же ткнулась мне в ладонь, требуя ещё. Я рассмеялся и демонстративно похлопал по карманам, показав, что они пустые. Когда пришло время ужина, Бофур отдал мне две миски с дымящейся мясной похлебкой, попросив отнести их караульным — Кили и его старшему брату Фили. Найдя их у кромки леса, недалеко от нашего лагеря, я застал юношей в задумчивости. На мой вопрос они поведали, что пропало несколько лошадей, и они собирались выяснить, куда ведут их следы. — Может, стоит сообщить остальным? — предложил я. — Э… нет, — ответил Фили. — Не нужно их тревожить. — Да, — подхватил Кили. — Ты у нас специалист по воровским делам, вот и разберись. Я вздохнул и осмотрелся. — Ну, я… — Встав у корней поваленного дерева, я неуверенно переступил с ноги на ногу. — Тут явно прошел кто-то большой. И он выкорчевал деревья, — я с опаской оглянулся. — И этот кто-то явно очень опасен. Вдруг Фили замер, напряженно вглядываясь вдаль, и сказал, что заметил свет. Они быстро двинулись в том направлении, исчезая в непроглядной тьме. На секунду я растерялся, раздумывая, что же делать, а затем поспешил за ними. Вскоре до нас донесся звук тяжелых шагов, кто-то большой шел среди деревьев. — Тролль! — тихо присвистнул Кили. В тот момент я испытал настоящий страх. Впервые в жизни я увидел живого тролля — такого, как в книжках, что читала мне мать перед сном. Он был не меньше двух метров в высоту и нес подмышками наших бедных лошадей, которых мы искали. Затаившись за упавшим деревом, мы продолжили наблюдать за ним из укрытия. — Он украл наших лошадей! — Кили тихо выругался. Мы последовали за троллем и увидели, как он посадил лошадей в самодельный загон, привязав веревками, чтобы те не убежали. — Нужно что-то делать, — прошептал я. — Он же их съест. Тут мы увидели, что с ним было еще двое троллей. Они о чем-то переговаривались и ворчали. Фили приказал мне оставаться на месте и ждать их, пока они сходят за подмогой. Не успел я и слова возразить, как они исчезли, оставив меня одного. Сердце бешено колотилось в груди, и я боялся, как бы его стук не выдал меня троллям. Неповоротливые, как скалы, они стояли у огромного костра, явно замышляя себе ужин. Пока чудища спорили о чем-то, я, стараясь не привлекать внимания, начал подкрадываться к загону. Несмотря на сковывающий страх, я упорно пробирался между деревьями, обходя троллей стороной. По доброте своей я не мог стоять в стороне, наблюдая, как они будут поедать ни в чем не повинных лошадей. На троллях были набедренные повязки, а на поясе одного из них я заметил кинжал. Для меня он был скорее саблей, но я решил попытаться украсть его, чтобы разрезать веревки, которыми были привязаны лошади. Дважды я подбирался ближе и тут же отступал назад, охваченный паникой. Но в третий раз я все же поборол страх и отважился подойти к троллю вплотную. Однако мой маневр не остался незамеченным. Едва я потянулся к кинжалу, как меня грубо схватили. — Смотри-ка! — воскликнул тролль, сжав меня огромной лапищей. — Что это еще за зверь? Я оцепенел, в панике размышляя, что мне ему ответить и должен ли я вообще отвечать. — Вор… Хоббит, — ответил я, запинаясь. — Ворохоббит? — переспросил тролль озадаченно. — Это ещё кто такой? Мои надежды на спасение таяли с каждой секундой. Я бросил взгляд на деревья, обступавшие нас и решил было, что вот так и закончится моё путешествие, даже не успев начаться. А ведь я даже не успел увидеть ни одного города! Я уже чувствовал не страх, а скорее досаду. Но мысли мои прервал боевой клич Кили, который выбежал из леса и бросился с оголенным клинком на троллей. За ним на поляну высыпали остальные и началась такая каша, что я едва успел отползти подальше, когда тролль выронил меня от неожиданности. Пока вокруг стояла ожесточенная схватка, я увидел на земле чей-то меч и быстро схватил его. После этого я, воспользовавшись суматохой, обрезал верёвки и выпустил лошадей из загона. Но один из троллей, увидев это, рассвирепел. Я не успел увернуться, когда он схватил меня и теперь его хватка была куда крепче. — Бросайте оружие, иначе мы разорвем его на части, — прорычал он дварфам. Все они замерли, остановив схватку и посмотрели на нашего предводителя. Тот смерил меня злым взглядом. Ни слова не говоря, Торин бросил меч на землю, сдаваясь и остальные нехотя последовали его примеру.

***

— Прости, Торин, — сказал Кили покаянно, — мы оставили Бильбо одного, это все наша вина. Мы лежали связанные на земле, а нескольких наших товарищей привязали к вертелу над костром, чтобы вскоре зажарить. Среди них был Двалин и Бофур, которого я уже с чистым сердцем мог назвать своим другом. Ситуация казалась безвыходной. — Ну, спасибо тебе, услужил! — Двалин гневно выругался, посылая на мою голову всевозможные ненастья, половина из которых была на кхуздуле — языке дварфов. Слов я не понимал, но от того они звучали ещё более устрашающе. Я вздохнул, и без него ощущая вину, ведь они оказались захваченными из-за меня. Пока дварфы переговаривались, я напряженно думал, как нам спастись, но идей у меня не было. Оставалось надеяться, что Гэндальф сможет прийти нам на помощь, но до его появления половину из нас могли уже прикончить. — Давай поторапливайся, — вдруг услышал я, как проворчал один из троллей, — скоро рассвет, а я не хочу превратиться в камень. — Да, не хотелось бы, — согласился второй. Я быстро вскинул голову, озаренный догадкой, потом посмотрел на светлеющее небо. Кто-то в детстве рассказывал мне, что тролли боятся солнечного света и он для них смертелен. Теперь мне представился случай проверить это. — Стойте! — воскликнул я, вскочив на ноги и подбежав ближе, насколько позволяли путы. — Не советую их есть. — Что? — тролли уставились на меня в недоумении. — У них… — я снова посмотрел на небо, силясь придумать что-нибудь, чтобы потянуть время, — у них паразиты. В кишках, — выпалил я. На лицах троллей одновременно отразилось отвращение. Они опасливо покосились на пленников. — Что ты такое говоришь? — спросил один из троллей, у которого был самый глуповатый вид. — Говорю же вам! — нетерпеливо сказал я, совсем осмелев. — Лучше вам их не есть. — А ну заткнись, — визгливо произнес другой, что был с насморком, но второй его одернул, приказав мне продолжать. — И кого же из них нам тогда съесть, Ворохоббит? — спросил он меня. — Может этих? — он кивнул в сторону тех, что лежали на земле. Я оглянулся на своих товарищей, которые явно не понимали моего блестящего плана, и стал делать им знаки лицом, чтобы они подыграли мне. К сожалению, мои намёки не возымели успеха. — Нет у меня никаких паразитов! — возмутился Кили. И тут я увидел, как Торин незаметно пнул его в бок. С облегчением я понял, что хоть кто-то разгадал мои намерения. Кили непонимающе нахмурился, но наконец в его карих глазах блеснуло понимание. Остальные, кажется, тоже смекнули, в чём дело, и стали наперебой кричать, у кого из них больше всего паразитов. Поднялся такой гвалт, что тролли растерялись, а небо меж тем светлело всё больше. Внезапно я увидел силуэт знакомой остроконечной шляпы, мелькнувший на утёсе над нами. Рассвет был совсем близко, и я отчаянно старался тянуть время, как мог. — Ты что, дурить нас вздумал? — третий тролль ткнул в меня пальцем. Этот был не таким глупым, как остальные два, и явно заподозрил неладное. Он поднял с земли Бомбура, который был самым тучным в нашем отряде, и облизнулся. — Может, мне съесть этого? — усмехнулся он и поднял его над головой, разинув огромный рот. — Нет, нет, нет! — вскрикнул я. — Этот самый заразный из всех! Да к тому же горький! — добавил я, не придумав ничего лучше. Тролль снова остановился и призадумался. Я мог поклясться, что слышал, как ворочаются мысли в его голове. С волнением я украдкой посматривал на небо. И тут я услышал голос Гэндальфа откуда-то издалека: — Рассвет придёт, и смерть вас ждёт! — громко воскликнул он, потом стукнул посохом о камень, расколов его надвое. Яркие лучи солнца прорвались между скалами, осветив всё вокруг. Тролли завопили и стали корчиться, но было уже поздно — через минуту они обратились в каменные статуи. Гэндальф спустился с выступа и помог нам освободиться от пут. Затем мы освободили наших бедных товарищей и сняли их с вертела. — Вот уж приключение нам выпало, — пробормотал Бофур, когда мы шли обратно к лагерю. Я был так измотан, что даже не нашёлся, что ответить. — Ты в порядке? — спросил он беспокойно, заметив моё бледное лицо. Я заверил его, что со мной всё хорошо, и сказал, что это просто пережитое волнение, и мне нужно немного отдышаться. Он с улыбкой похлопал меня по плечу и пошёл дальше в лагерь. — Ты молодец, — сказал Кили, проходя мимо меня и сверкнув улыбкой. — Паразиты, ха! Я бы до такого не додумался, — весело воскликнул он, после чего пихнул меня локтем в бок и быстро пошёл дальше. Я слабо отмахнулся и привалился спиной к дереву, оставшись один. Но ненадолго. Послышались шаги, и напротив меня, на тропе, остановился Торин, который шел самым последним. Я напрягся, с опаской ожидая, что он скажет. — Было очень глупо спасать лошадей, рискуя собственной жизнью, — сказал он строго. — Ты подверг всех нас опасности, — добавил он, и я внутренне сжался. — Но, эммм… ведь я потом спас всех вас, — осторожно напомнил я. Торин поставил ногу на камень и вздохнул, о чём-то раздумывая. При дневном свете его лицо казалось бронзовым от загара, и на нём резко выделялись голубые глаза. Он выглядел таким же уставшим после бессонной ночи, как и я, а ведь нам ещё предстоял целый день пути. — Признаю, — сказал он наконец, — это было смело с твоей стороны и очень хитро, — он прищурил глаза, посмотрев на небо. — Никто из нас не догадался тянуть время. Я ценю смелость в других, и сегодня ты заслужил моё уважение. И всё же, я не потерплю самоуправства в своём отряде. Поэтому больше такого не должно повториться, — предупредил он уже более спокойным тоном, будто разговаривал с непослушным учеником. — Вы поняли меня, мистер Бэггинс? Он опять строго посмотрел на меня, и я молча кивнул. Тогда он выпрямился и, больше ничего не добавив, покинул меня, направившись к лагерю вслед за остальными. Я перевёл взгляд назад, туда, где позади осталась поляна с каменными статуями троллей. После похвалы, пусть и скупой, я почувствовал себя неожиданно лучше. Этот случай помог мне понять, что я способен на большее, даже безоружный. Моя смекалка заменила мне меч, и я прекрасно понимал, что именно это спасло нас от смерти. Поэтому настроение моё заметно улучшилось. Что бы сказали мои родственники, увидев меня сейчас? Мысленно я представил себе вытянувшееся лицо кузена и улыбнулся, довольный собой. Чуть позже, недалеко от нашего места ночевки, мы обнаружили пещеру, которую, по всей видимости, занимали те самые тролли. — Ну и запашок, — ужаснулся Бофур, обмахнув лицо рукой. Я поморщился: запах действительно стоял ужасный. — Нужно осмотреть здесь всё, — сказал Гэндальф. Внутри обнаружился запас всякого оружия и доспехов. А ещё — человеческих костей, видимо, тролли не раз похищали несчастных путников. В пещере нашелся сундук, набитый золотыми кубками и монетами, который мои спутники тут же закопали, посчитав, что это будет неплохим вкладом на будущее, если вдруг они потом вернутся. Меня не хватило надолго, и я быстро покинул пещеру, не выдержав ужасного зловония. Через некоторое время Гэндальф, выйдя из пещеры, протянул мне какой-то предмет. — Возьми, — сказал он. — Это меч. Он был выкован эльфами. Достань его. Я осторожно взял меч и вынул из ножен, разглядывая изящную гравировку. Вдоль лезвия извивалась надпись на эльфийском языке. Меч был небольшим, но красивым и как будто созданным для моей руки. — Зачем он мне? — спросил я. — Ведь я не умею сражаться. — Тебе он пригодится, — настаивал маг. — К тому же, — добавил он, — этот меч светится голубым светом, если рядом орки или гоблины, — он коротко улыбнулся мне и отошёл. А я снова обратил своё внимание на клинок, восхищаясь его изящными линиями. Было видно, что эльфы знали толк в своём ремесле и вкладывали душу в каждое изделие. Поразмыслив, я решил, что он и правда может пригодиться, ведь я единственный в отряде был без оружия. Этот клинок ещё не раз сослужил мне добрую службу во время похода. Он и сейчас лежит возле меня, когда я пишу эти строки, с теплом вспоминая свои приключения. Несмотря на усталость и бессонную ночь, нужно было двигаться дальше, так что мы собрали вещи и покинули наше временное пристанище. В какой-то момент мы остановились на короткий привал, пока Гэндальф размышлял, в какую сторону нам идти. — Сейчас бы пива и хорошенько поспать, — зевнул Бофур. — Отдыхать будешь, когда доберёмся до Одинокой Горы, — хмуро осадил его Торин, стоявший в паре шагов от нас. Я в этот момент стоял спиной к лесу и рассеянно осматривал открытую местность, где мы находились. Внезапно позади меня раздался треск, Торин вскинул голову и молниеносно оттолкнул меня в сторону. Я оказался на земле, ничего не успев понять. Подняв голову, я с ужасом увидел лежавшую рядом бездыханную тушу существа, похожего на огромного волка. Он был размером с лошадь, не меньше. Торин вынул из него свой меч. — Варг, лазутчик! — воскликнул он свирепо и посмотрел на Гэндальфа. — Откуда он здесь? — Ты кому-то говорил о походе? — нахмурился маг. — Никому, — резко ответил Торин. — Гэндальф, что происходит? Если эта тварь о нас пронюхала, значит рядом орки! — Я и сам хотел бы это знать, — произнес Гэндальф, тон его был встревоженным. Наш главарь выглядел очень сердитым. Я уже оправился от испуга и заметил, как они с Двалином обменялись хмурыми взглядами. После этого наш отряд двинулся дальше и я, в последний раз посмотрев на мёртвого варга, торопливо ускорил шаг.