Мечты сбываются

Надо сказать, что дела наши после того, как мы так удачно спаслись от прискорбной участи быть съеденными, совсем не улучшились, а даже наоборот, шли из рук вон плохо. Сначала зарядил проливной дождь, и спали мы в основном на сырой земле. К утру я так промерзал, что уже готов был стать добровольцем на посту каждый раз — так хотя бы можно было греться у костра. Несмотря на то, что было лето, по ночам было довольно прохладно. Это было не самое худшее. Вскоре выяснилось, что нас преследуют — и то были не разбойники, а орки. Они следовали за нами буквально по пятам, и Гэндальф, который вел нас тайными тропами все это время, все больше мрачнел. Постепенно стало ясно, что они не случайно увязались за нами, но явно с какой-то целью, неясной нам. Учитывая, что наши лошади почти все разбежались, когда я собственными руками выпустил их из загона троллей, двигались мы теперь куда медленнее. Вскоре лес остался позади, и нам пришлось пересекать открытые равнины, что было гораздо опаснее. Нас могли в любой момент заметить и нагнать враги, а бежать было некуда. Даже спустя годы я помню тот страх и тревогу, когда я чувствовал себя загнанным зверем. С рассветом мы бегом пересекли равнину, после чего Гэндальф направил отряд к ближайшим скалам. Там мы и увидели наших преследователей. Они высыпали из леса верхом на варгах. При свете дня я отчётливо разглядел орков. Их безобразные лица осклабились в предвкушении. Их было не меньше дюжины. Мы понимали, что наша гибель, вероятно, близка. Так бы и случилось, если бы маг не привёл нас к тайному ходу в скале, который был совершенно невидим, скрытый за валунами. — Куда ты ведешь нас? — просил я у Гэндальфа, пока наш отряд пробирался по ущелью. — Увидишь, — ответил он хмуро. — Что это за место? — процедил Торин, перегородив ему путь. — Это наш шанс на спасение, — ответил маг, смерив его грозным взглядом. Нехотя Торин отступил, но я видел, что он не доверяет Гэндальфу, как и все остальные дварфы. Однако, выбора у нас не было и мы продолжили путь. Пока мы пробирались дальше я вдруг ощутил неясное предчувствие. Будто меня окутал невидимый туман и стало непривычно легко. — Что это такое? — обратился я к магу. — Ты чувствуешь? — спросил он, посмотрев на меня внимательно. — Это похоже, — я запнулся, подбирая слова. — На магию. Что-то странное… — Это очень сильная магия, — кивнул он. — Здесь нас орки не найдут. Вскоре мы выбрались из ущелья и у меня захватило дух от вида, что предстал нашим глазам. Это было самое чудесное место из всех, что мне довелось когда-либо видеть. Оно и по сей день занимает важное место в моем сердце. Гэндальф привел нас в Ривенделл — город эльфов, где нам удалось немного отдохнуть от погони и набраться сил, перед тем, как снова двинуться в путь. Повелитель эльфов оказал нам теплый прием. Звали его Элронд и позже я узнал, что Гэндальф был с ним хорошо знаком. Отдохнув и подкрепившись после изнурительного пути, я, оставив своих спутников, отправился бродить по городу, не уставая изумляться его красотам. С самого детства я мечтал хоть одним глазком взглянуть на эльфа, и теперь, наконец-то, испытывал почти мальчишеский восторг. Они носили длинные волосы, а их одежды, были сотканы из струящихся тканей и невесомого шёлка. Высокие и величественные, они источали благородство и манеры, относясь ко мне с дружелюбным спокойствием. Лишь к дварфам они проявляли меньшую благосклонность, что меня, признаться, ничуть не удивило. Мне не хватило бы и месяца, чтобы вдоволь напитаться всем тем великолепием, что меня окружало. Впервые с того самого дня, как я оставил свой родной дом, я ощутил такой прилив душевных сил и умиротворения. Теперь я был готов снова пройти через все испытания, что выпали на нашу долю, лишь бы вновь очутиться в этом волшебном месте. Чуть позже я вернулся в просторную комнату, что отвели нам для сна. На полу были аккуратно расстелены лежаки для каждого гостя, а на столе услужливо расставлены кувшин с вином, миска с фруктами и хлебом. Случайно мой взгляд упал на зеркало, и я уставился на собственное отражение, как на незнакомца, совсем отвыкнув от своего вида за то время, что провел в пути. Мои русые волосы выгорели на солнце и стали светлее, а серые глаза резко выделялись на лице, покрытом пылью и грязью. В соседней комнате были вода, лохань и чистые полотенца, так что я мог наконец целиком помыться, что я и сделал. Мои товарищи отсутствовали, так что мне удалось спокойно побыть в одиночестве и привести себя в порядок. Я наказал себе постирать перед сном рубашку, а пока снял сюртук и почистил его как мог. Посмотрев в зеркало, я остался доволен своим видом. Наконец мое лицо было чистым, а костюм – посвежевшим, так что теперь мне было не стыдно перед эльфами за свой вид. Вечером мои спутники устроили пирушку. Их громкий смех и непристойные шутки были единственным источником шума вокруг, и эльфы были искренне шокированы таким поведением. Однако я, привыкший к своим товарищам, уже не обращал на это никакого внимания и решил прогуляться, так как погода была замечательной, а на небе сияла луна, наполняя долину серебристым светом. Я ушёл подальше от места, где пировали дварфы, и пересёк ухоженный сад. Там я увидел террасу и поднялся вверх по каменным ступеням, чтобы полюбоваться красивым видом, открывающимся с высоты. Наконец я мог перевести дух, внутренне содрогаясь от мысли, что где-то там наши преследователи, возможно, всё ещё ищут нас. По словам Гэндальфа, Ривенделл был защищён эльфийской магией, поэтому найти его без разрешения было невозможно. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь стрекотом насекомых да мелодичным пением птиц. Я стоял так, наслаждаясь теплым вечером, пока не услышал внизу голоса. Один принадлежал Гэндальфу, а второй — владыке Элронду. — Не сомневайся в моем решении, — донёсся голос Гэндальфа, и я увидел, как они с эльфом шагают по мосту. — Я знаю, что делаю. — Что, если вы разбудите зверя? Этот дракон представляет огромную угрозу для всех нас, — мрачно возразил Элронд. — Куда опаснее, — возразил Гэндальф, — вообще ничего не предпринять. Я молча вслушивался в их разговор, пытаясь разобрать слова, и вдруг почувствовал за спиной неясное движение. Вздрогнув, я обернулся, увидев Торина, стоявшего позади меня. Он подошёл так бесшумно, что я даже не услышал его шагов. Я озадаченно нахмурился и посмотрел на его лицо. Он не произнёс ни слова, и я размышлял, что могло ему понадобиться, но тут меня снова отвлекли голоса внизу. — По праву рождения трон Эребора принадлежит Торину, — проговорил Гэндальф. — Чего ты боишься? — Не забыл ли ты, что тяжкое бремя безумия лежит на всей его семье? Его дед потерял рассудок. Отца сразил тот же недуг. Готов ли ты поклясться, что Торин Дубощит устоит перед ним? После этого голоса стихли, удаляясь, и я уже ничего не мог разобрать. Слова Элронда повергли меня в смятение. Я размышлял, слышал ли это Торин и знал ли он о проклятии, о котором говорил Элронд. Снова наступила тишина, и я осторожно обернулся, увидев, что Торин не ушёл. Его лицо изменилось, он хмурился, напряжённо о чём-то размышляя. Я снова отвернулся, посчитав, что сейчас не время для расспросов. Внезапно раздались тихие шаги, и он встал рядом, положив руки на перила из холодного белого мрамора. Я вздохнул, окинув взглядом густой сад, расстилавшийся внизу. Тут и там притаились изящные беседки и мосты, под которыми тихо журчала вода. Так как Торин не уходил, я всё же решил нарушить молчание, посчитав, что странно будет стоять так весь вечер. — Это правда? — спросил я, искоса взглянув на него. — То, что они говорили. — Да, — последовал мрачный ответ. Я задержал взгляд на его руках, лежавших на перилах. На его запястьях были металлические щитки, ладони — крепкими и сильными, а на указательном пальце поблескивал перстень. Торин вздохнул: — Мой дед был великим королём. Но на последних годах правления его начало одолевать безумие, — сказал он, чётко выговаривая каждое слово. — Жажда золота. Когда мы нашли Аркенстон — камень королей, — он совсем потерял рассудок. — Что это за камень? — спросил я заинтересованно. — Фамильная реликвия, — ответил он, посмотрев на меня. — Все приходили поклоняться ему. Аркенстон — сердце Эребора. Он был найден глубоко в недрах Горы. — А твой отец? Он тоже… безумен? — Говорят, он сгинул, — в голосе Торина слышалась плохо скрываемая боль. — Много лет назад вместе с Двалином и Балином они отправились в поход и остановились неподалеку от крепости Дол-Гулдур. После этого он пропал без вести. Это было очень давно. Никто не знает, что с ним случилось. — Мне жаль, — тихо пробормотал я, осмысливая услышанное. — То, что сказал Элронд — отражение моих собственных страхов, — его голос стал глухим, словно ему было тяжело говорить. — Я отправился в этот поход, внутренне страшась того, что может произойти, когда мы окажемся в Эреборе. — Но тогда я не понимаю, зачем ты его затеял? — спросил я озадаченно. — Бофур говорил, что в Синих Горах ваш клан процветал и вы жили в мире и достатке. — Мой дед и мой отец мечтали вернуть Эребор. Мой народ ждал многие годы, чтобы вернуться домой, — он отрешённо уставился в ночное небо. — У меня нет выбора. И никогда не было. Некоторое время я молчал, обдумывая его слова. В этот момент он предстал моим глазам совершенно другим. Не таким, каким я привык видеть его. Словно стена, которую он воздвигал весь поход, рухнула, и у него не было сил воздвигнуть её вновь. Он был просто уставшим от жизни путником, потерявшимся во тьме этого мира. — Знаешь, я не верю в проклятия, — произнёс я с оптимизмом. Он повернул голову, посмотрев на меня. — Мы сами творим свою судьбу. Из нас двоих безумец — это я, раз оставил свой уютный дом и отправился невесть куда. Слабая улыбка тронула его губы, неожиданно смягчив суровое лицо. — Долгое время я тоже думал, что у меня нет выбора, — вздохнул я, потирая шею. — Пока в мою дверь не постучался один взбалмошный маг. Торин хмыкнул. После этого он сдержанно кивнул и оставил меня одного, спустившись вниз по ступеням. Следующий день я снова посвятил изучению эльфийского города. Мне даже удалось побеседовать с самим Элрондом. Он был очень любезен и упомянул, что считает хоббитов смелыми и стойкими, что мне очень польстило. Мои манеры произвели на него хорошее впечатление, и он сказал, что я могу посещать их город в любое время. Я мысленно пообещал себе, что обязательно вернусь в Ривенделл, как только представится возможность. — Я до сих пор голодный, — пожаловался Бофур, когда мы лежали на своих лежаках поздно вечером. — Эльфийская еда меня доконает, у них даже мяса нет! — жаловался он, устраиваясь поудобнее. — Они кормят нас какими-то листьями салата и хлебом. Я выразил ему свое сочувствие, хотя мне самому эльфийская еда пришлась по вкусу. К тому же, каждый приём пищи здесь сопровождался либо пением, либо игрой на арфе, что было для меня в диковинку. Вокруг уже раздавался громкий храп моих товарищей, но я всё никак не мог уснуть и, проворочавшись около часа, решил выйти подышать свежим воздухом. Аккуратно, чтобы не разбудить никого из спящих, я выбрался из комнаты и выскользнул в сад. На безоблачном небе сияла луна, а где-то вдалеке слышался шум водопадов. Я неспешно направился вдоль реки и пересёк мост, наслаждаясь тишиной и умиротворением. Неподалёку от меня находилась беседка. Я направился было туда, но, не дойдя, остановился. Я понял, что не один маялся бессонницей, так как в беседке увидел знакомый тёмный силуэт. Я уже хотел развернуться и также незаметно уйти, но наступил на что-то, и этот звук меня выдал. Торин повернул голову, заметив меня. Он был без плаща, в тёмно-синей тунике с длинными рукавами и без оружия. — Не хотел нарушать твоего уединения, — сказал я, замерев. Так как меня уже заметили, то пришлось остановиться, поскольку невежливо было вот так взять и уйти. Торин задумчиво смотрел на меня несколько секунд, потом нахмурился и отвернулся. Так как он не произносил ни слова, я посчитал это знаком, что он хочет остаться один, и снова собрался уйти, но тут он негромко заговорил вновь. — Для меня нелегко находиться здесь, — сказал он. — Мой дед скорее умер бы, чем принял помощь от эльфов. Если бы не обстоятельства, я бы не остался здесь добровольно. Я удивлённо посмотрел на него и спросил, почему ему так не нравятся эльфы. На что Торин ответил, что эта вражда длится уже давно. — Они полны манер и достоинства, — произнёс он с издевкой, — но у них нет чести. Не дай себя обмануть. Я спросил его, что это значит. Торин положил локти на перила, продолжая хмуро смотреть куда-то вдаль, как будто вспоминал о чём-то. Его лицо, освещённое лунным светом, стало задумчивым. — Когда мы вынуждены были бежать из Эребора, спасая свои жизни, — сказал он, — у эльфов была возможность помочь, но они отвернулись от нас. Мы были брошены. Если бы тогда эльфы протянули руку помощи, многие из нас могли бы ещё спастись, — горько закончил он. — Но никто не пришёл на помощь Эребору. Я промолчал, раздумывая над его словами. — Наверное, нелегко вам пришлось после того, как вы бежали, — сказал я осторожно. Тут он снова перевёл взгляд на меня. Перед тем, как ответить, Торин выдержал долгую паузу. Он посмотрел на свои руки, потом снова отвернулся. — Мне приходилось работать кузнецом, и я не чурался самой чёрной работы, — ответил он. — Чтобы прокормить себя и своих близких. Я не стыжусь своего прошлого. С тех пор много воды утекло. Я кивнул, хотя он не смотрел в мою сторону. Мне стало неловко расспрашивать его дальше, поскольку я опасался, что вторгаюсь в его личные границы. К тому же, мне показалось, что он хочет остаться один. Поэтому я вежливо пробормотал что-то о погоде, а потом, пожелав хорошего вечера, пошёл дальше, побродив по городу ещё немного перед сном, прежде чем вернуться в комнату.