Мечты сбываются

Покинули мы город на рассвете. Огромная Гора возвышалась перед нами, поражая своим величием. Рядом с ней раскинулся полуразрушенный город Дейл, через который пролегал наш путь, но я успел разглядеть его лишь мельком, поскольку Торин всё время торопил нас, принуждая идти вперёд. Чем ближе мы подходили к Горе, тем более нервным и замкнутым он становился, но я списывал это на волнение, ведь остальные тоже чувствовали напряжение и были немного взвинчены к концу путешествия. Племянники Торина так и остались в Эсгароте, а с ними и Бофур, так что наш отряд значительно уменьшился. Каким-то чудом мы успели добраться до Горы в назначенный день и отыскать - не без моей помощи - потайной ход, ведущий в Эребор. За дверью мы оказались в узком проходе, который вел вглубь горы. – Я помню эти стены с детства, – произнёс Торин с болью и трепетом в голосе. Он посмотрел на Балина: – Ты помнишь это, Балин? – Ох, Торин, – ответил тот, украдкой смахивая слезу. Остальные наши товарищи были не менее взволнованы. Пока они переговаривались, я обвёл взглядом коридор, рассматривая гладкие стены, украшенные рунами и резьбой. – Что это такое? – спросил я Балина, указав на рисунок над входом. – Это трон, – ответил Балин. – А что это там, над ним? – спросил я, всматриваясь внимательнее. – Это то, зачем мы здесь, – ответил он. – Аркенстон. Я заметил, что взгляды всех присутствующих обратились на меня, и у меня закралось подозрение. До сих пор я довольно смутно представлял себе, что именно от меня потребуется, когда мы войдём в Эребор. – Настала пора выполнить свою часть сделки, – сказал Торин, остановившись рядом. Я спросил его, что это значит. – Вы должны принести сюда камень, мистер Бэггинс, – ответил он. – Нужно отыскать Аркенстон и осторожно выкрасть его, чтобы не разбудить дракона. – Разве я пойду один? – спросил я. – Вы не пойдёте со мной? – я посмотрел на Балина, потом перевёл взгляд на остальных. – Мы останемся здесь, но не стоит волноваться, – заверил меня Торин. – В случае чего мы придём на помощь. Он говорил это, глядя мимо меня туда, куда вёл проход, словно пребывая в своих мыслях. Его глаза лихорадочно горели, и выглядел он взбудораженным. Я снова посмотрел на Балина и встретил его сочувствующий взгляд. Он вызвался меня проводить, и, шагая рядом с ним, я оглянулся, бросив взгляд назад, где стоял Торин, пока его фигура не скрылась за поворотом. Не самые радостные мысли одолевали меня в тот момент. Я был встревожен и разочарован тем, что меня отправляют совсем одного на столь опасное задание, ведь я рассчитывал на поддержку своих товарищей. Но делать было нечего, и по глупости своей я считал, что честь обязывает меня выполнить свою работу. В таких невесёлых мыслях мы спустились вниз, и Балин напутствовал меня, чтобы я был осторожен. – Постарайся не разбудить дракона, – сказал он мне мягко. Я видел, что он колеблется, словно не хочет оставлять меня. Но, видимо, он, как и остальные, боялся нарушить приказ Торина, и всё же ушёл, а я остался один. Я постоял в нерешительности, потом огляделся по сторонам. Прежде всего стоило подумать, что делать дальше. Балин наказал отыскать сокровищницу, сказав, что Аркенстон должен быть где-то там, и я отправился на её поиски. Внутри гора поражала своими размерами. Мне не описать своего восхищения, пока я бродил по коридорам и залам, разглядывая великолепные колонны и каменных воинов, вырезанных прямо в скале. Повсюду я видел запылённые доспехи, мне попадались огромные гобелены, заброшенные комнаты и дороги – всё выглядело пустынным и зловещим. Пришлось потратить довольно много времени, чтобы отыскать сокровищницу. Когда я очутился в ней, то глазам моим предстало грандиозное зрелище. Такого несметного богатства мои глаза никогда не видели. Тут были горы золотых монет, бесчисленное количество драгоценных камней, золотые чаши и слитки. Высоченный свод потолка подпирали огромные резные колонны. Поражённый, я встал, разглядывая бескрайние золотые насыпи. И где-то здесь я должен был найти Аркенстон. – Что ж, плёвое дело, – произнёс я, подавив тяжкий вздох. Вокруг стояла такая мёртвецкая тишина, что каждый шорох заставлял мою кожу покрываться мурашками. Не один час я потратил, проверяя драгоценные камни, которым не было конца. По описанию Балина, это должен был быть большой белый камень, который светился голубоватым светом, и он сказал, что я сразу узнаю его, как только увижу. Ничего подобного мне пока не попадалось. Я всё время напоминал себе, что где-то здесь должен быть еще и дракон, которого я тоже пока не видел, и вскоре я уже начал думать, что его и вовсе нет. Так я и бродил один в огромной сокровищнице, всё больше теряя надежду на то, чтобы найти то, что искал. Погруженный в свои мысли, я потянулся к золотой чаше, вытягивая её из горы золотых монет, и вдруг увидел, как монеты осыпались вниз, оголив часть огромной пасти. Похолодев, я двинулся назад, но было уже поздно – дракон зашевелился и начал поднимать морду, осматривая всё вокруг. Тогда я торопливо достал своё кольцо и надел на палец. Сделал я это очень вовремя, так как дракон стал принюхиваться, поднимаясь во весь рост. И вскоре я увидел, что это было поистине громадное существо. – Где ты? – спросил он, и голос его, рокочущий и раскатистый, эхом отразился от стен. Он передвигался подобно змее, пока я затаился, скрытый магией кольца. – Покажись, вор! – призывал он. – Выйди на свет, не стесняйся. – Он будто чуял меня, приблизив свою громадную морду к тому месту, где я стоял, спрятавшись между колоннами. – А что это ты принёс? – спросил он. – Что это за прелесть? При этих словах меня снова начало душить кольцо, и, не выдержав, я сорвал его с пальца, обнаружив своё местонахождение. – Вот ты где! – сказал он довольно. – Кто ты такой? И откуда пришёл? Что ты хотел украсть у меня? – Я не собирался ничего у тебя красть, о Смауг безмерно богатый, – произнёс я, подавив дрожь. – Я лишь хотел взглянуть на твоё великолепие, узнать, правда ли ты так велик, как говорится в старых легендах. Я им не поверил, – страх сжимал мне горло, но мой язык сам собой продолжал нести всякую льстивую чепуху. Моя уловка сработала. Он горделиво возвысился, показывая себя во всём великолепии. – А теперь ты веришь? – Воистину! Легендам и песням не под силу передать твоё величие, о Смауг громаднейший, – торопливо заверил я его, чувствуя, как пот струится по спине. Я понимал, что в этой ситуации меня может спасти только моя смекалка и что никакой меч тут не поможет. Голова моя соображала на удивление ясно. У дракона были очень умные глаза, а ещё ему были присущи учтивые манеры. – А где же твои друзья, дварфы? – спросил он, навострившись и хитро оглядываясь. – К-кто? – переспросил я, старательно разыгрывая удивление. – Я не знаю никаких дварфов, – отвечал я. Но моя ложь его не провела. – Я знаю, что они здесь, – сказал он насмешливо и зло. – Это всё Торин Дубощит. Он послал тебя сюда сделать за него грязную работу, разве нет? Он ударил огромной лапой о землю, взметнув в воздух тысячи золотых монет. Я упал со ступеней, проваливаясь по колено в рассыпавшееся золото, и покатился вниз. Моё сердце колотилось как безумное, я укрылся за очередной колонной, слушая его шипящий голос. – Он использует тебя, – снова заговорил Смауг. – Нет, – я закрыл глаза и покачал головой, – ты ошибаешься, – воскликнул я, хотя мысленно должен был признать его правоту. Его зловещий голос проникал в мои мысли, отравляя разум. Он оказался совсем не таким, каким я представлял себе дракона. Это было очень умное и хитрое существо с разумом, превосходящим человеческий и его слова подтвердили то, о чём я и сам думал. Я предпринял попытку побега, но он преградил мне путь. Выпрямившись, Смауг ударил хвостом колонну, подпиравшую потолок, и она с грохотом обрушилась вниз, едва не завалив меня обломками. – Я вижу, моё имя тебе знакомо, а вот твой запах я не припоминаю. Кто ты такой и откуда ты взялся, позволь спросить? – спросил он. – Я… я пришёл из-под холма. – Из-под холма? – Через горы и под горами лежал мой путь, – отвечал я, судорожно отыскивая глазами путь отступления. – Я тот, кого никто не видит. Тут мой взгляд упал на камень, что лежал неподалёку, и я замер, затаив дыхание. Большой и сверкающий, он сиял голубым светом, я таких никогда не видывал. Не оставалось сомнений, что это был Аркенстон. Он был совсем на виду, будто кто-то подкинул его мне под нос. – Впечатляет, – отвечал Смауг, приблизив ко мне пасть с острыми, как бритвы зубами. – И как же ещё ты называешься? – Я… я… приносящий удачу, – ответил я, незаметно обмахнув лицо рукой от зловонного запаха. – З-загадывающий загадки. – Прелестные прозвища. Продолжай. – Ездок на бочках, – пробормотал я, незаметно передвигаясь ближе к камню. – Бочки. Это уже интереснее. Где же дварфы, отвечай! – Здесь нет дварфов, – я старательно продолжал льстить ему: – Ручаюсь, ты ошибаешься, о Смауг страшнейшее и величайшее из бедствий. Так мы продолжали обмениваться репликами, оттачивая мастерство переговоров, пытаясь прощупать слабые стороны друг друга. Он всё расспрашивал меня, а я отвечал осторожно и насколько мог хитро. По опыту с Голлумом в пещерах я не стал раскрывать своего имени на этот раз. Но в то же время старался быть вежливым и любезным. Это был противник куда опаснее, чем Голлум, и в случае малейшей ошибки моя участь была бы ужасна. – А у тебя хорошие манеры, – заметил он, задумавшись. – Для вора и… лжеца! Дело в золоте! Они летят на сокровища, как мухи на мёртвую плоть. Вы думали, я не знал, что этот день настанет? Что кучка лицемерных дварфов однажды снова приползёт к этой горе? Я снова сделал шаг по направлению к камню, и Смауг это заметил. – А, так ты пришёл за Аркенстоном? – спросил он и злорадно добавил: – А может, мне отдать его тебе? И посмотреть, как Дубощит мучается. Как оно развращает его сердце и сводит с ума. Его слова достигли цели, и я остановился. В моей голове всплыл разговор Элронда с Гэндальфом. Я судорожно сглотнул, вспомнив, что Торин сам говорил мне, как его дед обезумел из-за этого камня. А теперь и Смауг подтвердил мои опасения. Пока он говорил, я заметил, как его брюхо раскалилось и побелело. Он заявил, что пора уже кончать с беседами и приготовился исторгнуть огонь, поэтому я быстро выхватил из кармана кольцо, прибегнув к единственному своему спасению. Схватив Аркенстон, я сунул его за пазуху и побежал прочь, едва успев обогнать пламя. По моему лицу градом катились капли пота не столько от усталости, сколько от пережитого, но страх придал мне сил, и я бежал так быстро, как только мог. У выхода из сокровищницы я взбежал по лестнице и остановился, чтобы отдышаться. Вдруг я увидел Торина, который стоял, осматривая горы сокровищ. Услышав мои шаги, он обернулся. Я решил, что он передумал и пришёл мне на помощь, и поторопил его, сказав, что нам нужно скорее спасаться, не подозревая в нём никакого подвоха. – Ты нашёл Аркенстон? – спросил он с волнением, и я замер, не зная, что ему ответить. – Нам нужно убегать, – сказал я, уклонившись от ответа, но моё замешательство от него не укрылось. Он хмуро повторил свой вопрос и вдруг преградил мне путь. – Где камень? – мрачно спросил он. Похолодев, я посмотрел на меч, что упирался мне в грудь. Потом перевёл взгляд на его лицо. Ни слова не говоря, Торин стал угрожающе наступать, и остриё клинка стало впиваться в меня сквозь мою одежду. Мне пришлось отступать, шаг за шагом. – Т-Торин, ты что? – выдавил я в замешательстве. Сердце моё бешено заколотилось, пока он продолжал молча наступать, словно не узнавая меня. Не знаю, чем бы это закончилось, если бы я не увидел, как издалека к нам приближается Смауг. И эта новая опасность заставила Торина очнуться. Через несколько секунд прибежали наши товарищи, и при виде огромного дракона застыли в ужасе. Смауг выпустил струю пламени, и мы побежали врассыпную, спасая свои жизни. Преследовал он нас довольно долго. Потом дракон прорвался в зал королей. Он был разгневан нашим вторжением, а потом упомянул, что давно не навещал Озёрный город. Услышав это, я похолодел и, выбежав из укрытия, побежал за ним следом, позабыв про собственную безопасность. – Нет, нет, нет, только не Озёрный город, – крикнул я, – не нужно туда лететь. – А! – он злорадно ощетинился, повернув ко мне свою морду. – Так эти люди дороги тебе? – сказал он. – Тогда наблюдай, как я сожгу их город дотла. – Нет, постой, – я снова бросился за ним, но он уже не слушал меня и направился к воротам. – Эй ты! Скользкий червяк! – раздался голос Торина. – Иди сюда. Такое оскорбление Смауг не мог стерпеть. Он остановился и злобно посмотрел в сторону обидчика. – Как смеешь ты? – прошипел он, позабыв про свой план. После этого Торин попытался заманить его в ловушку. Дварфы намеревались потопить дракона в расплавленном золоте, но потерпели неудачу, и Смауг только больше рассвирепел. Разъярённый, он вырвался через главные ворота, разворотив стену. – Мести! Мести! – взревел он, улетая в сторону Озёрного города. Выбежав через главные ворота, я с ужасом смотрел, как он удаляется прочь. Послышался топот, и рядом остановился запыхавшийся Балин. Чуть позже, стоя на вершине утёса возле Горы мы наблюдали страшную картину: весь город был охвачен пламенем. Я не верил, что кто-то из жителей мог бы спастись от такого. А ведь наши друзья тоже были там. Дварфы скорбно молчали, понимая весь ужас сложившейся ситуации. Вина тяжким бременем легла на мои плечи. В голове моей билась мысль, что я мог что-то сделать, мог уговорить Смауга, обмануть, обхитрить – что угодно! Тогда бы я уберёг жителей от ужасной участи. – Смотрите! – воскликнул Нори. – Там что-то происходит. Кто-то пытается выстрелить в него! Не иначе это Бард. Мы стали всматриваться внимательней. И действительно, на полуразрушенной колокольне, что торчала посреди горящего города, был чей-то силуэт. Какой-то смельчак пытался стрелять в дракона. С расстояния, на котором мы находились, было видно только Смауга, который предпринял очередную попытку напасть и убить наглого лучника, а потом вдруг жуткий рёв огласил воздух, прокатившись по равнинам. Дракон взмыл вверх, отчаянно взмахивая крыльями, потом дёрнулся в агонии и начал падать вниз, пока не рухнул прямо на город. Потрясённые, мы смотрели, как туша его чернеет, пока он не развалился на части, превратившись в золу, уносимую ветром. Это был жуткий конец последнего из драконов. Он сжёг всё – было страшно представить, сколько жертв он унёс в своём пламени. – Что же мы наделали? – произнёс я в ужасе. Балин скорбно покачал головой и сжал моё плечо. – Теперь мы ничем не можем им помочь, друг мой, – сказал он. – Идём назад.