Мечты сбываются

После того как стало ясно, что дракон пал и Эребор вернулся во владение дварфов, Торин поменялся до неузнаваемости. Он не вспоминал о племянниках, оставленных в Озёрном городе, которые, как я полагал на тот момент, вполне могли погибнуть, не думал о людях, погубленных по нашей вине — его заботило лишь золото. Стало совершенно ясно, что с ним происходит что-то странное, и все мы были встревожены его состоянием. Вечером я спустился в сокровищницу. Я стоял там и смотрел на горы сверкающего золота, ощущая пустоту в душе, когда услышал позади шаги. – Теперь это всё наше, – произнёс Торин, остановившись позади меня. – Посмотри же, это ли не достойная награда за все наши страдания? – Мы пошли в этот поход не ради золота, Торин, – напомнил я. Он положил руки мне на плечи, развернув к себе. – Ты можешь взять столько золота, сколько пожелаешь, – сказал он, понизив голос и прищурив глаза, – только найди мне Аркенстон. Ты сказал, что видел его. Где он? Я отвечал, что не знаю, но он не поверил. В тот момент он не догадывался, насколько близок к нему был камень, который я прятал в своём кармане под пальто. – Торин, я выполнил свой долг перед тобой, – сказал я, отступая. – Ты должен найти мне Аркенстон! – процедил он зло. – Тогда я освобожу тебя от договора. Я в страхе отшатнулся, и тут вдруг он снова поменялся в лице, и передо мной уже был Торин, которого я знал. Он смотрел на меня с мольбой во взгляде. – Ты ведь не предашь меня, Бильбо? – проговорил он хриплым, взволнованным голосом. – Знаю, что не предашь. Ведь ты мой друг ещё? Поклянись, что не покинешь меня в сей трудный час. Ты один из немногих, кому я могу доверять. Надо ли говорить, в каком смятении я пребывал, слушая его торопливую речь. То он был холодным незнакомцем, то снова становился моим другом, с которым я пережил все тяготы плечом к плечу. И тем сложнее мне становилось обманывать его.

***

Торин продолжал подозревать каждого в заговоре, включая даже Балина, который был предан ему больше всех. Однажды я нашёл старика в одной из комнат. Он был печален и украдкой вытирал слёзы. – Я уже видел всё это, когда помешался его дед, – сказал он с грустью. – Это проклятие погубило Трорa. А теперь погубит и Торина. Его слова лишь подтвердили мои мрачные подозрения. Я был совсем растерян, раздумывая, что же мне делать. – Балин, что если Аркенстон найдётся? – спросил я, многозначительно посмотрев на него. – Это поможет? Тот озадаченно нахмурился. Потом в его глазах мелькнула догадка. – Этот камень – венец всего, – сказал он. – И было бы лучше, если бы он никогда не нашёлся. Всё же случились и хорошие события. Через пару дней в Эребор прибыли Бофур с племянниками Торина, и я смог отвлечься их появлением. Лишь чудом им удалось бежать из города. Они рассказали, что часть людей, включая Барда и его семью, смогли спастись, покинув город, и у меня будто камень упал с плеч после этих новостей. Во мне теплилась слабая надежда, что племянникам Торина удастся привести его в чувство. С облегчением я увидел, что Кили поправился и чувствовал себя куда лучше, чем когда мы покинули Эсгарот. Я сердечно обнял Бофура, за которого очень переживал всё это время. – Всё очень плохо, – сказал я со вздохом, кратко описав им ситуацию, когда они отдохнули после дороги. – Он не ест и не пьёт, всё время проводит там, среди золота. Я думаю, мы должны увести его отсюда, пока не стало совсем поздно. Но они и слушать об этом не желали, решив, что останутся в Горе, и сказав, что это временно. Бедняги, они верили, что Торин придёт в себя, и видели картину не в таком мрачном свете, каким видел её я. – Мы так долго сюда шли, – сказал Фили хмуро, – неужели ты думаешь, мы оставим наш дом, который мы, наконец, вернули! Мои доводы их не убедили, и далее я опишу события, которые ещё больше добавили нам проблем. На следующее утро Двалин сообщил, что они заметили людей среди руин Дейла. Эта новость привела Торина в ярость. Он приказал срочно делать баррикаду, и мы работали над этим весь день и всю ночь, таская тяжёлые камни, которыми нужно было заделать зияющую дыру на том месте, где раньше были ворота. Торин работал больше всех, всё время поторапливая нас и опасаясь захватчиков. Когда баррикада была готова, мы все валились с ног от усталости, но он был доволен, сказав, что теперь никто не сможет проникнуть и украсть наше золото. Глубокой ночью, ещё до рассвета, я снова обнаружил его в сокровищнице. Он подгонял наших товарищей, заставив их в который раз обыскивать сокровищницу. Я смотрел, как он в ярости сжимает и разжимает кулаки, пока мы находились на площадке, с которой был хорошо виден обзор на все сокровища. – Аркенстон должен быть здесь! – повторял он. – Кто-то украл его. – Торин, разве камень так важен для тебя? – сказал я, с тревогой наблюдая за его метаниями. – У твоих ног целая сокровищница, посмотри. Твои друзья верны тебе, никто не крал этот камень. Он молча смотрел вниз на горы золота. Я не знал, как ещё его вразумить. Он словно не слышал моих слов. Но через какое-то мгновение он вдруг повернул голову ко мне, будто его озарила догадка. – Почему ты так уверен? – спросил он с подозрением. – Не потому ли, что сам взял его? При этих словах моё сердце пропустило удар. – Ты обвиняешь меня? – мой голос дрогнул от страха. – Ты что-то скрываешь, – процедил Торин, сузив глаза. Снова он поменялся в лице, став холодным незнакомцем, и начал угрожающе надвигаться. Я попятился, пока моя спина не упёрлась в преграду в виде стены. Отступать было некуда, и он вдруг схватил меня, сжав за плечо так, что я поморщился от боли. – Что ты скрываешь? – спросил он с угрозой, сверля меня подозрительным взглядом. – Мне нечего скрывать от тебя, – выдохнул я и предпринял попытку высвободиться, но его хватка нисколько не ослабла. – Сейчас мы это проверим, – мрачно процедил он и устремил взгляд на мою одежду. – Что ты делаешь? – сказал я в ужасе, пока он грубо сдёргивал мой пояс с ножнами. В панике я посмотрел по сторонам, но не было никого, кто пришёл бы мне на помощь. – Если он у тебя, – произнёс Торин холодно, – то лучше сразу признайся в этом. Его глаза с тихой яростью следили за мной. Не отводя взгляд, он запустил руку внутрь моего пальто. Я судорожно сглотнул и застыл, ощущая, как его ладонь обшаривает мою одежду. Потом его рука скользнула по моей спине, он опустил взгляд и проверил жилет, похлопав по карманам. Его движения были сосредоточенными, дыхание тяжёлым, и даже сквозь слои одежды я ощущал жар его рук. Позабыв о страхе, я вдруг ощутил странный трепет и смущение от его близости. Я неловко отвернулся, покорно ожидая, когда он закончит, поскольку сопротивление могло лишь ещё больше разозлить его. Ничего не обнаружив, Торин нахмурился и отступил. Я медленно выдохнул. Его взгляд прояснился и стал виноватым. – Прости, Бильбо, – пробормотал он, как будто только осознал, что делает. Он покачал головой. – Разумеется, ты не брал его. Пойми, я уже не знаю, кому верить. Не глядя на него, я кивнул и дрожащими руками быстро поднял пояс, застегнув его на талии. Не будь я так предусмотрителен и не спрячь я заранее Аркенстон в недрах дворца, то сейчас всё могло закончиться довольно плачевно. Я понимал, что был на волосок от опасности, поскольку видел, что он не владеет собой и всё больше поддаётся помешательству. Я сделал шаг, чтобы уйти, но Торин порывисто шагнул ко мне. – Бильбо, если ты знаешь, кто его взял, просто скажи мне, – снова стал допытываться он. Потом поднял руку, и его пальцы мягко, но угрожающе сжали моё горло. – Скажи, кто это? Кто взял его? Тяжело дыша, я уставился на его лицо, освещённое неровным светом факелов. Холодная сталь колец на сильных пальцах холодила кожу, вызывая мурашки. – Клянусь, никто не предавал тебя, – с трудом выговорил я. Снова мной начала овладевать паника. Спасением мне стало появление Двалина. – Торин, – позвал он, приблизившись к нам. – Отпусти его. Несколько долгих секунд Торин сверлил меня взглядом, затем убрал руку с моего горла, и я с облегчением отступил на безопасное расстояние. Этот случай лишь убедил меня, что я поступил правильно, утаив камень. – Торин, что ты устроил? – произнёс Двалин. – У меня всё под контролем. – Под контролем? Теперь это так называется? – Двалин покачал головой. – Теперь ты подозреваешь всех нас? – Не указывай мне, что делать. Или я не король тебе?! – резким движением Торин выхватил меч из ножен и рассек им воздух в дюйме от шеи Двалина. – Ты мой король, – тихо ответил тот, не шелохнувшись. – Я готов отдать за тебя жизнь. Разве ты не видишь, что с тобой происходит? Не ответив, Торин отвернулся. – Оставьте меня, – бросил он отрывисто. – Прочь!

***

– Тебе лучше покинуть Гору, ради своей безопасности, – сказал Двалин, когда мы ушли достаточно далеко, чтобы Торин не слышал нашего разговора. Мы никогда не были близкими друзьями с Двалином, так что я понял, что, даже если он говорит мне это, ситуация стала совсем серьёзной. Я покачал головой и ответил, что не могу сбежать, подобно трусу, и твердо заявил, что останусь, пока ситуация не разрешится. Вот только я не знал, каким образом это может произойти. На утро нас ожидало неприятное известие в виде армии эльфов, окруживших Гору. Все в округе уже прослышали, что Эребор освободился от защиты Смауга, и Трандуил явился со своей армией, чтобы заполучить долю сокровищ. Он прибыл к воротам вместе с Бардом, который справедливо требовал, чтобы Торин сдержал слово и отдал обещанное людям золото. Но их усилия пропали даром, поскольку Торин и слышать не хотел о перемирии. Между тем эта армия могла легко нас уничтожить. Собравшись всем отрядом, мы стояли на смотровой площадке, глядя на сверкавшие в лучах солнца латы эльфийских солдат внизу. Король эльфов потребовал сдаться, угрожая перебить нас всех, если к утру мы не одумаемся, но его слова не возымели эффекта. – Торин, нельзя начинать войну, – воскликнул я, теряя терпение. – Разве ты не заметил армию эльфов там внизу? Мы, мягко говоря, в меньшинстве! – Это ненадолго, – ответил он. Я спросил его, что это значит, но он лишь загадочно улыбнулся и сказал, что не стоит недооценивать дварфов, озадачив меня своим ответом. Ко всему прочему он следил за мной, постоянно держа подле себя, не давая мне отлучаться далеко и надолго. Каждый раз я боялся, что он всё поймёт, когда его взгляд останавливался на мне. Может, он и не догадывался, но, видимо, какая-то интуиция всё же подсказывала ему, что дело нечисто. Будущее виделось мне теперь совсем уж мрачным. Всех нас охватило уныние и тревога, нависшие, подобно грозовой туче над нашими головами. Только моё природное жизнелюбие не позволяло мне совсем пасть духом. – Неужели вы не можете остановить его? – сказал я Балину в очередной раз, когда мы остались наедине. – Он хочет развязать войну. Почему никто не может вразумить его? Но даже Балин, который всегда казался мне самым мудрым из нас, не поддержал меня. Он только печально вздохнул и покачал головой, сказав, что Торин их король и они не вправе пойти против него. – Боюсь, тебе не понять, Бильбо, – сказал он с грустью. – Торин подарил нам вторую жизнь. Если бы не он, мы бы сгинули давным-давно. Мы обязаны ему всем. И пойдём за ним даже на смерть. Всё это казалось мне чистым безумием. Сколько бы я ни бился – мне не удавалось вразумить их. Они оставались верны Торину, невзирая на его ужасные поступки, которые могли привести нас к гибели.

***

Присев на камень, я вздохнул, разглядывая окружавшие меня обломки разрушенных колонн. Я чувствовал себя совсем измученным и разбитым из-за последних событий. Помедлив, я достал из кармана кольцо и погладил золотой ободок, погруженный в свои мысли. Потом я услышал шорох и быстро опустил руку в карман. – Что это у тебя в руке? – резко спросил Торин в два размашистых шага преодолев разделявшее нас расстояние. Он был облачен в кольчугу, а плечи покрывала длинная королевская мантия из темно-синего бархата, подбитая густым мехом. – Ничего, – ответил я, опустив глаза. – Покажи, – потребовал он. – Это просто жёлудь, – я достал руку и раскрыл ладонь. Торин непонимающе нахмурился. – Я подобрал его в Мирквуде, – пояснил я, вздохнув, – чтобы потом посадить у себя в саду. Его хмурое лицо вдруг прояснилось. Он казался удивленным, будто мой поступок его тронул. – Ты пронёс его весь этот путь? – спросил Торин недоверчиво. – Да. Потом он вырастет, и я буду вспоминать обо всём, – я пожал плечами, – о хорошем и плохом. Его взгляд потеплел. – Небогатый трофей ты привезёшь домой, – усмехнулся он, глядя на меня с прежней мягкой улыбкой, и что-то внутри меня ёкнуло. Казалось, всё вокруг отошло на второй план, и остались только мы вдвоём. – Торин, – я облизнул пересохшие губы, – ты говорил мне, что всегда боялся, что безумие коснётся тебя. Разве ты не видишь, что поддался ему? Тебе нужно вспомнить, кто ты, – сказал я в отчаянии. Он стал растерянным. На какой-то миг мне показалось, что мои слова достигли цели. На его лице отразилась внутренняя борьба. – Завтра ты убедишься, что я не столь безумен, как тебе кажется, – холодно ответил он и зашагал прочь. Мне было непонятно, как могут в нём одновременно уживаться две такие разные личности. Но впоследствии мне пришлось узнать, что он не был ни таким плохим, как я о нём думал, ни хорошим. К вечеру Торин отдал приказ, чтобы мы готовились к обороне. Я задумчиво наблюдал со стороны, как дварфы подготавливают для себя доспехи в оружейной, где хранились всевозможные секиры, мечи и латы. – Мистер Бэггинс, идите сюда, – окликнул Торин, заметив меня в тени. Когда я приблизился, он протянул мне что-то, напоминавшее с виду красивую рубашку из драгоценного металла. – Тебе это пригодится. Я с интересом уставился на необычное одеяние. Мне ещё не доводилось встречать столь искусную работу. Ворот кольчуги был расшит серебряными нитями и украшен россыпью мелких драгоценных камней, а сама она переливалась и сияла в свете факелов. – Надевай, – коротко приказал Торин, и я удивленно посмотрел на него. Чуть поодаль были слышны приглушенные звуки металла и голоса наших товарищей, которые о чём-то спорили, перебирая покрытые пылью доспехи. Так как Торин не двигался и продолжал стоять, протягивая мне кольчугу, я понял, что он не шутит. Ничего не ответив, я молча стянул с себя пальто и жилет. Потом натянул кольчугу через голову, она легко скользнула вдоль тела и казалась невесомой, будто была соткана из шелка. – Это Мифрил, – сказал Торин, окинув меня внимательным взглядом. – Самый редкий из металлов. Его добывали мои предки в шахтах Кхазад-Дума. Ни один клинок не сможет проткнуть его. В этот момент он вновь казался самим собой, как будто совсем позабыв про Аркенстон. Я оглядел своё новое одеяние, ощущая скованность. – Торин, я выгляжу нелепо, – сказал я, неловко усмехнувшись. – Я не воин, я – хоббит. – Это подарок, – отрезал он. Потом чуть склонил голову. – В знак нашей дружбы. Моё сердце сжалось от чувства вины, и я кивнул, опустив глаза. После этого он мрачно покосился в ту сторону, где были остальные. Кто-то проверял и затачивал оружие, кто-то подгонял доспехи, занятый своими делами. – В наше время истинных друзей трудно найти, – процедил Торин. Он сжал моё плечо и подтолкнул, увлекая подальше ото всех. – Меня предали, – воскликнул он, когда мы отошли на достаточное расстояние. Похолодев, я уставился на него, решив, что он обо всём догадался. Торин медленно склонил голову, приблизив лицо, и я судорожно сглотнул. – Кто-то из них украл Аркенстон, – произнёс он, скривив губы. Мои ноги едва не подкосились от облегчения. Я медленно перевёл дыхание. – Торин, ты вернул Эребор, разве этого мало? Неужели эти сокровища дороже твоей чести? Нашей чести, – напомнил я. – Ты дал людям слово. Я поручился за тебя. – Это было благородно с твоей стороны, – на миг его взгляд смягчился, но потом снова сделался холодным. – Но эти сокровища – наши. Я не отдам им ни одной завалящейся монеты. Чем больше я его слушал, тем яснее приходил к мысли, что мне не на кого рассчитывать, кроме себя. В этой ситуации я был возмущен бездействием своих друзей, слепо следовавших своей преданности. Поэтому я сделал то единственное, что мне оставалось. Ночью, покинув Гору, я сбежал тайком в город к людям. Там я отыскал Барда и передал ему Аркенстон. При этом я вполне отдавал себе отчёт, каким будет гнев Торина, когда он об этом узнает. Но я, в свою очередь, хотел всеми силами избежать ненужного кровопролития. – Я не думал, что вы встанете на нашу сторону, мистер Бэггинс, – сказал Бард, взяв у меня камень. Он выглядел потрясенным. – Разве вы не должны быть со своими компаньонами по ту сторону баррикады? – Я ни на чьей стороне и хочу лишь сохранить мир, – отвечал я ему. – А ещё восстановить справедливость, ведь вы по праву заслужили золото, помогая нам. И я готов рискнуть головой, чтобы вам воздалось по заслугам. Но поймите, Торин не злодей, как вы могли бы подумать. Он просто запутался. За этот камень он готов отдать всё. Я надеюсь, это поможет избежать войны. Утешением мне послужила лишь встреча с Гэндальфом, который, как оказалось, тоже был в Дейле. Я описал ему наши несчастья, и он скорбно покачал головой, сказав, что должен был это предвидеть. Он, как и я, надеялся на мирный исход и сказал, что я поступил правильно. Я стал спрашивать его, где он пропадал и почему не пришёл к нам, но он лишь ответил, что его задержали. Гэндальф предупредил меня, чтобы я не возвращался в Гору, но я ответил, что не боюсь Торина. – А должен бы, – вздохнул он. Потом распорядился, чтобы меня накормили и велел отдохнуть. Перед самым рассветом я вернулся тем же путём, что уходил и с тревогой стал ждать развития событий.