Мечты сбываются

Как и было условлено, Бард вместе с Трандуилом прибыли на следующее утро, чтобы услышать ответ Торина. Мы снова выстроились вдоль зубчатой стены на смотровой площадке. Торин мрачно взирал на прибывших и снова потребовал, чтобы они убирались прочь. Для пущей убедительности он пустил стрелу под копыта их лошадей. Скрепя сердце, я ждал развития событий. Потом увидел, как Бард сунул руку за пазуху. Тут моё сердце так застучало, что я думал, как бы мне не упасть в обморок от волнения. Бард поднял руку и показал Аркенстон, объявив, что готов обменять его на обещанное золото. – Воры! – воскликнул Кили. – Они украли его. – Это какой-то обман, – процедил Торин, уставившись на камень. – Это обман! Я понял, что настала пора сознаться в своем поступке и повернулся к Торину, внутренне готовый к худшему. – Нет, это не обман, – сказал я со вздохом. – Камень настоящий. Я отдал им его. Он обернулся. Я увидел, как побледнело его лицо и с каким потрясением он уставился на меня, словно не верил в услышанное. И хоть я внутренне готовился к такой реакции, всё же моё сердце невольно сжалось, а в горле вдруг пересохло. – Ты, – произнёс он изменившимся голосом. – Ты украл его у меня. – Нет, – я криво улыбнулся. – Я хоть и вор, но я честный вор. Я взял его в счёт своей четырнадцатой доли. – Доли? – повторил он неверяще. – Как награду за свои услуги, – пояснил я, глядя на него с печалью. – Ты не достоин никакой награды, подлый предатель! – взревел он в бешенстве. – Я собирался вернуть его тебе, – мягко ответил я, выдержав его взгляд и все еще надеясь, что он поймет мой поступок. – Вор, – процедил он зло. – Ты не тот, с кем я отправился в поход, – воскликнул я, снова предприняв попытку достучаться до него. – Торин, которого я знал, никогда бы не начал войну! И не предал бы свою честь ради золота! Я заметил, как его лицо исказилось болью. – Не говори со мной о чести, – он почти выплюнул эти слова и в бешенстве посмотрел на стоявших в растерянности дварфов: – Сбросить его со стены! Я ошеломленно вскинул голову, но никто не двинулся с места. Обозлившись, Торин схватил меня и потащил к краю стены. Я не ждал от него иной реакции за своё предательство, но всё же упирался и был напуган, решив, что он и впрямь исполнит свою угрозу. Моим спасением стал голос Гэндальфа, прозвучавший подобно грому, который потребовал отпустить меня. Хватка Торина ослабла, и я, воспользовавшись моментом, бежал со стены. Как ни горько мне было это сознавать, но мне пришлось мысленно смириться с тем, что я покидаю Гору навсегда и что нашей дружбе пришёл конец. В глазах Торина я был теперь предателем. В то же время моё доброе мнение о нём после всех его поступков было утеряно навсегда.

***

Привожу здесь несколько строк о том, что случилось дальше. В тот момент, когда эльфы уже готовились напасть, у дварфов появилась нечаянная подмога с запада в лице армии под предводительством Даина Железностопа – кузена Торина. Об этом мне поведал Гэндальф. После этого завязалась серьёзная битва. Я старался держаться ближе к магу, с печалью наблюдая жестокую схватку, которую всеми силами пытался предотвратить. Столько жертв и ради чего! Но потом произошло то, чего никто не ждал. Было обнаружено, что с юга подступает армия орков, которыми командовал Азог Осквернитель. Эльфам и дварфам пришлось объединиться против нового врага. И так они стали невольными союзниками. Мне сложно описать словами то, что творилось на поле битвы перед вратами Эребора. Орки заполонили всё на своём пути. Эльфы, дварфы, люди – все объединились против сил зла. Повсюду стоял лязг оружия и крики, а земля была пропитана кровью. Я не мог оставаться в стороне и сражался как мог, протыкая орков своим небольшим клинком. Моё лицо, руки и одежда были покрыты грязью и каплями крови. Удача благоволила мне – я как будто находился под чьей-то защитой, оставаясь целым и невредимым. Мне даже некогда было задуматься о том, что же я делаю и что будет дальше. Только мой природный оптимизм ещё вселял в меня надежду на то, что я доживу до следующего утра. Несмотря на превосходящее число орков, эльфы и дварфы сумели оттеснить их от Горы. Силы орков таяли, и после ожесточенной и долгой схватки у нас появился шанс на победу.

***

– Бильбо! Я обернулся и увидел Бофура, который прорвался ко мне через поле битвы. Мы укрылись с ним в стенах города, подальше от сражающихся. – Вот же заварушка, – усмехнулся он, обняв меня. Потом поведал, что после моего побега все они покинули Гору, примкнув к солдатам Даина на поле битвы. – И Торин? – спросил я с тревогой. Бофур кивнул, сказав, что тот, кажется, вернулся в своё прежнее состояние. – Он послал ворона несколько дней назад, призвав кузена с Железных холмов нам в помощь, – добавил он. – Я сам узнал об этом только когда увидел армию собственными глазами. – Вот как? – удивлённо отозвался я, призадумавшись. – Когда появился Даин, мы были растеряны. Торин внезапно исчез, и мы не знали, что делать. Мы думали, он окончательно помешался, – вздохнул Бофур. – Пока наши братья бились на поле боя, мы сидели в Горе, словно трусы. А потом Торин вдруг вернулся и был преисполнен решимости биться. Уж не знаю, что там с ним случилось, но он изменился. Пока он торопливо делился со мной новостями, к нам присоединился Гэндальф. Он тепло приветствовал Бофура. – У нас есть шанс дожить до следующего утра, – сказал маг с оптимизмом в голосе. – Орки отступают. Они явно не ожидали, что люди, эльфы и дварфы объединят усилия. – Осталось только разобраться с теми, кто наверху, – сказал подошедший Бард. Он был весь в крови и саже и с опаской оглядывался по сторонам. – Я слышал, что орки устроили там засаду, – он кивнул на скалу рядом с городом, верхушка которой была плотно окутана туманом. – Там сейчас наши, – воскликнул Бофур взволнованно. – Кто? – нахмурился Гэндальф. – Кили, Фили, Двалин… И Торин. При этих словах я резко вскинул голову и посмотрел в сторону скалы. Внутри у меня всё оборвалось. – Кто-то должен их предупредить, – нахмурился Гэндальф. – Это верная смерть, – возразил Бард. – Им там не выжить. В скале полно пещер и ущелий, кишащих орками. – Я пойду, – сказал я, ощутив внезапную твёрдость. Бофур одобрительно кивнул, а Гэндальф улыбнулся. Он предупредил, чтобы я был осторожен. – Мой дорогой друг, – сказал он ласково, – хоббиты – самые удивительные существа, что я встречал. За стенами города я остановился, глядя на скалу. Потом достал кольцо и посмотрел на него, мысленно понадеявшись, чтобы и в этот раз оно спасло меня от погибели. Чем выше я поднимался, тем холоднее становился воздух. По пути мне попалось много орков, и я был не на шутку встревожен, испугавшись, что не успею. Спустя какое-то время я добрался до самой вершины, обыскивая по пути вытесанные в скале проходы и пещеры, и вскоре услышал зычный голос Двалина. Я двинулся на звук и через пару минут увидел его. Рядом с ним стоял Торин, и я облегчённо выдохнул, обрадованный, что все же пришёл вовремя. Сняв кольцо, я подбежал ближе и обратился к Двалину, побоявшись смотреть на Торина после нашего с ним трагичного расставания в Горе. – Уходите отсюда, это ловушка, – сказал я, с трудом переводя дыхание после долгого бега. – Ты вернулся, – удивлённо выдохнул Торин. Шагнув в мою сторону, он остановился. Я все же осмелился бросить на него быстрый взгляд, и моё сердце забилось чаще. Он выглядел искренне взволнованным моим появлением. Больше я ничего не успел сказать, так как послышался лязг железных доспехов, и внезапно из ущелья рядом с нами высыпали орки. Исторгнув грозный клич, Двалин бросил секиру, зарубив орка, который собрался проткнуть меня своим мечом. Сам я выискивал камни покрупнее и швырял их в головы орков, сбивая их, как орехи. Через несколько минут меч Торина почернел от орочьей крови, а их прибывало все больше и больше. Несмотря на превосходящее количество врагов, они с Двалином бились насмерть, разрубая орков на части, и вскоре земля вокруг нас стала усеяна их трупами. Последнее, что отложилось в моей памяти, это как кто-то из орков ударил меня по голове рукоятью меча, и я, упав на землю, провалился во тьму.