Мечты сбываются

Ко мне медленно возвращалось сознание. Туман в голове постепенно рассеивался, и я понял, что смотрю на орлов, летевших в небе. Они величественно рассекали воздух огромными крыльями, затмевая собой небо, и я заподозрил, что ударился сильнее, чем думал. Мне удалось встать и, пошатываясь, я сделал несколько нетвёрдых шагов. Кругом лежали мёртвые орки. Со скалы, на которой я находился, было видно всё поле битвы, и моим глазам предстало грандиозное зрелище: орлы разбивали оставшиеся отряды орков, давили их, швыряли и разбрасывали, словно мусор. Внезапно до меня донеслись звуки и звон мечей. Я услышал приглушенный голос Торина, доносившийся эхом, будто он был где-то неподалеку. С тревогой я быстро двинулся в ту сторону, обогнув скалу, за которой простирался большой участок замерзшей реки, покрытой льдом, и вскоре увидел его, стоявшего напротив большого бледного орка. Одежда и лицо Торина было залито кровью. Он стоял, держа в руке меч, а его противник был просто огромен. Азог нанёс удар, потом ещё и ещё — им не было конца. Из своего укрытия я наблюдал за их схваткой, которая напоминала смертельный танец, не в силах двинуться или что-то сделать. По лицу Торина было заметно, что силы его на исходе. Он казался измотанным и едва стоял на ногах, отражая удары. Вокруг не было никого, чтобы позвать на помощь. Двалина тоже не было видно, и я остался совершенно один — беспомощный и растерянный. Мои пальцы машинально нащупали кольцо в кармане. У меня не было времени, чтобы размышлять, не было времени на страх. В тот момент мною двигал скорее инстинкт, чем разум. Несмотря на все его поступки, я не собирался позволить Торину умереть от меча Азога. Мысленно я ругал его за то, что он, ведомый слепой местью, добровольно угодил в ловушку, расставленную орками. Мои челюсти непроизвольно сжались. Как ни странно, кольцо снова придало мне решимости. Страх постепенно отступал, и, надев кольцо на указательный палец, я быстро двинулся туда, где продолжалась их схватка. Прежде всего мне нужно было подобраться ближе. Торину почти удалось одержать верх и скинуть орка в ледяную воду под лёд. Но не успел я вздохнуть от облегчения, как Азог разрубил лёд мечом и выбрался, проткнув при этом ногу Торина. Я был совсем близко и видел всё достаточно ясно. Их полуразмытые силуэты теперь были прямо передо мной. Азог опрокинул Торина на лёд и направил клинок, целясь в его грудь, и тот отчаянно пытался сдержать его своим мечом. Но, увы, силы были явно неравны. Призвав все свое мужество, я сделал шаг, потом ещё, подходя ближе. Мои руки сжали рукоять крепче. Я сделал глубокий вдох, и сердце заколотилось сильнее. Потом нацелился и воткнул меч в зазор между креплениями лат орка, почувствовав, как сталь проходит сквозь кожу с противным звуком. Тишину пронзил хриплый вопль. Азог яростно посмотрел на кровь, хлынувшую из его груди, и я вытащил клинок из его тела. Пошатываясь, орк сделал несколько шагов назад. Его черная кровь осталась на моём клинке. Я снял кольцо, и он с бессильной яростью уставился на меня, будто не мог поверить, что такое ничтожное существо смогло его победить. В следующее мгновение Азог упал на колени, а потом рухнул замертво на лёд. Я смотрел, как билось в конвульсиях его тело, пока тот не замер окончательно. Руки мои дрожали от пережитого, а дыхание сбилось. Я был напуган несвойственной мне жестокостью. Знал ли я, покидая Бэг-Энд, что мои руки обагрятся кровью? Только в этот момент я осознал, сколько раз мой клинок пронзал чужую плоть во время битвы. Это стало для меня ужасным открытием, ведь я всю жизнь был против насилия. Однако размышлять об этом было некогда, иначе промедление могло стоить Торину жизни. Эта мысль привела меня в чувство. Обогнув орка, я посмотрел на неподвижное тело Торина, увидев, что он лежит без сознания. Мне было так худо из-за переживаний, что голова моя немного кружилась. – Торин? – тихо позвал я, сжав его плечо. Лёд начал трескаться, и мне пришлось приложить все силы, чтобы оттащить его тело подальше. За нами протянулся кровавый след. Я оттащил Торина ближе к скале и снова позвал по имени. Он всё ещё был без сознания, и я испугался, что всё же опоздал. Внезапно я услышал звук шагов позади себя. Обернувшись, я увидел Гэндальфа. Бросив на меня взгляд, он посмотрел в ту сторону, где лежал убитый мною орк. После этого он снова посмотрел на меня, подняв брови, но ничего не сказал. Нахмурившись, он опустился возле Торина на колени и что-то тихо пробормотал, держа руку над его лицом. Спустя мгновение Торин вздохнул, его веки затрепетали, и он открыл глаза. Вначале он посмотрел на Гэндальфа, затем на меня, и его взгляд начал проясняться. Он тихо позвал меня по имени. – Пойду позову подмогу, – сказал Гэндальф, поднимаясь на ноги. – Оставайся с ним и будь настороже. Не дожидаясь моего ответа, маг быстро покинул нас. – Ты не ранен? – спросил Торин. Я видел, как трудно ему говорить, и, усилием воли сдержав подступивший к горлу ком, кивнул. – Нет, – пробормотал я, вымученно улыбнувшись, – нет, всё хорошо. Он попробовал привстать, но тут же со стоном опустился обратно. Я не понимал, выживет ли он, и к глазам невольно подступили слёзы. – Где Азог? – с тревогой спросил он, озираясь. – Он мёртв, – сказал я. – Я не помню этого, – сказал Торин, нахмурив брови. Его глаза с подозрением блуждали вокруг, словно он искал подтверждение моих слов. Когда же его взгляд наткнулся на тело бледного орка, он резко привстал на локтях, но тут же со стоном упал обратно на землю. – Наверное, он ударил тебя по голове, – пробормотал я, стараясь придать голосу уверенности. – Поэтому ты забыл, – я наклонился к нему. – Ты проткнул его мечом, он мёртв. Всё кончено. Казалось, для Торина это стало потрясением. Я не хотел врать ему, но знал, как важно для него было свершить месть за свою семью и убить Азога, поэтому решил утаить правду. Он смотрел в небо, и его тяжёлое дыхание превращалось в пар на холодном воздухе. – Я был уверен, что умру сегодня, – выдохнул он и посмотрел на меня. – Я рад, что ты здесь. Мы сможем проститься друзьями. Я ответил, что нам еще рано прощаться. Вдруг его рука сжала мою руку. – Я наговорил тебе много слов там на стене, – сказал он. – Я был не прав. Мои губы задрожали. Усилием воли я улыбнулся и покачал головой. – Нет, что ты, ты… ты был зол на меня и думал, что я тебя предал. Торин крепче сжал мою руку. Его залитое кровью лицо исказилось болью: – Я навлёк на тебя столько бед, подверг тебя опасности… Я снова покачал головой. Мне показалось, он начал бредить, потому что его речь становилась бессвязной. – Нет, Торин. Я… я был рад разделить все тяготы с тобой. И снова сделал бы это, – произнёс я, через силу улыбнувшись ему. На какой-то миг его взгляд стал ясным и пронзительным. Он всё ещё сжимал мою руку, будто боялся, что я его покину, и я сидел рядом, не замечая пронизывающего ноги холода. Но потом его глаза закрылись, и он впал в забытье. Вокруг не было никого, лишь издалека доносились последние вопли орков, умирающих в агонии, звон клинков вдали, крики орлов и шум ветра. Я сидел там, охваченный страхом и тревогой, бессильный что-либо сделать, и каждая минута казалась мне вечностью. Наконец вернулся Гэндальф. Он сумел отыскать и привести с собой Двалина, сообщив, что битва окончена и победа осталась за нами. Остатки орков отступили на юг, спасаясь бегством. Торина доставили в Эребор, и следующие несколько дней он провёл то метаясь в бреду, то находясь в забытьи. Глоин с Балином врачевали над ним всё это время. Гэндальф объяснил состояние Торина тем, что тот борется с внутренними демонами, и это его путь к выздоровлению от проклятия. Я старался навещать его почти каждый день, с тревогой ожидая, когда он придёт в себя. Всё это время Даин, брат Торина, принимал на себя его обязанности. Он отдавал много распоряжений по ремонту в Эреборе. Через день после битвы Даин отдал указания, чтобы солдаты собрали тела всех погибших на поле боя и похоронили их. Стоя на стене, на площадке смотровой, я наблюдал, как люди, эльфы и дварфы собирают тела погибших. Убитых орков они складывали в большие груды и просто сжигали. То было жуткое зрелище. Вонь от горящих тел стояла ещё очень долго. Но их было так много, что собирать пришлось несколько дней, а чтобы их вонь не заполонила всё округу, их старались оттащить как можно дальше от Горы. Король лесных эльфов Трандуил повелел забрать своих павших воинов с собой. Всё это омрачало меня так сильно, что я плохо спал, всё время размышляя об увиденном. Вечером я слушал, как дварфы затянули песню, оплакивая убитых братьев, и их голоса звучали торжественно и печально в каменных сводах дворца, проникая в каждый его уголок: Сделай слепок моего тела Достань его снова, чтобы я мог видеть, Позволь проявиться тому, каким ты меня знал, Позволь проявиться тому, кем я был прежде Это будет мой памятник, Это будет маяк, когда я уйду... Их красивые глубокие голоса наполняли меня тихой грустью. – Тёмное время прошло, Бильбо, – сказал мне с улыбкой Кили тем же вечером. – Разве ты не видишь? Мы вернули свой дом, вернули свою честь! – Но как же люди, которые потеряли свой дом? – возразил я мрачно. – Торин даст им золото, и они отстроят новый город, – нахмурился Кили. – Они же сами послали нас в Эребор, в надежде получить долю сокровищ. Я промолчал. Кили был ещё молод и горяч, он не задумывался, что стоит за ценой наших побед. На пятый день Балин нашёл меня с сообщением, что Торин очнулся. Всё это время я пытался найти причину, чтобы остаться в Горе. Ведь мой контракт был окончен, и больше мои услуги не требовались. Я мог вернуться в Шир. Так я и должен был поступить. Но, несмотря на то, что я сильно тосковал по дому, всё же я не мог покинуть Эребор, и даже одна мысль об этом причиняла мне боль. Поэтому я убеждал себя, что по крайней мере должен остаться до тех пор, пока Торин не поправится окончательно. Я старался не думать о плохом и помогал друзьям восстанавливать разрушения в Горе. Работы было очень много: таскал камни, расчищал завалы в залах. Это выматывало меня настолько, что не хватало сил на то, чтобы предаваться грустным мыслям. Новость, что Торин очнулся, одновременно обрадовала и напугала меня. – Он… он в порядке? – спросил я Балина. – Он снова стал нормальным? – Трудно сказать, – вздохнул Балин, уперев руки в бока. – Время покажет. Все дни меня снедала мысль, что, очнувшись, Торин снова вернётся в прежнее состояние и вспомнит о моем поступке. Там, на скале, он как будто стал прежним, и мы помирились. Но сейчас меня снова захлестнули прежние опасения. – Может быть, мне стоило уехать, Балин? – пробормотал я. – Вдруг он не простит мне Аркенстон. – Ты можешь узнать это, только сам поговорив с ним, – ответил Балин с мягкой улыбкой. – Думаю, к вечеру он достаточно окрепнет и сможет разрешить твои беспокойства. А пока давай мы с товарищами займёмся делами, а ты пойди отдохни, – добавил он, окинув меня озабоченным взглядом, – ты выглядишь усталым.