Мечты сбываются

Ремонт в Эреборе шел полным ходом. День и ночь воздух содрогался от стука топоров и молотов, разносившегося эхом по каменным залам. Гора перестала быть одинокой, в ней вновь забурлила жизнь. Зал, где я в последний раз беседовал с коварным и тщеславным Смаугом, был полностью восстановлен. Всего пару дней назад я видел, как на стену возвращали огромный гобелен, словно и не было никакого разрушения. Вечером я спустился на нижний этаж дворца, чтобы подкрепиться ужином, погруженный в свои мысли. Огромная трапезная, уставленная длинными каменными столами, гудела голосами солдат, собравшихся после тяжелого дня. У стены один из столов ломился от яств, щедро поставляемых из Железных Холмов по распоряжению Даина, а рядом выстроились бочонки с пивом и элем. Я остановился в стороне, рассеянно размышляя, чем бы утолить голод, когда услышал, как меня окликает Кили. Я подождал, пока он проберется сквозь шумную толпу солдат. За одним из столов, неподалеку от меня, расположились воины Даина, многие из которых, захмелев, громко смеялись и вели оживленные беседы. Кили тепло поприветствовал меня, поинтересовавшись, что я здесь делаю. Потом он жизнерадостно поведал о том, чем занимался весь день, с чувством описывая все детали и показал новый меч, который выковали на днях специально для него. Пока мы разговаривали, к нам вдруг подошел один из дварфов, сидевших неподалеку. – Слышал, ты принимал участие в походе Торина Дубощита? – спросил он, обратившись ко мне. У него были темные волосы, короткая борода и карие глаза. Ростом он был довольно высокий, но не такой крупный, как Двалин или Торин. Скорее, он был похож на Кили, только постарше. – Да, – осторожно ответил я. До этого никто из солдат Даина особо не обращал на меня внимания, и я слегка растерялся от неожиданности. Дварфы относились ко мне с недоверием, они не очень жаловали чужаков, поэтому моё общение ограничивалось лишь кругом моих друзей. Однако всем вокруг было известно, что я был участником похода и дружен с остальными. – Ты довольно необычно выглядишь, – прищурился он, окинув меня весёлым взглядом. – И явно не из сынов Дурина. Откуда ты? – Какое тебе дело? – хмуро одернул его Кили. – Я родом из Шира, – отвечал я. – Хоббит… Зовут меня Бильбо Бэггинс. Он слегка наклонил голову. – Сивер, командир королевского отряда Железностопа, – представился он, проигнорировав вопрос Кили. – Ходят слухи, что ты обхитрил дракона, что спал здесь сотню лет, – сказал он, снова недоверчиво поглядывая на меня. – Всего лишь беседовал, – коротко ответил я. Краем глаза я заметил, как несколько солдат повернули головы в нашу сторону, прислушиваясь к разговору. Кили враждебно окинул дварфа взглядом. – Кажется, твой друг, Король Под Горой, отправил тебя на верную смерть, когда послал одного в логово дракона, – насмешливо протянул Сивер. – Он еще не Король Под Горой, – фыркнул один из солдат. – Пока не состоялась коронация, у нас нет короля. Да и нужен ли нам трус, отсиживавшийся во дворце, пока мы проливали кровь на поле битвы! – А ну, заткнись, Йон! – рявкнул на него Сивер. – За такие слова тебе запросто могут снести голову. – Я собственноручно вырву тебе язык! – воскликнул Кили с побледневшим лицом. – Как ты смеешь так говорить! – Прошу прощения за моего товарища, – торопливо вклинился Сивер, – он сегодня слишком много выпил. Не слушайте его, мой принц. Это ничуть не умерило гнев моего друга, но он все же сдержался и не полез в драку, что было для него нехарактерно. Он недовольно скривился и одарил их презрительным взглядом. – У меня пропал аппетит, – процедил Кили и, убрав руку с рукояти меча, которую сжимал на протяжении всего разговора, широким шагом покинул зал. В свою очередь я задумался над словами солдат и понял, что тот, кто назвал Торина трусом, был не единственным, кто так думал, поскольку несколько солдат кивнули в знак согласия, когда тот высказал свое обвинение. Меня охватила глубокая неприязнь при взгляде на их красные, оплывшие лица. Возможно, их выводы имели под собой основания, но они не знали, почему Торин оставался в Горе. Я догадывался, что он скрывал факт своего временного помешательства, потому что многие могли засомневаться в нем и тогда пострадала бы его репутация. После ухода Кили Сивер снова посмотрел на меня. – Торин нанял меня для важного дела, – ответил я, спокойно выдержав его взгляд. – Я выполнял его поручение. – Какое же? Мне не нравилось его любопытство, но природная вежливость не позволяла мне последовать примеру Кили. – Переговоры со Смаугом, – ответил я с прохладцей. – Так ты, значит, переговорщик? – хмыкнул он. – Что-то вроде того, – я отвернулся и взял миску, чтобы наложить себе еды. – А что, – продолжал он с интересом, – в Шире много переговорщиков с драконами? – Только я. В моем роду это семейное ремесло, – ответил я невозмутимо. Он рассмеялся, уловив в моих словах иронию. У него был приятный голос и хитрый взгляд. Мы разговорились, и он задал мне еще несколько вопросов о моей родине. Я даже на время забыл о голоде. В ответ он немного рассказал о себе, и у меня сложилось о нём довольно хорошее мнение, несмотря на первое впечатление. Оказалось, он никогда не был в Эреборе, всю жизнь прожив в Железных холмах. Я немного расспросил его об этом месте, и мой новый знакомый охотно отвечал мне. – Увидев тебя впервые, я был очень удивлен, что ты принимал участие в битве, – сказал он с одобрением в голосе. – Ты совсем не похож на воина. Но, как видно, внешность бывает обманчива. Мне польстили его слова, и я смущённо улыбнулся, решив про себя, что он и вправду приятный собеседник. Он хотел что-то добавить, но осекся. Я обернулся, проследив за его взглядом, и увидел, что в зал вошёл Торин. Он был в сопровождении двоих солдат и Двалина. Они о чём-то разговаривали, остановившись возле входа. Затем Торин хмуро что-то им сказал, и они, поклонившись, вышли. – К нам пожаловал сам сын Траина, – проговорил Сивер, переведя на меня взгляд. – Я слышал, что в бою ему нет равных. Он бился с орками в великой битве при Мории, когда был еще принцем, и, говорят, сражался как зверь. В его голосе звучало искреннее восхищение. Я промолчал, снова посмотрев туда, где стоял тот, о ком мы говорили. В следующий момент Торин повернул голову и, обведя взглядом зал, заметил нас. Я увидел, как он что-то коротко сказал Двалину, и тот, кивнув, ушел. После этого Торин целенаправленно двинулся в нашу сторону, минуя солдат и длинные столы. Мне пришлось признать, что уверенность и сила, исходившие от него, не позволяли ему затеряться даже в такой разношёрстной толпе. – Надеюсь, ещё перекинуться с тобой парой слов, хоббит из Шира, – улыбнулся Сивер. В этот момент Торин остановился возле нас, и Сивер склонил голову. – Khazâdbal, – произнес он с почтением, и я впервые услышал, как дварфы обращаются к своему владыке на кхуздуле. Торин окинул его равнодушным взглядом и коротко кивнул, после чего обратил внимание на меня. – Уделите мне минуту, мистер Бэггинс, – попросил он официальным тоном. Это был намек, и мой собеседник сразу его понял. – Оставлю вас, – сказал Сивер, бросив на меня быстрый взгляд, и удалился. Я искоса взглянул на Торина. Он выглядел немного лучше, чем прошлым вечером, когда я видел его в библиотеке. Лицо уже не было бледным, шрам над правой бровью выделялся тонкой алой полосой на коже. Ссадины и порезы даже добавляли шарма его мужественному лицу. Плотная ткань туники обтягивала его фигуру, подчёркивая широкие плечи. Он стоял напротив, возвышаясь, будто безмолвная статуя. Я вспомнил его клятву, данную мне в библиотеке, и тут же ощутил внутреннее беспокойство, смущённый тем, что так пристально рассматриваю его. – О чём вы говорили? – спросил он, прищурив глаза. – Ни о чём. Просто о семейном ремесле, – ответил я, пожав плечами. Его взгляд стал озадаченным, но я не стал объяснять свои слова. В конце концов, мне было приятно знать, что в Эреборе есть еще кто-то, с кем я мог провести время в дружеской беседе, и кого не волновали ни Аркенстон, ни золото. – Тебе не стоит ходить сюда одному, – произнес он, окинув взглядом зал. – Почему? – удивился я. – Это солдаты, – ответил он, всё ещё хмурясь. – Они довольно грубы и могут быть опасны, когда выпьют лишнего. Я благоразумно промолчал, не став упоминать о том, что произошло до его появления, потому что прекрасно помнил, каким Торин бывает в гневе. – Ты хотел о чём-то поговорить? – напомнил я. – Завтра назначена встреча с Бардом, – сообщил Торин. Услышав это, я мгновенно напрягся, ожидая, что он скажет дальше. – Вот как? – пробормотал я, насторожившись. – Думаю, ты должен быть там, – он запнулся, наблюдая, как я сосредоточенно наполняю свою миску едой. – А… Что? – я проследил за его взглядом. Я слегка увлекся, и в моей миске возвышалась довольно внушительная гора из мяса, овощей и хлеба – порции хватило бы на пятерых. При каждом движении мои запасы опасно кренились, угрожая свалиться прямиком на сапоги Торина. – Ты тоже хочешь? – я непонимающе нахмурился, протянув ему помидор. – Воздержусь, – хмыкнул он. – Так что ты там говорил про Барда? – спросил я, продолжив свое занятие. Весь день я помогал разгребать завалы из камней, и теперь меня мучил сильный голод. В Горе, не считая нашего отряда, находилось несколько сотен воинов, и моя помощь была песчинкой в море по сравнению со всеми. Но из самоуважения я не хотел оставаться в стороне, пока остальные вносили свой вклад, хоть меня и не просили об этом. – Мы будем вести переговоры. Тебя это тоже касается, поэтому я хочу, чтобы ты присутствовал. В конце концов, это ты отдал ему мой камень, – протянул Торин, вперив в меня взгляд голубых глаз. Я пристроил миску с едой на стол и повернулся к нему. – Если на то пошло, то хотел бы напомнить, что потом ты чуть не спустил меня со стены, – напомнил я с досадой, – на глазах Барда, Трандуила, сотни солдат и… и… Справедливости ради, стоит сказать, что моя честь пострадала куда больше. – Потому что был уверен, что ты меня предал! – воскликнул Торин возмущенно. – Какой реакции ещё ты от меня ждал? Ты хоть понимаешь, что я почувствовал? Я думал… – он резко умолк, вспомнив, что мы не одни. – К тому же мой разум был отравлен, я не владел собой, – процедил он, отводя виноватый взгляд. – Но я клянусь, что не причинил бы тебе вреда, хоть ты и волен думать обо мне столь плохо. Он сложил руки на груди, снова став холодным и отчужденным. Я нервно покусал губу. В чём-то он был прав, я вовсе не собирался выводить его из себя. В этот момент раздались чьи-то шаги, и к нам подошёл Бофур. Он, как обычно, был в хорошем расположении духа и весело насвистывал какую-то незатейливую мелодию. Кончики его забавной шапки подпрыгивали при каждом шаге. – Я не помешал вам? – спросил он удивленно, заметив наши хмурые лица. – Разумеется, нет, – ответил я и, обойдя Торина, уселся за стол. К моему облегчению, солдаты уже ушли, и за столом почти никого не осталось. - Я слышал, ты завтра ведёшь переговоры с людьми? - спросил Бофур, обращаясь к Торину. - Что ты решил? - Что они получат обещанное, - ответил тот, метнув в меня гневный взгляд. - Я сдержу свое слово! - Аркенстон нужно вернуть, - согласился Бофур, выискивая взглядом на столе, чем бы поживиться. - Ты правда дашь им золото? - спросил я недоверчиво. - Я дал слово. Надеюсь, теперь ты доволен, - ответил он, отчеканив каждое слово, - они получат свое и поверь, им хватит средств, чтобы заново начать свое существование. - Думаешь, они останутся в Дейле? - спросил Бофур, сев рядом со мной. Он поставил на стол тарелку с едой и щедро наполнил кружку пивом. Торин молча пожал плечами. - Я не стану прогонять их, - сказал он, - идти им некуда. - Значит, они восстановят Дейл? - спросил я обрадованно. - Слышал, раньше он был очень красивым, пока Смауг его не разрушил. Когда мы проходили через город мне не удалось толком оценить его, в спешке и суете я лишь запомнил почерневшие от копоти дома, да обрушенные башни. - Тебе бы понравилось это место, - Торин улыбнулся и его лицо сразу смягчилось. - Я помню его, ещё цветущим и полным жизни. Он помолчал и вдруг добавил мягко: - Будь у жителей Эсгарота такой же справедливый и благородный правитель, их город был бы таким же, если не лучше. Бофур бросил на меня многозначительный взгляд и до меня не сразу дошло, что под "благородным правителем" Торин имел ввиду меня. Когда же я осознал смысл его слов, то смутился и не нашелся с ответом. Бард прибыл на следующее утро. Меня удивило, как спокойно и отстраненно Торин общался с ним. Должно быть, Бард, будучи настороже, тоже заметил в нем эту перемену. Я решил, что Гэндальф был прав, и он окончательно стал прежним. И все же я не доверял Торину, с опаской ожидая, когда же в нем вновь проявится прежняя жадность и злость. Тень прошлого не позволяла мне забыть, каким он был. Когда лучник вытащил из-за пазухи Аркенстон, я внимательно наблюдал за реакцией Торина, но тот ничем не выдал себя. Если он и был взволнован, то вида не подал. Обмен был совершен. Торин, как и обещал, распорядился нагружать повозки с золотом и отправить в Дейл. На встрече присутствовали Фили, Кили, Двалин и, как всегда невозмутимый Гэндальф, покуривающий трубку в сторонке. – Уверен, Трандуил тоже еще вернётся, чтобы потребовать своё, – сказал маг, когда Бард уехал. – Он может попытаться, – усмехнулся Торин. – А что он может потребовать? – спросил я. Гэндальф окинул Торина выразительным взглядом, и тот нехотя ответил: – Белые самоцветы Ласгалена. Когда-то их изготовили в этой самой Горе для Трандуила, но потом, когда Смауг напал на Эребор, он отказался помогать нам. Поэтому я не жажду вернуть ему эти камни. В голосе его сквозило презрение. – Я могу расколдовать древнейшее зло, но против упрямства Торина я бессилен, – проворчал Гэндальф, глядя ему вслед. С этим я не мог не согласиться. Чуть позже меня разыскал Балин с известием о новом указании. – Торин распорядился, чтобы тебе выделили отдельные покои, – сообщил он мне. – Зачем? – удивился я. – В этом нет ничего удивительного, мой мальчик, – ответил Балин, пожав плечами. – Торин прекрасно помнит, что ты происходишь из знатного рода и привык жить в комфорте до нашего похода. Он просто хочет, чтобы тебе было удобно здесь. – Что ж, – ответил я, поразмыслив над его словами, – я благодарен за оказанную честь. Однако я был несколько сбит с толку, ведь я ожидал чего угодно от Торина после встречи с Бардом, но не проявленной им заботы. Он имел право злиться или обижаться на меня, и я бы понял это. Оставалось гадать, что за перемены произошли в нем после болезни и надолго ли это. – Пойдём, – улыбнулся Балин, похлопав меня по плечу. – Торин приказал нам явиться на совещание. Ты тоже приглашен. И он повлёк меня за собой, показывая дорогу. *Khazâdbal (Кхазадбал) - перевод: владыка (кхуздул, из открытых источников)