Мечты сбываются

— Не узнаю тебя, брат, — с сомнением произнёс Даин. — До меня дошли слухи, что ты отвалил кучу золота людям якобы взамен на Аркенстон. Это правда? И объясни мне, как к ним попала в руки наша реликвия? На совещании, помимо Торина и его кузена, присутствовали ещё подчинённые Даина, а также Гэндальф, Двалин и Фили. Мы с Балином сидели чуть поодаль. Торин восседал во главе длинного стола, а Даин — по правую руку от него. Я насторожился и украдкой посмотрел на Торина, с тревогой ожидая, что он скажет. — С каких пор ты веришь слухам? — холодно ответил он. Даин подозрительно прищурился, потирая рыжую бороду. — Не забывай, что я со своей армией пришёл тебе на помощь, — напомнил он. — Поэтому я надеюсь на полную откровенность, брат. — Я благодарен тебе за это, — ответил Торин, откинувшись в кресле. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Мы одержали победу. Орки разбиты, и их остатки позорно бежали. Вот о чём стоит помнить. С людьми я разберусь сам, если ты не против, дорогой брат, — договорил он с нажимом. Я заметил, что ему явно не пришёлся по вкусу тон кузена. С некоторым удивлением я понял, что Торин не собирался говорить ему, что камень людям отдал я. Это означало, что мои друзья тоже хранили это в тайне, иначе Даин уже был бы в курсе. Мы с Балином переглянулись. С минуту Даин сверлил кузена взглядом, и в комнате повисла напряжённая тишина. — Выглядишь так, будто по тебе прошлась армия орков, — хмыкнул он после молчания, и я услышал, как Балин облегчённо выдохнул. — Чувствую себя точно так же, — усмехнулся Торин. В этот момент я увидел, как он незаметно поморщился от боли. — Итак, я готов выслушать твои предложения, — его лицо стало заметно бледнее, но внешне он оставался спокойным и хладнокровным. Даин незамедлительно кивнул, предложив ряд тактических решений по усилению оборонительных сооружений, которые Торин внимательно выслушал и одобрил. — Фили будет помогать тебе, — продолжил Торин, постукивая пальцем по краю стола и задумчиво хмурясь. — Нужно больше рабочих, чтобы восстановить шахту и кузни после разрушений Смауга. Это главные задачи. И потребуется выплавить много железа. Я собираюсь произвести кое-какие изменения в Эреборе. — Это какие? — Внешняя оборона Горы безупречна, но всегда имелась уязвимость, — пояснил Торин. — Насколько я помню, в Эреборе раньше часто случались болезни. Мой отец был очень умён, он много советовался об этом и размышлял. Но в конце-концов понял, что все беды от сточных вод. — Что за брехня? — фыркнул Даин. — Я уверен, он был прав, — терпеливо возразил Торин. — Пока мы жили в Синих горах, мне удалось решить эту проблему. Я собрал хороших инженеров, и в течение нескольких лет мы разработали хитроумную систему канализации. Нечто подобное, только попроще, я видел и у мистера Бэггинса в Бэг-Энде, — он кивнул в мою сторону. — Так почему мы, потомки Дурина, должны влачить участь дикарей? — Очень странные у тебя заявления, - протянул Даин. — Что с того, если мы укрепим стены, а потом внутри Горы наш народ скосят болезни? — ответил Торин. Чем больше я слушал, тем больше был заинтригован, чем закончится их разговор. Казалось, он был ничуть не смущён недоверием кузена, и рассказывал о своей идее с большим увлечением. Даин призадумался, сдвинув кустистые брови. Его подчинённые тоже выглядели озадаченными. Они стали тихо переговариваться, высказывая сомнения по поводу таких нововведений. — И что, сработала эта система? — спросил Даин после короткого молчания. — За все годы, что мы там жили, не произошло ни одного случая болезни. Балин подтвердит. Общая картина говорит о том, что грязная вода может быть серьезной проблемой и вызывать недомогания. Здесь, — проговорил Торин, окинув взглядом зал переговорной, — потребуется придумать что-то посерьёзнее, чем в Эред-Луин, учитывая масштабы Горы. Так что найди мне толковых инженеров. — Кхм… Прошу прощения, — я нерешительно поднял руку, привлекая внимание и оба брата посмотрели на меня с одинаковым удивлением. Я сам не знал, зачем встаю на защиту Торина. Прочистив горло я смущенно продолжил: — Я только хотел заметить, что Торин прав. В Озерном городе я наблюдал, как люди выливают все отходы прямо в воду. Бард говорил мне, что люди там часто болели, но не понимали, от чего. У нас, в Хоббитоне, успешно пользуются канализацией и ручаюсь, все как один здоровехоньки и не жалуются. — Это правда, — подал голос Двалин. — Я тоже слышал от местных в Эсгароте, что они дохли, как мухи. — Твой подход к правлению отличается от подхода твоего деда, — протянул Даин, снова посмотрев на брата. — Ты отвечаешь за мою армию, — ответил Торин. — Но мы должны думать не только об оружии, чтобы наш народ жил в безопасности и процветал. Даин кивнул и почесал бороду. — Что ж, твоя правда. – На следующей неделе следует направить гонцов в соседние государства, чтобы вновь заявить о себе, – заметил Торин, рассматривая карту. – Пора возрождать старые союзы. — А когда прибудет твоя сестра, Дис? — спросил Даин. — Я послал ворона в Синие горы и ожидаю её вместе с остальными не раньше весны. Путь с запада не близкий, сам знаешь, — ответил Торин. — Не верится, что она уже совсем взрослая, — улыбнулся Даин. — Я помню её ещё маленькой девочкой, когда видел в последний раз в Эреборе. Должно быть, она пошла в мать или стала высокая, как и ты? — Она ростом примерно как мистер Бэггинс, — ответил Торин, не отнимая взгляда от карты. Его кузен озадаченно посмотрел в мою сторону, и я ощутил, как покраснело мое лицо. В этот момент Гэндальф поднялся со своего места, и они переменили тему, заговорив о битве и орках, что бежали на юг. К моему облегчению, переговоры вскоре были окончены, и после совещания я покинул зал последним. — Он что-то подозревает, — сказал Фили, тихо обратившись к Торину. — Почему ты не сказал правду об Аркенстоне? Мы шли по длинному коридору, освещённому фонарями, и звук шагов гулко отскакивал от каменных стен. Я шёл позади, став невольным свидетелем их разговора. — Это моё дело, — ответ Торина прозвучал довольно резко. — К тому же я не полностью доверяю Даину. Мне не нравится, что он суёт свой нос, куда не следует. — Почему? — удивился Фили. — По праву престол принадлежит мне, но я не уверен, что Даин не хочет запустить руки в сокровищницу. Пока наш народ не подтянется из Синих гор, мы уязвимы, — ответил Торин. — Ты слишком подозрителен, дядя, — возразил его племянник. — Даин помог нам, он же пришёл к нам на помощь. — В наше время мало кто оказывает помощь безвозмездно. Когда я звал его в поход, он не пришел на мой зов, явившись только теперь. Все здесь из-за золота, — добавил он угрюмо. — А теперь ступай. Gnazbat! — сказал он, — договорим позже. Фили нехотя повиновался. Едва его шаги стихли вдали, как Торин тяжело прислонился спиной к стене. Его бледное лицо покрылось испариной, и я испуганно замер, не зная, то ли мне уйти, то ли остаться и помочь. — Я сейчас позову кого-нибудь, — быстро проговорил я, но он покачал головой. — Нет, — он тяжело дышал, и я совсем встревожился, поскольку никогда не видел его таким обессиленным. — Я не хочу, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии. Помоги мне добраться до моих покоев. Мне просто нужно отдохнуть. Неуверенно посмотрев по сторонам, я всё же шагнул к нему и, обхватив рукой за талию, позволил ему опереться на себя. Его рука легла на мои плечи, а сам он навалился на меня почти всем весом, так что идти мне вскоре стало трудно, но я терпел, решив, что сейчас не время жаловаться. — Погоди, сейчас открою, — произнёс я, когда мы наконец пришли к его покоям, и не без усилия толкнул дубовую дверь свободной рукой. Мы остановились посреди комнаты, и я осторожно высвободил руку, отступая на шаг. — Я… могу позвать Балина, если тебе плохо. — Нет, я устал, — отрезал он, тяжело опускаясь на край постели. — Никого не хочу видеть. Помоги мне снять эту проклятую одежду. Я нервно сглотнул и остался стоять на месте, решив, что ослышался. — Если ты мне не поможешь, я истеку кровью, — признался он мягче, с гримасой боли на лице. — Рёбра всё ещё болят, сам я не справлюсь. Я догадывался, каких трудов ему стоило признаться в собственной слабости. Гордость не позволила бы ему просить помощи дважды, так что я не посмел отказать. — Торин, твои подданные не перестанут уважать тебя, если ты один раз проявишь слабость, — сказал я, закрывая дверь. — Никто не должен видеть меня таким, — упрямо возразил он. Я вздохнул и подошёл ближе, внезапно ощутив скованность, даже робость. Я помог ему освободиться из рукавов туники, после чего стянул с него кольчугу и аккуратно сложил всё это на пол. Я увидел, что на его правом боку расплывается бурое пятно, и мне пришлось осторожно стянуть с него нижнюю рубаху через голову. — Думаю, нужно сменить повязку, — пробормотал я, с тревогой посмотрев на кровоточащий рубец на его коже. — Прощальный подарок от Азога, — произнёс Торин с гримасой. — Ты слишком рано встал с постели, — сказал я с укором, пока обшаривал комнату в поисках чистых тряпок. Мои поиски увенчались успехом, и я вернулся, поставив у его ног миску для умывания, наполненную чистой водой. — Рана не успела затянуться. Я запнулся, окинув взглядом его обнажённый торс. В глаза снова бросились следы от старых шрамов, кожа блестела от пота, и при каждом движении под ней перекатывались тугие мышцы. Мое лицо покраснело. Я быстро отвернул голову, стараясь не разглядывать его, и опустился перед ним на одно колено, приняв устойчивую позу. Затем стянул с себя пальто и закатал рукава рубашки, чтобы не запачкать. После этого я смочил чистую тряпку и стал осторожно смывать кровь. Мои пальцы слегка дрожали, и я испугался, что это будет заметно. Никогда за всю жизнь я не прикасался к телу другого мужчины и теперь был смущён собственной реакцией. Но Торин, казалось, совсем ушёл в себя. Его грудь тяжело вздымалась, он сидел, прикрыв глаза, а на его лице ходили желваки, пока я смывал кровь. Рана должно быть, причиняла ему сильную боль до сих пор, но он по своему обыкновению стойко сносил её, не привыкший жаловаться. Он уже не сопротивлялся, и я старался действовать быстрее, чтобы избавить его от лишних страданий, но мои пальцы от волнения едва слушались меня, так что я провозился дольше, чем нужно. — Я думал, что не успею, — вырвалось у меня, и я поднял на него взгляд. Он открыл глаза и удивлённо посмотрел на меня. — Там, на Вороньей высоте. Боюсь даже думать, что мог не успеть тогда… Умолкнув, я снова сосредоточил внимание на ране, чувствуя на себе его пристальный взгляд, который заставлял меня нервничать ещё больше. Мои пальцы задевали горячую кожу на его животе, и хоть в комнате было прохладно, я чувствовал жар во всем теле, как от лихорадки. Огненные тени от света факелов танцевали на его коже и таились в треугольной впадинке у основания шеи, то и дело притягивая мое внимание. Я разорвал сухую ткань на бинты и постарался туго обернуть их вокруг его талии, приложив к ране чистый лоскут. При этом мне пришлось наклониться ещё ближе. Избегая его взгляда, я торопливо закончил и хотел подняться, но Торин вдруг поднял руку, сжав моё запястье. Я замер и поднял голову, попав в силки голубых глаз. Несколько секунд он молча смотрел на меня, его зрачки расширились, и моё сердце испуганно заколотилось. — Спасибо, — разжав пальцы, он отвёл взгляд. Было непонятно благодарит он меня за помощь на скале или за то, что довел его до комнаты. Я поспешно вскочил и почувствовал облегчение, когда нас снова разделяло безопасное расстояние. Лицо мое горело так, что мне требовалось время, чтобы снова обрести спокойствие, и я молча стал убирать оставшийся беспорядок. Потом вернулся, чтобы помочь ему встать. Торин навалился на меня, и снова мне пришлось поддерживать его одной рукой, пока мы обходили постель. Я помог ему лечь, и он с болезненным стоном откинулся на подушки. — Что ты делаешь? — удивлённо выдохнул он, заметив, как я пододвигаю кресло ближе к кровати. — Разве непонятно? Я останусь здесь на случай, если тебе что-то понадобится. — Это вовсе необязательно, — смутился он. — Я справлюсь сам. — Тут нечего обсуждать, — мягко, но твёрдо возразил я. Он выглядел таким усталым и бледным, что моё сердце невольно дрогнуло от сочувствия. Так как он больше не предпринимал попыток спорить, я посчитал это хорошим знаком и обыскал шкаф, стоявший в углу, обнаружив в нём графин с каким-то крепким напитком. По запаху я понял, что это вино. Там же я нашёл кубок и щедро плеснул в него напиток. После этого я вернулся к постели, уговорив Торина выпить немного, чтобы облегчить боль, и он нехотя уступил. Мне пришлось подложить ему подушку под спину, чтобы было удобнее сидеть, и я проследил, пока он не выпил всё без остатка. — Мне не нужна сиделка, — сказал он хмуро. Я ответил, что тоже не в восторге от его ворчания, поэтому нам обоим придётся смириться. Он помолчал, потом на его лице мелькнула слабая улыбка. — Как скажешь, — сказал он, сдаваясь. Я спросил, когда он последний раз что-то ел. — Не имею понятия, — поморщился он. Тогда я оставил его и вскоре вернулся с мясной похлёбкой, раздобыв её на кухне. К своему удивлению, я даже смог убедить Торина всё съесть. Ослабевший он был куда сговорчивее, чем обычно. Я решил, что раз аппетит у него не растерялся, то значит все не так плохо. Потом я всё убрал, и вскоре он забылся сном. Я подбросил в камин угля, потом сел возле кровати и, устало прикрыв глаза, положил голову поверх одеяла. Вдруг я почувствовал, как его пальцы накрыли мою ладонь. Но, посмотрев на него, я увидел, что он лежит с закрытыми глазами, его дыхание было ровным и спокойным. Я провел так всю ночь и был в состоянии между сном и бодрствованием, пока наутро Торин не разбудил меня сам. Он мягко велел мне отправляться в свои покои, заверив, что чувствует себя уже лучше, так что я оставил его и, вернувшись в свою комнату после почти бессонной ночи, проспал весь день. Gnazbat - перевод: Выполняй (кхуздул, открытые источники)