Мечты сбываются

Проснулся я окоченевшим от холода, и, когда открыл глаза, то увидел, что на смену сумеркам уже приближался рассвет. После сна на жёстком полу моё тело задеревенело. Ко всему прочему меня терзала пульсирующая боль. Подавив стон, я натянул бриджи, стараясь не шуметь, и выпрямился. Стоило мне посмотреть на того, кто спал рядом, как к моим страданиям добавился ещё и жгучий стыд. Мой взгляд скользнул по обнажённой спине Торина, и несколько секунд я стоял в мрачной задумчивости. Прошлую ночь я не мог вспоминать иначе как с содроганием: в голове, как вспышки, возникли видения одно за другим, и мне пришлось приложить усилие, чтобы прогнать их. Я торопливо застегнул рубашку и вышел на смотровую площадку, глубоко вдохнув свежий, пробирающий до костей утренний воздух. Это помогло мне справиться с волнением. Моим глазам открылся расстилающийся перед Горой вид, который всё ещё казался безжизненным. Я мог видеть Дейл, в котором виднелись маленькие точки от костров. Также мне был хорошо виден почерневший островок – всё, что осталось от Озёрного города. Мои пальцы сильнее сжали перила, и я сглотнул ком в горле, поскольку мне всё ещё тяжело было смотреть в ту сторону. Было легко отвлечься внутри стен Эребора, которые скрывали от меня жестокие последствия войны, но, когда я снова увидел равнины, которые недавно были усыпаны трупами дварфов, орков, людей и эльфов, – меня вновь охватила тихая скорбь. Единственным утешением служила мысль, что скоро я смогу покинуть Эребор и оставить всё это позади. Вернувшись в комнату, я быстро оделся и задумался о том, как нам выбраться. Оставалась надежда на то, что, когда я не явлюсь утром на встречу, Гэндальф спохватится и будет искать меня. Да и Балин должен обратить внимание на наше исчезновение, он должен понять, что мы в башне. Так я рассуждал, оглядывая комнату, когда внезапно мой взгляд заприметил что-то странное на стене, возле которой мы ночевали. Я подошёл ближе и присмотрелся внимательнее, обнаружив щель, которую я не смог увидеть прошлым вечером. Она оказалась длинной, и я ощутил, как из неё веет сквозняком. До меня дошло, что это некая потайная дверь. – Что ты нашёл? Я резко обернулся и увидел, как Торин натягивает штаны. Мои глаза остановились на его руках, пока он завязывал тесёмки, и, побледнев, я отвёл взгляд, вспомнив, как эти руки прикасались ко мне ночью. Он быстро натянул тунику и посмотрел на меня. Потом отвёл взгляд и продолжил одеваться. В его глазах я заметил смущение. Впервые за всё время, что я знал его, он показался мне растерянным. – Кажется, – сказал я, прочистив горло, – здесь есть потайной ход. Он быстро оделся, потом пристегнул ножны, крепко затянув ремень на поясе, и подошёл ближе, сделав вид, что не заметил, как я в страхе отшатнулся. Я молча указал ему на свою находку, и он попробовал надавить на стену. Когда она не поддалась, он приложился уже плечом, и тогда каменная стена сдвинулась внутрь. – Зоркий взгляд, – улыбнулся он, посмотрев на меня с одобрением. – Значит, сегодня нам не суждено умереть от жажды и голода. Он замолчал, и его улыбка на лице сменилась неуверенностью. Я отвёл глаза, но тут же наткнулся на наше спальное место и ощутил, как лицо заливает краска стыда. Пока он отряхивал свой плащ от пыли, я подобрал с пола пояс с ножнами. – Пора идти, – сказал Торин, коротко кивнув на проём в стене. Он шагнул внутрь первый, а я последовал за ним, и мы на ощупь пробирались вниз, поскольку внутри было очень темно. В конце концов мы добрались до ещё одной двери и оказались в одном из небольших помещений во дворце, где хранилось много всякого хлама и оружия. В молчании мы пересекали навесной мост, что вёл из западной части дворца. Должно быть, у приговоренных к казни и то было бы настроение лучше моего на тот момент, пока я шел за ним следом, погруженный в свои мысли. Я замедлил шаг. – Торин, – сказал я, и он остановился, повернувшись ко мне. Выражение его лица стало настороженным. Я попытался облечь мысли в слова. – Там, наверху, – отрывисто произнёс я, – это… всё это… – Что? – он шагнул ближе, а его глаза внимательно следили за мной. Но все мои слова застряли в горле. – Бильбо, не кори себя, – сказал он, вздохнув. Я непонимающе нахмурился. Он рассеянно посмотрел по сторонам и снова вздохнул: – Это я виноват, что допустил это, а не ты, – сказал он, нахмурившись, видимо, истолковав мою реакцию по-своему. К счастью, в этот момент нас прервали, потому что я вряд ли мог соображать здраво, чтобы что-то ответить ему. Посмотрев мимо Торина, я увидел, что к нам быстро направляется Двалин. – Я тебя ищу со вчерашнего дня! Выругавшись, он подошел ближе: – Торин! Где тебя носит? Воспользовавшись его появлением, я попятился и быстро пошел прочь. Торин окликнул меня, но я сделал вид, что не слышу, и ускорил шаг. По пути мне встретился Бофур, и я сообщил, что должен немедленно покинуть Гору. – А как же твоя награда? – сказал он. - Ты что, вздумал уехать с пустыми руками? Приказать найти тебе сундук? Я отвечал, что спешу, и награда мне не нужна. Меня мучил голод, но я решил подкрепиться в дороге, чтобы не задерживаться из опасений встретить Торина. – Простись от моего имени с остальными, – попросил я Бофура и сердечно обнял его, перед тем как покинуть. Я быстро добрался до своих покоев и собрал пожитки в походный рюкзак, мысленно понадеявшись, что Гэндальф ждёт меня у главных ворот, как мы с ним условились накануне. Тусклые лучи солнца проникали сквозь окна. Камин не горел, и в комнате было довольно холодно. В спешке я чуть не забыл кольчугу из мифрила и вовремя вспомнил о ней, когда уже спускался по лестнице. Этот подарок был для меня слишком памятным и мне пришлось за ним вернуться. Напоследок я окинул комнату взглядом и быстро прошёл к выходу. Но, распахнув дверь, я едва не столкнулся с тем, кто был главной причиной моего бегства. Я отпрянул, и Торин медленно шагнул в комнату. – Должно быть, ты куда-то торопился? – поинтересовался он. – Гэндальф должен ожидать меня внизу, – ответил я, стараясь унять сердцебиение. Он снова сделал шаг, и я поспешно отступил назад, сохраняя дистанцию. – Он уехал, – спокойно ответил Торин. – Как? – воскликнул я севшим голосом. – Н-но он должен был дождаться меня… – Я просил, чтобы ему передали, что ты решил остаться здесь, – сказал Торин. – На некоторое время. – Зачем? – я ошеломлённо уставился на него, и он, вздохнув, продолжил: – Я поразмыслил и пришёл к выводу, что с моей стороны было бы глупо отпустить тебя, – ответил он, – учитывая твои умения проникать куда угодно и оставаться никем незамеченным. Это очень ценные навыки. Слушая его, я настороженно следил, как он передвигается по комнате. Он, в свою очередь, смотрел не на меня. Взгляд его обращался то на дверь, то куда-то в сторону. Он выглядел сосредоточенным, но в нём проскальзывала некоторая нервность. – Клянусь, я сам себе учиняю головную боль, – проговорил он, нетвердо усмехнувшись, но мне был не совсем понятен смысл его слов. Помолчав, он провел рукой по лицу усталым жестом. – Я бы желал, чтобы ты оказал мне ещё одну услугу. В дальнейшем. – Какую? – спросил я, с недоверием прищурив глаза. – Это мы обсудим позже. А пока оставайся и будь как дома, – сказал Торин сухо. – Меня ждут дела. – Дома меня не удерживали бы силой, – ответил я с праведным возмущением. – А тут как будто у меня и нет выбора. – Ты здесь гость. Я прошу лишь об услуге. Как друга. Разумеется, – добавил он, – с последующим щедрым вознаграждением. Торин повернул голову, обратив на меня ледяной взгляд голубых глаз, и я ощутил, как по спине пробежал озноб. Отказать ему я не посмел, а придумать достойную отговорку помешало волнение. Я стоял, нервно сжимая пальцы, понимая, что выхода у меня нет, и это вызвало во мне волну отчаяния. Отвернувшись, я уставился невидящим взглядом в стену. – Рад, что мы поняли друг друга, – сказал он и вышел, оставив меня в одиночестве.