Мечты сбываются

На пути в библиотеку меня кто-то окликнул, и я увидел, как ко мне быстрым шагом направляется мой новый знакомый. Сивер сообщил, что держит путь в конюшни, и спросил, не хочу ли я составить ему компанию. Я с сомнением посмотрел по сторонам, несколько удивлённый его появлением. — Насколько ты решил остаться в Эреборе? — спросил Сивер. Я пожал плечами, умолчав, что это вовсе не моё решение. Мы шагали по тускло освещённому коридору, потом дошли до лестницы и стали спускаться по ступеням вниз. — Не думаю, что надолго, — ответил я уклончиво. После отъезда Гэндальфа минуло две недели и я, с тяжёлым сердцем, не раз задумывался о том, чтобы как-нибудь под покровом ночи покинуть Гору, с которой были связаны не самые лучшие мои воспоминания. И каждый раз совесть не позволяла мне сбежать таким трусливым способом. Так что, призвав все свое мужество, я решил, что выполню просьбу Торина и потом уже отправлюсь в Ривенделл, а после него домой. Мне пришлось написать письмо своему поверенному в Шире, чтобы, во-первых, сообщить, что я жив, а во-вторых, наказать ему продолжать вести дела в моё отсутствие и прислать ответным письмом отчёт. Вполне возможно, ответное письмо уже не застало бы меня в Эреборе, но всё же я не был уверен, насколько затянется моё здесь пребывание. Также в письме я настоятельно просил проследить мистера Бердлесса, чтобы садовник хорошо ухаживал за моим садом, поскольку не любил, когда Бэг-Энд выглядел запущенным. С некоторым удивлением я осознал, что не чувствую особой тоски по дому, хотя должен бы, ведь прошло уже семь месяцев с тех пор, как я покинул его. Написав письмо, я поставил свою подпись и попросил Балина отправить его по возможности в Шир. — Наш король вводит много нового в наши устоявшиеся обычаи, — усмехнулся Сивер, прервав мои размышления. — Даин не очень доволен этим. Как и солдаты. — Вот как, — ответил я, вскинув брови. — Он весьма серьёзно взялся за правление. — Перемены это ведь хорошо? — Где ты видел, чтобы в армии дварфов были отряды разведчиков, что крадутся по горам словно тени? Или чтобы новобранцев обучали не только владению топором, но и хитрости, маскировке? — А что… это плохо? — спросил я. — Я так не думаю. Но вот остальные… — хмыкнул он. — Даин считает, что это баловство и пустая трата времени. “Настоящий дварф сражается лицом к лицу, с топором в руках, а не прячется за камнями, пуская стрелы, как эльф!” — вот его слова. Но наш владыка непреклонен. Он заявляет, что времена изменились, и нам нужно быть готовыми к любой войне, а не только к той, что у нас в голове. Он хочет, чтобы наша армия была не только сильной, но и гибкой, адаптивной. Ещё он настаивает на строгой дисциплине и учениях. Раньше как было? Надел доспех, взял топор — и в бой! Теперь же нужно маршировать, строиться, выполнять приказы чётко и быстро. Старики ворчат, конечно, но ничего не поделаешь. — Наверное Торину лучше знать, — пробормотал я. — У него своё мировоззрение. — Это верно, — ответил Сивер, почесывая затылок. — Он требует отчётов, докладов, планов… бумажной работы стало столько, что скоро нам придётся учиться писать на эльфийском, чтобы всё успевать. Да и вообще, у него… Другой подход. Более жёсткий, более требовательный. Вот например недавно он потребовал изготовить луки, по новому образцу. Чтобы обучать лучников стрелять по эльфийской технике, что для нас точно дикость! Я скептически выгнул бровь. — Чтобы Торин перенял технику эльфов, которых ненавидит? Это действительно странно, — хмыкнул я, но потом вспомнил, что помимо отличного владения мечом, Торин был еще и довольно искусным стрелком. — Вполне вероятно, он мог увидеть что-то, пока пребывал в заточении у Трандуила. Если бы я разбирался в оружии, возможно, тоже мог почерпнуть для себя что-то полезное. — Мне интересно, как ты мог водить эльфов за нос так долго? — покачал головой Сивер. — Столь искусной должна быть маскировка! Ни один из моих воинов не смог бы так ловко обдурить остроухих. В голове не укладывается! — Ну, — я улыбнулся и скромно пробормотал, что лишь выполнял свою работу. Спустившись на самый нижний этаж, мы вскоре подошли к конюшням. При виде нас животные стали нетерпеливо пофыркивать, словно им не терпелось размяться. — Куда ты сейчас? — спросил я, наблюдая за ним. Сивер, с привычной сноровкой воина, закинул на спину коня кожаное седло. Лёгким движением руки он затянул подпруги, проверив их прочность. Каждое его движение было четким и выверенным. Наблюдая за действиями его рук, я невольно задавался вопросом, почему рядом с ним я не ощущаю того волнения, которое всегда возникало рядом с Торином. — Мой отряд отсылают к границам, — объяснил он, после чего добавил, что подчинённые ждут его снаружи. — В чём дело? — спросил он, заметив мой взгляд. Я осознал, что слишком пристально разглядываю его и быстро отвёл глаза. — Просто, задумался, — пробормотал я. — Ты какой-то рассеянный и бледный, — заметил он удивлённо. Мне пришлось признаться, что прошлой ночью я почти не спал, что случалось со мной довольно часто в последнее время. Слишком много причин препятствовало этому. — Всё ещё занят королевскими поручениями? — усмехнулся он. — О, нет, нет, — я покачал головой и рассеянно посмотрел по сторонам. — Когда вернусь с обхода, будет хорошо нам выпить по пинте, — сказал Сивер. — Может, пора обучить тебя метанию топора? — Он коротко рассмеялся, потом протянул руку и закатал рукав моего пальто. — Хотя сомневаюсь, что тебе подойдёт подобное оружие. У тебя запястья такие, что я обхвачу их двумя пальцами. И ладони слишком нежные. Его карие глаза искрились весельем. Я поспешно отдернул руку и заметил, что будь у меня даже самые большие руки в Средиземье — они бы не спасли меня, не будь у меня толковой головы на плечах. Ответ мой прозвучал довольно ворчливо, но его это ничуть не смутило. Сивер коротко улыбнулся. Потом отвернулся и быстро вскочил в седло. Кивнув мне, он тронул бока коня и поскакал к воротам. Посмотрев ему вслед, я возвратился в конюшню. — Вот, держи, — я угостил одну из лошадей морковкой, которую успел стащить утром с кухни. Кобылка довольно захрустела угощением, и я хмыкнул, погладив её по шелковистому носу. — Знаешь, ты похожа на мою прежнюю знакомую — старушку Миртл. Сразу предупреждаю твой вопрос: мы расстались, — добавил я доверительным тоном, словно она могла меня понимать. Поболтав так еще немного, я огляделся. Конюшни поражали своим размахом и великолепием. Стены, сложенные из отшлифованного камня, были украшены резьбой с изображением лошадей. Своды конюшен поддерживали мощные каменные колонны, а свет фонарей освещал просторные стойла, устланные свежей соломой. Воздух был наполнен запахом сена и кожи. Лошади были довольно крупные и мускулистые и поблескивали ухоженной шерстью. В просторных стойлах стояли кормушки, а рядом – каменные поилки с чистой водой. Издалека донёсся стук копыт, и, посмотрев через щель, я увидел, как в главные ворота въезжают несколько всадников, среди которых мой взгляд выхватил фигуру хозяина Эребора. Я с волнением наблюдал, как они проехали по мостовой и через минуту остановились во дворе конюшни. Разгорячённые лошади нервно перебирали копытами. Солдаты спешились и повели животных в стойла. Послышались громкие разговоры, брань и лязг железных доспехов. Я посторонился, пропуская их, и быстро отошел подальше, вглубь конюшни, где стояли бочки с водой, чтобы не мешаться под ногами, понадеявшись, что останусь незамеченным. Дождавшись, когда все уйдут, я поспешил к выходу, но застыл, заметив, как Торин ведет свою лошадь под уздцы, пересекая двор. Я ожидал, что он ушел со всеми и теперь раздумывал, как бы скрыться незамеченным, но было уже поздно. Завидев меня, он остановился, удивлённо вскинув брови. На нём был длинный плащ, с которого капала вода, а волосы были влажными от растаявшего снега. За последние две недели я видел его всего лишь пару раз, да и то мельком или издалека, и теперь невольно рассматривал, подмечая каждую деталь. Его поведение сбивало с толку, поскольку я всё ждал, когда же мне будет поручена обещанная работа. Но в итоге я оказался предоставлен самому себе, и вскоре мне стало казаться, что Торин попросту забыл о моем существовании. Кивнув мне, он прошёл мимо и завел лошадь в стойло, где я по забывчивости оставил пояс со своим мечом. Замявшись, я оглянулся по сторонам, но всё же решил забрать его. Незаметно скользнув следом, я поднял меч с земли, но тут же услышал позади себя сердитый возглас. Я испуганно выпрямился. В два размашистых шага Торин преодолел разделявшее нас расстояние и резко дёрнул меня к себе. Только после этого я запоздало увидел, что стою слишком близко к лошади, которая едва не лягнула меня задними копытами. — Тебе жить надоело? — спросил он сердито. Потом, не выпуская моего плеча, увлек за собой и втолкнул в соседний пустой загон. — Что это с тобой творится? — он окинул меня строгим взглядом. — Ты цел? — Да, — я торопливо кивнул, потом с опаской покосился на выход за его спиной. Торин прищурил глаза: — Ты выглядишь чересчур бледным, — заметил он. — Здесь просто такое освещение, — ответил я, стараясь унять волнение. Шрамы на его лице совсем исчезли, только над бровью виднелась едва заметная светлая полоска. Несмотря на то, что прошло достаточно времени, я всё ещё не чувствовал в себе сил смотреть ему в глаза. Сглотнув, я остановил взгляд на его руке, небрежно лежавшей на поясе, рядом с рукоятью меча. Несмотря на то, что стояла уже зима, под плащом на нём была только туника из плотной ткани со шнуровкой на груди, кольчуга да штаны. На запястьях были плотно зашнурованы кожаные наручи. — Не могу изменить свои привычки, — ответил Торин, проследив за моим взглядом. — Прожив столько лет в снежных горах, моя кровь, кажется, стала только горячее. Холода я не чувствую. — Ты был в Дейле? — предположил я, прочистив горло. — Нет, мы осматривали окрестности. Нужно было убедиться, нет ли ещё каких тайных ходов в Гору, помимо того, каким воспользовались мы в первый раз. Я кивнул и услышал, как он вздохнул. — Бильбо, — он шагнул в мою сторону, и я инстинктивно попятился, пока в поясницу мне не вонзился край бочки. Я на ощупь обогнул её и упёрся спиной в гладкую поверхность стены. Путь отступления был отрезан. Торин встал передо мной, чуть склонив голову. Голубые глаза мрачно вглядывались в моё лицо, а тёмные брови сошлись на переносице. — Мне нужно идти, — пробормотал я, но мои ноги будто приросли к земле. — Ты достаточно освоился в Эреборе? — спросил он непринуждённо. Я настороженно кивнул. — Вполне. — Может быть, открыл что-то новое? Или услышал? Ты ведь в этом мастак, — хмыкнул он. — Вообще-то, я всё ещё в ожидании, — напомнил я скептически. Торин непонимающе нахмурился. — В ожидании? — Ты говорил, что тебе нужна от меня услуга. — Ах, это, — он криво улыбнулся, словно запамятовал, подтвердив этим мои подозрения. — Действительно, говорил. Я встретил его прямой взгляд, и всё внутри сжалось от напряжения. Сейчас он показался мне ещё больше, чем обычно. Тёмный цвет одежды придавал ему несколько диковатый и опасный вид. Должно быть, моё внутреннее волнение отразилось на лице, потому что его взгляд изменился. Несколько секунд он стоял молча. Потом уперся рукой в стену возле моего плеча. Свободной рукой он дотронулся до моей щеки, и я невольно дернулся. Ухватив двумя пальцами мой подбородок, Торин чуть нажал, заставив меня запрокинуть голову. Краем уха я слышал приглушенное фырканье лошадей и чувствовал аромат свежей соломы под нашими ногами. Словно парализованный, я наблюдал, как он склоняется всё ближе, пока не ощутил его теплое дыхание на своем лице. Сильные пальцы легли мне на шею, притягивая ближе, и я услышал его низкий голос: — Останови меня… Я упёрся руками ему в грудь. В тот же момент его губы мягко коснулись моих губ. Мои колени ослабели, и я не сдержал судорожного вздоха, вцепившись пальцами в отвороты его туники. Я сам не понимал хочу я его оттолкнуть или притянуть ближе. Неспешный поцелуй перерос в более требовательный, вызывая в теле волну жаркой дрожи. Задыхаясь, я резко отвернул голову, ощутив, как его губы скользнули по щеке. Мозолистые пальцы лениво ласкали мою шею, забираясь под шелковый ворот рубашки. От этих прикосновений моя воля таяла с каждой секундой. Торин слегка отстранился, и я услышал его взволнованное дыхание. Я почувствовал, как широкая ладонь проникла под одежду и заскользила вдоль моей спины. В следующий миг я оказался лежащим на мягкой соломе. Теплые губы изучали мою шею, а сильные руки не давали вырваться. Резким движением он задрал на мне рубашку, и от холодного воздуха моя кожа покрылась мурашками. Я не сдержал стона, почувствовав его губы на животе. Торин приподнялся, я снова ощутил тяжесть его тела на себе, и тут же меня сковал ужас, стоило мне вспомнить, чем это всё закончится. На этот раз, когда я стал вырываться, он не стал меня удерживать, и я быстро вскочил на ноги, отойдя подальше. Торин тоже поднялся и, отряхнув одежду от соломы, подхватил с земли плащ. Он молча наблюдал за моими действиями, пока я нервно поправлял одежду. Потом пристегнул ножны к своему поясу. — Ты оставил меня здесь, сказав, что у тебя ко мне дело, — пробормотал я, недовольно отметив, как дрожит мой голос. — Прошу, скажи, что тебе нужно. Я выполню твое поручение и смогу вернуться домой. — Какая самоотверженность, — сказал он бесстрастным голосом. — Иногда не стоит торопить события. Я поднял голову, почувствовав себя внезапно уставшим, и заставил себя посмотреть ему в лицо. После минутной паузы он с преувеличенной любезностью справился о том, всё ли меня устраивает, пока я пребываю под его покровительством. В ответ я мрачно заявил, что жаловаться мне не на что. — Это радует, — ответил он и снова умолк, заставляя меня нервничать пронзительным взглядом. Потом он медленно прошёлся, будто собираясь с мыслями. Мягкая солома заглушала звук его шагов. — Я был несколько несдержан в ту ночь, — вдруг сказал он, заставив меня похолодеть. — Ты так пылко отвечал, что я решил, что у тебя… хм, — он потёр подбородок, — есть опыт. Потом я понял, что ошибался. Полагаю, у тебя могло остаться не лучшее впечатление после этого. Я удивленно заморгал, не сразу сообразив, что за опыт он имел в виду. — О… — я ощутил, как горит моё лицо. — Мне следовало действовать по-другому, — произнёс он, понизив голос. В нем проскользнули чувственные нотки и я судорожно сглотнул. — Это было… ужасно и унизительно, — выдавил я, отвернувшись. — Понятно, — сухо ответил он, после затянувшейся паузы. Я облегчённо выдохнул, понадеявшись, что он оставит эту тему. — Но, насколько я помню, не всё было столь ужасным, — проговорил он с лёгкой усмешкой, и я почувствовал, как снова краснею. Торин сложил руки на груди, прислонившись спиной к стене. — Это все неправильно, — с трудом выговорил я. — Вот как? Не стоит быть таким категоричным, — он мягко улыбнулся. Ему было не понять, как много мне пришлось размышлять об этом последние дни, ведь я всерьёз убедил себя, что совершил нечто ужасное. И чем больше я думал, тем отвратительнее себя чувствовал. Я так преуспел в своих переживаниях, что чувствовал себя совсем разбитым. К счастью, у меня хватило соображения дать себе клятву впредь такого не повторять. — Ты не понимаешь, — ответил я с горечью. — Я запятнал свою репутацию, когда покинул Шир, а теперь ещё и свою честь! Моя семья, будь они живы, отреклись бы от меня. А моя родня? Если бы кто-то узнал... Мне никогда не отмыться от этого позора. Его улыбка исчезла, и он снова молча смотрел на меня какое-то время. Под этим тяжёлым, неподвижным взглядом я чувствовал себя так, будто он снова стоял вплотную. — Я не хотел этого, — он отвернулся, хмуро глядя в сторону. — Но так уж вышло. Когда дверь заклинило, я уже знал, как закончится эта ночь. Я просто не стал противиться неизбежному. Онемев, я уставился на него, не веря своим ушам. — Твоя честь в безопасности, — холодно бросил Торин. — Уверяю, у меня нет никакого желания навязываться. Я всё ещё помнил жар его ладоней и томление в теле, которое жаждало его прикосновений. И хотя разум мой противился, тело не слушалось. Мне пришлось несколько раз повторить себе насколько это ужасно и неправильно. Я все твердил себе это, словно в этом было мое спасение. Потом отвернулся, пытаясь взять себя в руки. Оттолкнувшись от стены, он прошёл к выходу. Я увидел, как он подал кому-то снаружи знак, и вскоре прибежал запыхавшийся конюх. Торин отдал ему распоряжение по поводу своей лошади и вышел, больше не взглянув в мою сторону.