Мечты сбываются

Днём позже ко мне заглянул Кили. Обычно весёлый и всегда в хорошем настроении — на этот раз он был чем-то огорчён и недовольно хмурился, когда я впустил его. Непривычный к такому его серьёзному виду, я попытался выяснить, в чём дело и что именно его так огорчает. После выпитого вина он стал разговорчивее и выдал мне интересную историю о том времени, когда, как и все остальные, был в заточении у Трандуила. Взяв с меня слово хранить молчание, он поделился, что за то время успел влюбиться в эльфийку, что немало меня удивило. Покопавшись в памяти, я с трудом припомнил, что иногда видел возле темниц рыжеволосую девушку, которая, видимо, и была его возлюбленной. Он с волнением поведал, что, когда мы сбежали из заточения, эльфийка последовала за ним в Озёрный город. — Это она спасла меня от смерти, — признался он. — Когда моя рана почти доконала меня. Я бы погиб без Тауриэль. Эльфы владеют магией исцеления, ты знал? — он призадумался. — Но вот беда, я уже давно не получал от неё вестей и встревожен, всё ли с ней хорошо. Раздумываю, не отправиться ли в Мирквуд и найти её. Боюсь, с ней могло приключиться несчастье. Я спросил его, неужели ему мало женщин своего клана. — В том-то и дело, — ответил Кили со вздохом. — Женщин в нашем клане почти не осталось, многие погибли во время нападения дракона. С тех пор у нас почти только мужчины. В Железных холмах обстановка такая же. Поэтому, думаю, Торин за эти годы так и не женился, — произнёс он. — Ясно, — пробормотал я, рассеянно отхлебнув вина. — Некоторые в клане даже стали посматривать на своих товарищей, — добавил он, многозначительно вздернув брови. Поперхнувшись от неожиданности, я едва не выронил кубок. Несколько капель вина упали на стол и я торопливо вытер их рукавом. — Кхм… это интересно, — промямлил я. — Я не осуждаю, — быстро проговорил Кили, как будто смутившись, — времена сейчас тяжёлые. Но это не моё. Мне по душе женская красота, — лицо его стало мечтательным. Я попросил его рассказать мне больше о своей возлюбленной, и он пустился в долгие объяснения, то меряя шагами комнату, то порывисто размахивая руками, эмоционально описывая в красках свои переживания. Видно было, что юноша он влюбчивый и страстный. Мне стало искренне жаль беднягу. Сам я никогда не понимал любовных переживаний, считая себя выше всякой романтической чепухи. Конечно иногда я заглядывался на миловидных девиц в Хоббитоне, но никто из них не вызывал во мне подобных волнений, кроме разве что лёгкого интереса. Куда больше я ценил время, проведённое с хорошей книгой или за выкуриванием “Старого Тоби”, как называли популярный вид табака у нас на родине. — Мы видимся иногда, — признался он, и я изумлённо спросил, как ему это удаётся, ведь Торин наверняка бы об этом узнал. — Он слишком занят своими делами, на нём сейчас много хлопот. Так что я нашёл свои способы, — сказал он хитро и подмигнул мне. Я только покачал головой и заявил, что до добра это не доведёт. — Неужели ты никогда не влюблялся, Бильбо! — нетерпеливо воскликнул он. — Ты должен знать каково это, когда считаешь секунды, только чтобы увидеть взгляд того, кто заставляет твоё сердце биться. Когда одного прикосновения достаточно, чтобы у тебя перехватило дыхание. Его слова заставили меня смутиться ещё больше. Перед моим мысленным взором вдруг возникло строгое лицо Торина и я взволнованно уставился на свои руки, сцепив пальцы в замок. — Никогда не находил удовольствия в пустых страданиях, — ответил я. — Я готов отдать свою жизнь, чтобы быть с ней, — сказал он, — это и есть настоящая любовь, когда ты готов пожертвовать собой ради другого, разве нет? Мне вдруг стало тяжело дышать. Его слова отозвались в груди щемящей болью. В свое время ведь я и сам готов был рискнуть собой ради Торина. Я смущённо прочистил горло, пробормотав, что он ещё слишком молод и наверняка рассуждает, не подумав о последствиях. — Любовь приходит и уходит, — снисходительно заявил я, отбросив настойчивые мысли о Торине. — Подумай о своём дяде, который явно не обрадуется твоим выходкам. Тебе ли не знать его отношение к эльфам. Бедный Кили, если бы он знал правду — что бы он подумал обо мне. Юноша наверняка бы ужаснулся и перестал бы разговаривать со мной. Я боялся лишний раз поднять глаза, из опасений выдать себя и думал об остальных наших друзьях, размышляя о том, что было бы, узнай они мою тайну. Потом я поспешил сменить неловкую тему и спросил, не довелось ли ему сегодня видеть Сивера. — Он отбыл в Дейл, по приказу Торина, — ответил Кили. — Разве ты не знал? — В Дейл? — удивлённо спросил я. — Но зачем? — Кажется, чтобы помочь с постройкой домов, если мне не изменяет память. Бард попросил Торина о помощи. Говорит, мужчин после битвы осталось совсем мало и рук не хватает, чтобы достроить дома, а ведь уже зима. В противном случае они бы попросту замерзали на холоде. Его слова удивили меня ещё больше. Я уставился на него, не веря своим ушам. — Торин сам отдал такой приказ? — уточнил я, пораженный столь внезапной щедростью. — Да, ещё вчера. Выделил ему пятьдесят солдат под командование, — беспечно ответил Кили. К своему стыду, дальше я пребывал в своих мыслях и не особо прислушивался к его рассказу. Пожалуй, это был первый благородный поступок Торина, который впервые заставил меня посмотреть на него другим взглядом. Следующую неделю я снова видел Торина лишь несколько раз, но какими были эти встречи. Мне пришлось признать, что уж лучше бы мы совсем не встречались. Его льдистые глаза, если натыкались на меня — смотрели отчужденно. Обращался он ко мне только в крайнем случае и только по делу. Мне отчаянно не хватало наших прежних разговоров, того мягкого взгляда, каким он всегда смотрел на меня и эта бесчувственная холодность, в конце концов ранила меня больше, чем если бы он был резким как раньше.

***

Снова мне снился кошмар, в котором я видел объятый пламенем город и слышал крики. Я резко подскочил, не понимая, где нахожусь, и, когда голова немного прояснилась, со стоном упал на подушки. Моя рубашка была мокрой от пота, а тело сотрясала дрожь. Стояла глубокая ночь, и сквозь окна проникал призрачный лунный свет. Успокоив колотящееся сердце, я снова попытался уснуть, но едва проваливался в сон, как снова меня настигали кошмары. Лежа в темноте, я с тоской слушал завывание бури снаружи, пока наконец, измученный этой борьбой, бросил попытки уснуть, после чего оделся и вышел из комнаты. Ноги сами привели меня в библиотеку. Здесь, среди книг, я всегда находил успокоение, когда мой разум был чем-то встревожен. Но сегодня и это надёжное средство не помогло мне отвлечься от тоски. Тогда я отправился бродить по дворцу, в надежде, что кто-то из моих товарищей не спит, как и я. Однако дворцовые залы были все, как один, погружены в тишину. Я остановился и через несколько секунд услышал где-то рядом негромкий разговор. Двинувшись на звук, я увидел приоткрытую дверь в одной из комнат, из неё лился свет. В комнате снова послышались голоса, и в одном из них я узнал хрипловатый голос Даина. — Война дело такое, — произнёс он. — Du nuzg dum-nu? Столько лет прошло. До сей поры помнят, сколько полегло наших братьев в битве при Азанулбизаре. — К чему ворошить прошлое? — недовольно произнёс Двалин. Притаившись в тени, я заглянул в щель и заметил, что в комнате помимо них двоих находился Торин. — Никто не винит тебя, Торин, — продолжил Даин, прищурив глаза. — Ты выполнял то, что должен был. Это ведь ты повёл войско в Морию. — Под командованием моего отца, — ответил Торин, который сидел, уставившись мрачным взглядом в огонь в камине. — Да, вас застали врасплох. Битва была жестокой. Никто не спорит… Но твой дед мог бы выжить. Если бы ты вовремя узнал о наступлении орков тогда, — сказал Даин, нахмурив брови. — Вы бы сумели подготовиться к атаке Азога. И он бы не обезглавил Трора у тебя на глазах. — Ты должен бы помнить, — возразил Двалин, — что войско орков превосходило нас численностью. Они отбили нашу атаку и вынудили отступить в лес за Келед-Зарам. — Где и погиб твой младший брат, — заключил Даин, посмотрев на Торина, лицо которого исказилось мучительной болью при этих словах. — Жалко парнишку. Совсем был юный. Не сказав ни слова, Торин резко поднялся и направился к выходу. Я еле успел отступить в тень, когда он распахнул двустворчатые двери и быстро прошёл мимо. Я смотрел ему вслед, пока его шаги не затихли вдали. — Однако, ты перегнул палку! — сказал Двалин. — А! Торин всегда был несдержан, — Даин махнул рукой и осушил свою кружку. — Скоро успокоится. — Он все ещё винит себя за смерть близких. Всё эти годы он жаждал отмщения. — Он же убил Азога, — поморщился Даин. — Свершив свою долгожданную месть, он должен был ощутить успокоение. Теперь у него есть всё, чего душа желает, и горы золота, не стоит делать из него жертву… Дальше они вновь продолжили обсуждать давно минувшую битву и я перестал вникать в их разговор. Невольно я проникся сочувствием к Торину, который, видимо до сих пор скорбел о своем брате. Вздохнув, я осторожно выскользнул в коридор. *"Du nuzg dum-nu?” (Дю нузг дум-ну?) - пер. "Ты помнишь?"