Мечты сбываются

Я присел на камень и достал из рюкзака свой нехитрый завтрак, который состоял из хлеба, варёных яиц и ветчины. В доме Барда, помимо рюкзака и еды в дорогу, мне также дали лежак, чтобы я мог ночевать не на голой земле, и, чему я был особенно рад, — кисет, в котором я обнаружил весьма неплохой табак. Подкрепившись, я закурил и призадумался, что же мне делать дальше. Вот ведь насмешка судьбы. Снова я оказался на распутье с пустыми карманами и неизвестностью, ждавшей впереди, как несколько месяцев назад, в начале своего похода. Даже кольчугу из мифрила я оставил в Горе, что уж говорить о какой-либо награде. Позади, возвышаясь мрачными силуэтами, тянулись горные хребты. Вершины их, острые и неровные, словно зубы неведомого чудовища, уходили в облака, скрывая свои пики от глаз. Склоны, поросшие ельником и кустарником, кое-где уже тронуты инеем, казались неприступными и дикими. Камни, выглядывающие из-под скудной растительности, поблескивали от влаги, напоминая о суровости этих мест. Казалось, что время здесь остановилось, и лишь ветер, гуляющий по горным перевалам, нарушает эту мертвую тишину своим заунывным воем. Чтобы добраться до Мирквуда, мне предстояло идти вдоль Лесной реки. Она впадала в Долгое озеро, на котором раньше стоял Эсгарот. По этой самой реке мы ранее и спаслись бегством из плена Трандуила. Теперь я испытывал даже некоторое облегчение, оставив Эребор позади. Я начал вспоминать о доме и представлял себе вытянувшиеся физиономии своих родственничков, когда они увидят меня живого и невредимого. “То-то они опечалятся, что Бэг-Энд снова ускользнул у них из рук, - думал я, мысленно усмехаясь. Оставалось надеяться, что они ещё не прибрали его к рукам. Я надеялся, что мистер Бэрдлес смог удержать их загребущие руки подальше от моего имущества. По моим подсчётам, я должен был успеть вернуться к следующей весне, и надеялся, что письмо, отправленное мною из Эребора, достигнет своего адресата. От Дейла я шёл пешком уже четвёртый день и надеялся, что запасов еды хватит, чтобы добраться до Мглистых гор. Спускаясь по тропе, я повстречал путника, что было редкостью в этих краях. Старик поравнялся со мной, остановился, опираясь на палку, и спросил, куда я направляюсь. Я ответил, что иду на запад, в сторону леса. — А, хоббит, — отозвался он, покивав в ответ. — Как же, наслышан. — Далеко ли до озера? — поинтересовался я. — День пути, если обогнешь эту скалу, — он указал мне пальцем направление. Кивнув, я собрался попрощаться, но он остановил меня и вновь заговорил. — Будь осторожнее, слыхивал, что на том берегу озера видели орков. — Орков? — удивился я. — Когда? — Всего неделю назад, — он почесал бок и посмотрел по сторонам. Потом сварливо пожаловался на погоду, проклиная зиму, и поспешил дальше. Я посмотрел ему вслед, решив, что старик, возможно, давно выжил из ума. Я поежился от резкого порыва ветра. Холод пробирал до костей, но солнце, хоть и слабое, все же пробивалось сквозь серую пелену облаков, даря немного тепла. В тот момент я искренне верил, что, покинув Эребор, оставил все тяготы позади. Я искал для себя утешение в том, что скоро увижу Ривенделл, и это меня заметно приободрило. Но, видимо, на этот раз удача оставила меня, потому что дальше события пошли несколько другим путем, нарушив мои планы, которые я уже так четко составил в своей голове. Достигнув озера, я шел некоторое время вдоль реки, которая не успела замёрзнуть, поскольку сильных морозов ещё не было. Находился я где-то на самой границе владений дварфов. До Мирквуда оставалось пару дней пути. Ветер, злой и пронзительный, посвистывал между деревьями, задувая с запада, но он-то и помог мне спастись. По наивности своей, я совершенно позабыл об опасности, считая, что раз я хоббит, то какой с меня прок и никому не вздумается меня трогать. Так, после очередного короткого привала я нагнулся, чтобы поднять рюкзак с земли, и в этот момент над моей головой что-то просвистело. Я испуганно отскочил, но недостаточно быстро, так как следующая стрела вонзилась в мою ногу ниже колена. Если бы не резкие порывы ветра, первая стрела, должно быть, уже пронзила бы мою бедную голову. От резкой боли я пошатнулся. Мне хватило ума выхватить из кармана кольцо, прежде чем неизвестный враг успел повторить свой маневр. Уже под защитой кольца я упал на снег и увидел, как из раны на ноге сочится кровь. Рядом был каменистый склон, где снега не было, и я, превозмогая боль, кинулся туда, успев прихватить свой рюкзак, так как на снегу мои следы, смешанные с кровью, заметили бы очень быстро. Укрывшись за скалой, я вскоре увидел, как на берегу остановились два эльфа, разглядывая то место, где не так давно я стоял. После предупреждения от старика я ожидал увидеть орков и потому удивился. Эльфы заметили следы крови, и я услышал их тихий разговор. Говорили они на эльфийском, так что смысла я не разобрал. Несмотря на холод, по моему лицу струился пот. Я посмотрел на свою ногу и быстро перевязал, как сумел, рану шейным платком, чтобы остановить кровь, которая оставляла капли на земле. Это явно были разведчики из Мирквуда. Эльфы ещё какое-то время осматривали берег, и я боялся шелохнуться, чтобы их острый слух не уловил мои движения, хотя ветер вряд ли позволил бы им обнаружить моё присутствие. Даже при малейшем движении рана причиняла мне сильнейшую боль, и стало понятно, что дальше передвигаться будет сложно. Тут мне бы следовало задуматься о том, чтобы повернуть назад и возвратиться в Дейл. Но я был упрям и самоуверен, и это сыграло со мной злую шутку. Омрачённый столь неожиданным бедствием, я стал обдумывать дальнейшие действия. К моему облегчению, вскоре эльфы скрылись, видимо опасаясь долго находиться на чужой земле. Мне несказанно повезло, что меня не обнаружили, но следующие пару часов я опасался покидать своё убежище. Позже мне удалось немного пройти вдоль берега, но это небольшое усилие отняло у меня слишком много сил, а между тем солнце уже садилось и становилось холоднее. Ночью передвигаться было куда опаснее, и мне пришлось вернуться обратно, где я был хотя бы надёжно укрыт скалами от всяких непрошеных гостей. Мне ничего не оставалось, как дожидаться утра, но это было самой меньшей из бед. Ночью я снова увидел из своего укрытия, как берег проверяют эльфы, и я был уже не на шутку напуган. Рана моя выглядела довольно скверно. Кое-как мне удалось обломать древко стрелы, но вытащить ее самому у меня не хватило духу. Всю ночь я спал урывками, хотя вряд ли меня могли обнаружить под защитой кольца. Однако боль мешала мне толком поспать и так я промаялся, кутаясь в плащ, который тоже позаимствовал в Дейле. Он хоть как-то помогал спастись от пронизывающего холода. Так бы я, наверное, и сгинул там от боли, холода и кровопотери, если бы на следующее утро не услышал стук копыт и голоса. Выглянув из укрытия, я заметил трёх всадников. Они приблизились к тому месту, где я скрывался, о чём-то переговариваясь. Один из них снял шлем, и я узнал в нём Сивера. Меня затопило облегчение. Еще никогда я так не радовался появлению дварфов, как в это утро. При виде меня Сивер в изумлении остановил коня и быстро спешился. Он коротко приветствовал меня, затем увидел, в каком плачевном состоянии я нахожусь. Я коротко описал все, что со мной произошло минувшим днем, и он громко выругался, хмуро оглядывая берег. — Осмотреть здесь все, — рявкнул он, махнув рукой двоим своим подчинённым. — Йон, будь настороже. Вряд ли они оставили следы, но я хочу, чтоб вы проверили лес за рекой. — Что толку? Они уже давно умчались в Мирквуд, — мрачно заметил тот, сплюнув на землю. — Эти остроухие твари совсем обнаглели! — Хватит сотрясать воздух, — нахмурился Сивер. — Выполняй что велено. Его подчинённый мрачно кивнул, и оба солдата повернули лошадей, направив вдоль берега. — Тебе повезло, что мы оказались рядом, — сказал Сивер, — иначе дела твои могли бы окончиться совсем плохо. Мы собирались уже повернуть к Горе, но прежде я решил напоить лошадей, — он покачал головой. — Но куда ты пропал? И как смог улизнуть из Горы незамеченным караульными? Мне было нелегко объяснить ему причины своего побега, а потому я промолчал. Заметив моё бледное лицо, он вздохнул. — Мы с ног сбились в поисках тебя, — объяснил он взволнованно и коротко поведал, что было, пока я отсутствовал. — Не знаю, чем ты так разозлил нашего короля, но он заставил нас перевернуть весь Эребор, чтобы отыскать тебя, — покачал он головой. — Никогда не видел его таким. Мы проверили каждый закоулок, все туннели и залы, кузни, даже шахту. Я осторожно ответил, что никак не мог предугадать, что моё отсутствие вызовет такой переполох, и спросил его, уж не решил ли он разыграть меня, но лицо моего друга не оставляло сомнений, что он говорил правду. — Он… он что-то говорил обо мне? — спросил я, нахмурившись. — Мне ничего об этом не известно. Но в него словно все демоны Средиземья вселились. Три дня назад он заперся в своём кабинете и с тех пор не выходит оттуда. Во дворце боятся лишний раз вздохнуть, чтобы не вызвать его гнев. Обстановка, доложу я тебе, мрачная. Всех, кто пытался к нему зайти по какому-то делу, он гонит прочь. Слушал я его в сильнейшем смятении. Теперь я и сам был напуган. Куда милее мне казался Мирквуд, кишащий нечистью и эльфами, чем возвращение в Эребор. Я нервно постучал пальцем по подбородку, стараясь придумать, как бы выкрутиться из сложившейся ситуации. — Послушай, — я послал ему многозначительный взгляд, — что, если ты сделаешь вид, что не видел меня? Мне всего-то и нужно пересечь Мирквуд и добраться до Ривенделла. — Неужели ты собрался в одиночку пройти сквозь этот проклятый лес? — удивился Сивер. — Прости, Бильбо, мне придётся вернуть тебя обратно в Эребор. Нам было велено доставить тебя сразу же, как только обнаружим. — Нет, нет. Я не могу вернуться, — сказал я, похолодев. — Просто помоги мне вытащить стрелу и замотать рану. Но он хмуро покачал головой и твёрдо заявил, что не может ослушаться приказа. — К тому же, — сказал он, присев на корточки и осматривая мою ногу, — с такой раной далеко ты не уйдёшь. Не знаю, что стало причиной твоего побега, но мне придётся вернуть тебя. И, несмотря на все мои уговоры, он оставался и дальше непреклонен. Я чувствовал одновременно досаду и отчаяние от его упрямства, но поделать ничего не мог. Он усадил меня на землю и ласково приказал зажать между зубами кожаный ремешок от своего кисета. Я к тому времени был слишком замерзшим и ослабевшим после бессонной ночи, чтобы протестовать, и послушно выполнил его указания. — Готов? — спросил он, сжав моё колено, чтобы я не дёрнулся. Я кивнул, хотя внутри у меня всё обмерло. Молниеносным движением он выдернул стрелу. Боль была столь резкой и сильной, что у меня всё поплыло перед глазами. — Ну-ну, — успокаивающе сказал он, — вот и всё, осталось перевязать, чтобы остановить кровь. Он крепко замотал мою ногу. Потом внимательно осмотрел кончик стрелы и поднёс к лицу, понюхав. — Они смазывают стрелы в каком-то растворе, — поморщился он. — Azân-mâkhur! К своему стыду, я, совсем непривыкший к боли после пережитого шока, совсем обмяк и дышал через силу. Мне казалось, что лицо моё совсем лишилось крови. Потом меня стал бить озноб, и последнее, что я помню, это как он взвалил меня на плечо, и дальше я, видимо, лишился чувств. *Azân-mâkhur - пер. Никакой чести (здесь и далее кхуздул не является каноном).