Мечты сбываются

После отвара Балина я проспал всю ночь и весь следующий день, а вечером моё одиночество скрасили Бофур и Фили. — Ну, — миролюбиво протянул Бофур, — ты расскажешь, что украл на этот раз? Он устроился удобнее на стуле, попыхивая трубкой, перед этим пристроив на стол фонарь, который освещал комнату тусклым светом. — Говорю же вам, я ничего не крал, — обречённо повторил я, потирая лоб. — Наверняка что-то ценное, иначе Торин бы так не разозлился, — заметил Фили. Он пододвинул кресло и, отхлебнув из кружки эля, уселся, непринуждённо закинув ноги на кровать. Старший из племянников Торина был крепкого телосложения, одного со мной роста и имел более спокойный характер относительно своего брата и дяди, одинаково обладавших вспыльчивостью. Хоть мы и общались довольно редко, Фили был хорошо ко мне расположен. — Может быть, золото? — предположил Бофур, не обратив внимание на моё страдальческое выражение лица. Дым от его трубки медленно поднимался вверх, собираясь под потолком рассеянным туманом. — Почему вы решили, что я снова что-то украл? — возмутился я. Фили прищёлкнул пальцами: — Может, корону? — Точно, — Бофур выпустил очередное кольцо дыма и согласно закивал. — Или его меч. Торин страшно злится, когда трогают его вещи. Вспомни, когда в прошлом году Кили проиграл в карты его кольчугу. Торин был разъярён не на шутку. — Он был разъярён, потому что до этого Кили устроил попойку и промотал за ночь довольно большую сумму, — возразил Фили. — А здесь, думаю, Бильбо вывел его из себя, выкрав что-то из сокровищницы. — Неужели снова Аркенстон? — ахнул Бофур и посмотрел на меня с лёгким осуждением. — Право же, дружище, это всё-таки наша реликвия. Я почувствовал, что начинаю терять терпение и скептически поинтересовался нет ли у них более важных занятий, чем унижать моё достоинство. Эти двое могли вывести из себя кого угодно. — В последний раз повторяю, я ничего не крал. Мне пришлось напустить на себя оскорбленный вид, который наконец убедил их в правдивости моих слов. — Я же говорил, — хмыкнул Фили, лицо которого засветилось самодовольством. — Давай сюда обещанное. Бофур вздохнул и нехотя кинул юноше мешочек с монетами. — Вы… вы снова делали на меня ставки? — опешил я. — Почему ты возмущаешься? Я же был на твоей стороне, — сказал Фили, сделав обиженное лицо. — Мы оба на твоей стороне, — покровительственным тоном сказал Бофур, похлопав меня по плечу и подмигнув мне. — Просто я хорошо тебя знаю. Я послал ему сердитый взгляд, который он благополучно проигнорировал. — Если тебя ранили эльфы, значит, Торин этого так не оставит, — сказал Фили, посерьёзнев. — Мне не удалось поблагодарить Сивера за своё спасение, — спохватился я и попросил Фили передать от меня слова благодарности. — Его сослали на неделю к границам, — ответил Фили. — Торин был сильно разозлён тем, что дозорные пропустили разведчиков, и в наказание понизил его в чине. Меня эта новость немало опечалила, и я мысленно посочувствовал своему другу, который, на мой взгляд, был наказан несправедливо. — Нет, — ответил Фили, когда я поделился своими сомнениями. — Он командир, и это предполагает ответственность за действия своих подчинённых. В ту ночь он лично инспектировал посты. За подобный промах Торин мог бы наказать Сивера, отправив его обратно в Железные Холмы. В этом я нахожу его справедливым. — Всё изменилось, — посетовал Бофур. — Прежде эльфы и не помышляли о подобном. Это выходит за всякие рамки. Мы, возможно, стали менее внимательны. Они еще некоторое время отвлекали меня разговорами и после их ухода я снова ненадолго забылся сном. По-видимому, мой организм так настрадался, что теперь всячески старался восполнить потерянные силы. Когда я проснулся, меня снова пришёл проведать сердобольный Балин, и тогда я осмелился спросить у него про Торина. — Он как обычно, с рассветом уже на ногах, — усмехнулся Балин. — Половину дня он проводит в кузнях или шахте и предпочитает лично следить за проделанной работой. Потом, насколько мне известно, пропадает в кабинете с чертежами да обсуждает что-то с инженерами. Даин нашёл ему отличных мастеров с Железных Холмов, так что теперь Торин с ними чуть ли не живёт, обсуждая и разрабатывая какие-то свои планы. — Стало быть, он очень занят, — протянул я с лёгким разочарованием. — Он так себя в могилу загонит, — фыркнул Балин. — Ты его знаешь. Если Торин за что-то взялся, он не оставит это, пока не доведёт до конца. Он одержим своими идеями. Он ещё некоторое время рассказывал о том, что происходит в Горе, и по его словам я понял, что он считал, что Торина отличал необыкновенный ум в делах и вообще в финансовых вопросах в особенности. — Он достойный преемник своего отца, — с гордостью сказал Балин. Я кивнул, и он снова наказал мне выпить травяного отвара. После ухода Балина я торопливо откинул одеяло и попытался встать, но тут же поморщился от боли. Нога всё ещё ныла и пульсировала, и наступать на неё было довольно болезненно. Однако мне требовалось срочно отыскать свою старую одежду, поскольку я опасался за кольцо. Превозмогая боль, я кое-как добрался до сундука, в котором хранились вещи, и облегчённо выдохнул, обнаружив в его недрах свои бриджи. У меня словно камень с души упал, когда обыскав их, я нащупал свое пропавшее кольцо. Поразмыслив, я спрятал его поглубже в ящик стола на некоторое время. После этого я опустился на стул передохнуть. Лежать весь день без дела было довольно скучно, поэтому я решил захватить со стола книгу, чтобы почитать и хоть чем-то занять себя. Те, что были написаны на всеобщем языке я давно прочитал. Остались только книги на кхуздуле и эльфийском, но кхуздул был слишком сложен, чтобы я мог хоть что-то прочесть на нем. Эльфийский, с его мягким мелодичным произношением, давался мне куда легче. Пока я разглядывал в задумчивости корешки книг, лежавших на столе, раздался тихий стук. Я обернулся и увидел, что дверь была открыта, на пороге стоял Торин. — Что ты делаешь? — он нахмурился, увидев меня возле стола. — Тебе ещё рано вставать с постели. Он говорил со мной строгим голосом, будто отчитывал мальчишку на месте преступления. Его появление застало меня врасплох. Я замер в нерешительности, разглядывая его с затаенным волнением. Он снова был похож на себя: собранным и спокойным, плечи были обтянуты туникой из синей ткани до колен, штаны и сапоги довершали образ. Как обычно, аккуратная борода и тёмные волосы волнами спускавшиеся на плечи. Он молча прикрыл дверь и бросил на меня прищуренный взгляд. — Я заходил вчера, но ты спал, — сказал он. — Мне не хотелось тебя будить. — Ясно, — пробормотал я. — В наш последний разговор я был довольно резок, — сказал он после непродолжительной паузы. — Хотел справиться о твоём состоянии. Я сдержанно ответил, что мне гораздо лучше, и попытался встать, но тут же поморщился от боли. Торин тут же оказался рядом, подхватив меня за локоть. — Сядь, — приказал он. Я опустился на стул, совершенно не имея сил спорить. Торин сходил за вторым стулом и, поставив его на пол, сел напротив. Теперь он был совсем близко, и я снова ощутил волнение, искоса разглядывая мужественное лицо. Он закатал рукава и молча осмотрел мою ногу, заметив, что нужно бы сменить повязку. — Я догадываюсь, что ты украл мой ключ и воспользовался тайным ходом, так? Иначе не смог бы уйти незамеченным из Горы. Не ответив, я виновато отвёл глаза. Он снова вздохнул, будто набираясь терпения. — Можешь не отвечать, по глазам вижу, что так, — сказал он. — Зная твой характер, бесполезно выпытывать у тебя что-либо. Приставить бы к тебе пару караульных, чтобы неповадно было слоняться где попало. Он снова отчитывал меня сердитым голосом, словно нашкодившего юнца. Я вздрогнул, ощутив его пальцы на своём колене, пока он снимал пропитанную кровью повязку. Он довольно ловко промыл мою рану, потом, порывшись в одном из шкафов, нашёл чистую ткань и порвал её на бинты. Я с любопытством наблюдал, как он поочерёдно открывает и нюхает какие-то склянки с непонятным содержимым внутри. Наконец одна из них, видимо, удовлетворила его, и он снова сел напротив меня. — Что ты делаешь? — мой слегка охрипший голос выдал волнение, когда он осторожно приподнял мою ногу и пристроил на своём бедре. — А на что это похоже? — он насмешливо приподнял тёмные брови. Потом его взгляд сделался мягким и обволакивающим: — Позволь мне позаботиться о тебе. Я смущённо одёрнул тунику, которая висела на мне свободно и, к счастью, была довольно длинной, но недостаточно, чтобы полностью закрыть колени. Торин обмотал мою ногу, предварительно смазав рану какой-то мазью. Мне нравилось смотреть на его большие ладони, которые прикасались ко мне с осторожностью и заботой. Всё это он делал в абсолютном молчании, и я боялся лишний раз вздохнуть, до того было тихо в комнате. — Это напомнило мне один случай, — пробормотал я, прочистив горло. — Когда в детстве я порезал колено, лазая по каменному мосту, что проходит через речку недалеко от Бэг-Энда. Торин поднял голову и вопросительно выгнул бровь. — Мой отец в тот день строго предупредил меня, чтобы я не залезал на перила, иначе могу поскользнуться. Едва он отвернулся, я, разумеется, залез на них. — И упал? — В тот же миг, — подтвердил я, и Торин сочувственно улыбнулся. — Жаль, я мало помню таких моментов, — вздохнул я. — Они с матерью умерли, когда я был совсем маленьким. — Вы с отцом похожи? — спросил он заинтересованно. — Моя тётка говорит, что да. Но по характеру я, скорее, пошёл в мать. Он какое-то время молча смотрел на меня, тепло улыбаясь, и я смущённо отвёл взгляд. — Представил тебя совсем юным, с копной непослушных кудрей, — хмыкнул он. — Что-то мне подсказывает, что ты был тем ещё сорванцом, если судить по тому, какой ты сейчас. — Совсем нет. Большую часть детства я был тихим и послушным ребёнком и никогда не доставлял особых хлопот, — возразил я с улыбкой. В свою очередь, я осознал, что в то время, когда я был ребёнком, он уже, должно быть, давно воевал в битвах, и подивился мысленно, до чего бывает чудна жизнь и какие разные пути у нас сложились. — Когда я прибыл в Хоббитон в поисках твоего дома, — заговорил он, — то удивился, насколько неприветливый у вас народец. Это было в тот вечер, когда мы впервые познакомились. Я остановился по пути спросить дорогу, но один из ваших встретил меня очень нелюбезно, сказав, чтобы я убирался подобру-поздорову. — В самом деле? — я рассеянно постучал пальцем по подбородку, размышляя, кто бы это мог быть, и спросил его, что это был за дом. В ответ он кратко описал мне детали. — А! Это Лонгфуты, — усмехнулся я, догадавшись, кого он встретил. — Они живут на границе Хоббитона и очень не любят чужаков. Мой дядя говорил, что Олли, глава семейства, был куда приветливей, пока его совсем не доконала сварливая жена. — И всё же, — проговорил Торин с иронией, — его приём был куда любезнее твоего в тот вечер. — Что ж, справедливо, — я невольно улыбнулся и опустил глаза, посмотрев на его руку, всё ещё лежавшую на моём колене, чуть выше повязки. Тепло его пальцев приятно согревало кожу, вызывая в теле невольный трепет. — Я в то время не имел ни малейшего представления о царстве Эребор. Я даже не знал, что оно существует, — сказал я и поведал, как после встречи с Гэндальфом отправился в таверну, чтобы разузнать больше. Он усмехнулся и попросил рассказать подробнее о моём знакомстве с магом. Я ответил честно и без прикрас, пояснив, как принял его поначалу за сумасшедшего. — Моё знакомство с ним мало отличается от твоего, — хмыкнул Торин. — Он с причудами, но у него благие намерения. — Я никогда не спрашивал тебя, — произнёс я медленно, — о том периоде. Когда началось твоё безумство. Что ты чувствовал? — я быстро взглянул на него. Он убрал руку и вздохнул. — Если тебе тяжело говорить об этом, можешь не отвечать, — добавил я, видя, как Торин нахмурился. — Отчего же, я отвечу, — он рассеянно потёр шею. — Это было… странно. Как будто тебя засасывает вязкая тьма, — проговорил он, тщательно подбирая слова. — Временами я сознавал, что делаю, а временами будто что-то тёмное просыпалось внутри, и тогда… мне трудно вспомнить некоторые моменты. Он умолк, словно призадумался о чём-то, и я догадался, что затронул неприятную для него тему. Я подался немного вперёд, в порыве тронув его за руку. — Я правда не желал тебя расстраивать, — пробормотал я, нахмурившись. — И спросил не из праздного любопытства, а чтобы понять, каково тебе было. — Понимаю. Ну, хватит об этом, — он поднялся во весь рост. — Отнести тебя в постель? Его слова прозвучали несколько двусмысленно. Моё лицо залило краской. — О, нет, нет, — торопливо ответил я. — У меня есть гордость знаешь ли, и я доберусь сам. Сказав это, я осекся, так как уже не был уверен, что смогу справиться собственными силами. Торин лишь коротко ухмыльнулся моей горячности. Я поёжился, так как в комнате стало заметно прохладнее. Заметив это, он подошёл к камину и подбросил угля, пока комната не наполнилась ярким светом от пламени. — Что же такого было снаружи? — спросил он, не оборачиваясь. — Видел ли ты что-то интересное? — Нет, только лишь снег да пустынные степи, — отвечал я, наблюдая за ним. — Но я видел, что Дейл отстраивают заново, что, конечно же, хорошо. Он обернулся и бросил на меня испытующий взгляд. Пламя ярко освещало его неподвижную фигуру. Помолчав, он снова приблизился к месту, где я сидел. — Вставай, — коротко сказал он, — я всё же помогу тебе добраться. Я перевёл взгляд на огромную кровать, и мои ладони тут же вспотели. — Не нужно, я сам дойду, — повторил я. Но Торин не шелохнулся, спокойно ожидая, когда я подчинюсь и протягивая мне руку. — Встань и обхвати меня за шею, — скомандовал он, поманив меня. Усилием воли я заставил себя подчиниться, и моё сердце заколотилось, когда он притянул меня ближе, обхватив рукой за талию. Я не мог заставить себя поднять голову, уставившись в невидимую точку на уровне его шеи. Мне казалось, он сразу заметит моё смятение по одному моему взгляду. Я осторожно положил руки на его плечи. В следующее мгновение он обхватил меня крепче и приподнял. Не успел я оглянуться, как он уже опустил меня на пол рядом с кроватью, но не отодвинулся, оставшись стоять и удерживая руки на моей талии. Я чувствовал его взгляд и это заставило меня нервно облизать пересохшие губы. Потом я услышал его негромкий вздох. Близость его тела будила во мне нарастающее томление, и я призвал на помощь всю свою выдержку, чтобы не потерять контроль. Он поднял руку. Его пальцы скользнули по моей шее к плечу, сдвигая ворот туники вниз, и я замер, когда они коснулись оголенной кожи. Внезапно он вздохнул и, поправив мою тунику, сделал шаг назад, заставив меня ощутить одновременно облегчение и разочарование. — С тобой я сам себе не доверяю, — сказал он, нетвёрдо усмехнувшись. Потом отошёл, рассеянно рассматривая лёгкий беспорядок, оставленный мной на столе. — Жаль, половину из них я не могу прочесть, — произнёс я, заметив, как его взгляд задержался на книжных полках. — Большая часть из них написана на кхуздуле, который, увы, остаётся для меня непроницаемым. — Я обратил на это внимание, — с усмешкой ответил он, — заметив на твоем столе руководство по стрельбе из лука и владению секирой. Он помахал книгой в воздухе. — Учитывая, что ты не владеешь ни тем, ни другим. — О, я этого не знал, — я смущённо нахмурился. — Следовало догадаться о её содержании по рисункам. Торин подошёл к полкам и вытащил одну из книг. Потом расслабленно откинулся в кресле, пододвинув его вплотную к кровати, после того, как я забрался под одеяло. — Одна из книг, которую мне часто читал отец, — сказал он. — В основном здесь описываются давние события той эпохи, когда мои предки только начали покорять восток. Королевство основал мой предок, Траин Первый. Орки тогда захватили Кхазад-Дум, и дварфы вынуждены были покорять новые земли. Эребор стали называть Подгорным королевством. Дварфы ковали оружие и броню и создавали невероятные вещи изумительной красоты, и слава о них распространилась по всему Средиземью, — объяснил он, небрежно перелистнув несколько страниц. Потом прочитал вслух несколько строк. Гортанное произношение кхуздула звучало очень красиво и в сочетании с его низким голосом вызывало у меня невольный трепет. Торин тут же перевёл мне то, что произнёс, и даже позволил поупражняться с произношением, терпеливо поправляя меня, когда я говорил неправильно то или иное слово. Я попытался повторить за ним одну фразу, и он, рассмеявшись, покачал головой. — Habdûn Thûmaz-nu, — поправил он меня. — Это значит “Одетый в броню”. — Очень сложный у вас язык, — вздохнул я, потирая подбородок. — У тебя неплохо получается, — возразил он с улыбкой. Я помолчал, бросив на него быстрый взгляд. — Торин, ты вовсе не обязан сидеть здесь со мной. Наверняка у тебя много дел и если ты все ещё чувствуешь вину, то... — Я здесь по собственному желанию, — перебил он меня спокойным голосом. — У меня был выбор: либо присоединиться к солдатне внизу и коротать время, опустошая бочонок с пивом и слушая пьяные байки, либо провести его в приятной беседе и спокойной обстановке. Что, признаться, понравилось мне куда больше. Его слова подействовали на меня словно тёплое одеяло в ненастную погоду, и я смущённо заулыбался, ощутив в груди приятное тепло. Сказать по правде, я ожидал, что ему быстро наскучит подобное времяпровождение но, судя по его лицу, он говорил искренне. Понемногу я успокоился и не скрывал своего удовольствия, пока слушал его спокойный размеренный голос, когда он продолжил читать. — Давно не получал такого удовольствия, просто слушая, как кто-то читает вслух, — признался я немного погодя. Он удивлённо поднял брови и выглядел смущённым и польщённым одновременно. Голубые глаза мягко заблестели, и он улыбнулся. Я вновь отметил, что улыбка очень шла ему, смягчая суровые черты. — Слышал от Балина, что у тебя много забот, — сказал я, посмотрев на него с любопытством. — Он что-то упомянул про инженеров. — Что правда, то правда, — ответил Торин, и я заметил, как лицо его оживилось. Он подтвердил, что доволен новыми инженерами, и добавил, что среди них есть весьма толковые и подающие надежды. Затем он поведал, как проходит обучение новых лучников и оказалось, он лично занимался их боевой подготовкой. — Ты можешь увидеть учения собственными глазами, как встанешь на ноги, — предложил он. Трудно было противиться тому обаянию, какое он излучал, когда делился своими мыслями и планами. Он говорил со мной совершенно открыто и как с равным, хотя я плохо разбирался в некоторых вещах. Тем не менее, я был отличным слушателем, что, видимо, ему было как раз и нужно. — Завтра вечером я принесу показать наброски чертежей того, что нам удалось придумать, — сказал он с улыбкой. — Это лишь начало, но я уже доволен, тем, что получается. Потом осёкся и добавил: — Если ты не против, разумеется. Возможно, тебе это покажется скучным. Я заверил его, что буду очень рад, и он казался чрезвычайно доволен моим ответом. Мне показалось, что между нами установилось, наконец, негласное перемирие и оба мы старательно делали вид, что прошлого разговора не было. Впервые за долгое время я видел его таким спокойным и расслабленным. Сложив руки поверх одеяла, я окинул взглядом комнату и поймал себя на мысли, что мы походили на супружескую пару, коротавшую вечер за чтением и неспешными разговорами. Торин помолчал, о чём-то размышляя, и его глаза скользнули по моему лицу, задержавшись на моих губах. Мое сердце пропустило удар, я сглотнул и опустил взгляд. Со вздохом он отложил книгу и поднялся на ноги. — Уже поздний вечер, я отнял у тебя слишком много времени, — сказал он. — Ты верно хочешь отдохнуть, а я всё навязываю своё общество. — Напротив, — возразил я поспешно, — вместо скучного вечера с книгой в руке я провел его куда интереснее. Мне доставила огромное удовольствие наша беседа. Я замолчал и хотел было спросить его о Сивере, чтобы попытаться смягчить его гнев и вступиться за друга, но так и не решился, поскольку не хотел нарушать то хрупкое доверие, что установилось между нами, решив отложить разговор на другой раз. — Могу сказать то же самое, — сказал он, понизив голос и чуть склонив голову. Мне показалось, он хотел что-то добавить, но передумал. Затем он коротко улыбнулся, сказал, что завтра навестит меня, и вышел из комнаты.