Мечты сбываются

На следующий день перед сном Торин снова навестил меня, как и обещал и поделился набросками чертежей, удивив меня сложностью взваленной им на себя работы. Он рассказал о том, как в Шахтах добывают драгоценные металлы, и был недоволен тем, что в Эреборе с этим дело обстояло хуже, нежели в Мории, где раньше добывали мифрил, которого по его словам больше нигде не осталось. Так проходили мои дни, и на поправку я шёл довольно быстро. Днём меня навещали друзья, а вечера я коротал либо за чтением, либо в компании Торина, который, к моему удивлению, находил время, чтобы навещать меня чуть ли не каждый вечер. Иногда он рассказывал о том, как прошёл день, а в другой раз делился очередными идеями, и я обнаруживал в нём незаурядный ум и неисчерпаемый источник вдохновения. В эти визиты он придерживался неизменно любезного тона и относился ко мне внимательно и с участием, при этом больше не переступая за черту дружбы. Может быть, тут сыграло роль и то, что он всё ещё считал причиной моего побега отвращение к физической близости, а я не стремился разубеждать его в обратном. Что до меня, то я был полностью убеждён, что он проявляет ко мне заботу только из чувства вины или раскаяния, и не допускал для себя иных мыслей на этот счёт. Через неделю я уже мог без труда передвигаться самостоятельно, что не могло не радовать, поскольку я устал пребывать в четырёх стенах и хотел размяться после долгого заточения в комнате. Лёжа в постели, я скучал по дворцовым улочкам, воображая себе, как буду снова бродить по ним и посещать свои излюбленные места. Что уж говорить — о том, чтобы покинуть Эребор, после своей неудачной попытки побега я пока не помышлял. В один из дней, после выздоровления, я стоял на площадке, положив локти на перила, и наблюдал за слаженной работой лучников. Их действия были отточенными и уверенными, пока они поражали мишени, установленные на расстоянии. — Каково твоё мнение? Я вздрогнул, не заметив, как Торин остановился, встав позади меня. — Трудно сказать, ведь я плохо разбираюсь в оружии, — ответил я. — Ты уверен, что достаточно окреп, чтобы снова ходить? — он обошёл меня сбоку и окинул придирчивым взглядом. — Уверяю, я не смогу вынести ещё хоть один день в постели, — отозвался я с гримасой. — Иначе, боюсь, Балин никогда не прекратит пичкать меня своим зельем. Торин усмехнулся в ответ и посмотрел по сторонам. — Я надеялся услышать, что мои визиты хоть немного облегчили для тебя этот тягостный период. — О, — я смущённо кашлянул, — разумеется. Кхм, это заметно ускорило процесс выздоровления, поверь. Он снова широко улыбнулся, обнажив ровные белые зубы, явно довольный ответом. — Мне нравится, видеть её на тебе, — он протянул руку и неловко дотронулся до мифриловой кольчуги, которую я надел под тунику. Его пальцы коснулись моей кожи, вызвав легкую волну мурашек. Он замолчал и я неловко расправил уголок своей бархатной туники из плотной голубой ткани. Из новой одежды на мне были также рубашка из тонкого шёлка, да ещё темно-серые бриджи, взамен моих старых, запачканных кровью. — Чуть не забыл, — он помедлил, потом вытащил из-за пазухи маленький свёрток и протянул его мне. — Что это? — спросил я с любопытством. — Разверни и увидишь, - проговорил он вкрадчиво. Последовав его совету, я увидел внутри две серебряные запонки, обёрнутые в мягкую бархатную ткань. Каждую запонку украшал крупный бриллиант. Я онемел от восхищения, любуясь игрой света на камнях. — Я не могу это принять. — Нравится? — поинтересовался он, наблюдая за моей реакцией. — Как может такое не понравиться? — я осторожно потрогал пальцем одну из них. Торин лениво улыбнулся: — Надень. Бросив на него быстрый взгляд, я замер в нерешительности. — Нет, мне ничего от тебя не нужно, — я протянул сверток обратно, но Торин не шелохнулся.. — Это мне известно. Надевай. По его лицу я понял, что дальнейшие препирательства бессмысленны. Вздохнув, я подчинился, и он удовлетворённо кивнул, оглядев мою работу. — Не стоило, — пробормотал я. — Это очень дорогой подарок. — Это мелочи. — Но в честь чего? Он тихо рассмеялся и покачал головой: — Тебе обязательно искать причину? Считай, что это подарок в честь твоего выздоровления. Я распорядился, чтобы в твою комнату принесли ещё один стеллаж с новыми книгами, — мягко добавил он. — Не смущайся просить всё, что тебе требуется. Я не всегда могу сам это заметить из-за занятости. Потом он отвернулся, обратив взгляд на лучников внизу и, поманив меня к себе поближе, стал терпеливо разъяснять их действия, а также в чём заключалось преимущество той или иной позы в сражении. Он говорил столь вдохновлённо, что мне пришлось старательно изображать интерес, несмотря на моё равнодушие к подобным темам. — Я заметил, — сказал он живо, — у лесных эльфов одну особенность. Они держат лук не так, как дварфы, и это зацепило моё внимание. Не стоит пренебрегать знаниями врага. Их армия более структурированная, и я хочу, чтобы мы переняли кое-какие их приёмы. —Никак не ожидал, что ты захочешь что-то перенять от эльфов, — ответил я, вскинув брови. — Учитывая твоё к ним отношение. — Сила без точности бесполезна. А точность без дисциплины — ненадежна. Эльфы делают упор на скорость и гибкость. Обрати внимание, как быстро они натягивают тетиву, как плавно перемещаются между позициями. Они словно единый организм, а не просто отряд вооруженных воинов. Он указал на одного из лучников внизу, который с легкостью перекатился в сторону, выпустив стрелу одновременно с движением. — Видишь? Он избежал бы вражеского удара, даже не прерывая стрельбу. Мы должны научиться этому. Наши лучники слишком статичны, слишком полагаются на броню и мощь. Это делает их уязвимыми. Я слушал его, наблюдая, как Кили расхаживает среди лучников и отдаёт команды. — Кили неплохо справляется, — одобрительно заметил Торин. — Из него выйдет хороший командир. Кашлянув, я деликатно спросил его о Сивере, поинтересовавшись, нет ли способа как-то смягчить наказание. Он нахмурился: — Не вижу причин менять своё решение. Я, может быть, и жесток, но справедлив. Вздохнув, я предпринял ещё одну попытку смягчить его, но снова встретил твёрдый отказ. — Как я посмотрю, ты слишком озабочен его судьбой, — недовольно буркнул он. — С чего бы это? Растерявшись от столь резкой смены его настроения, я замялся. — Торин, он… он спас меня. Не выдержав его прищуренного взгляда, я сосредоточил внимание на шнуровке его туники. — Он дорог тебе? — вдруг спросил Торин. Я неуверенно кивнул, не понимая, к чему он клонит. — Как друг? — медленно проговорил он. — Или здесь кроется что-то иное? Вскинув глаза, я уставился на него в немом изумлении. — Я не… не понимаю, о чём ты говоришь. Он мой друг, я всего лишь обеспокоен его судьбой. Он положил ладони на перила и окинул меня хмурым взглядом. — Какая трогательная забота. Его едкий тон вновь поверг меня в смятение. В этот момент я увидел, что к нам приближается караульный. Его появление избавило меня от необходимости что-то отвечать и я незаметно выдохнул. — Вас ожидают в главном зале, Khazad-bal, — сообщил он, поклонившись. Торин знаком отпустил его и снова обратил на меня взгляд. — Советую направить свою энергию на более полезное дело, — ответил он сухо. — Свое решение я менять не намерен.

***

— Народу стало гораздо больше, — заметил я, шагая рядом с Бофуром, когда два дня спустя мы прогуливались по оживлённым улочкам, где царила суета. С каким наслаждением я вновь погрузился в кипучую жизнь Горы! Я осознал вдруг насколько привязался к этому месту, которое стало для меня вторым домом, совсем не подозревая, что скоро мне придётся покинуть Эребор но уже не по своей воле, а при весьма мрачных обстоятельствах. — Стягиваются потихоньку с Железных холмов, — ответил Бофур. В Эреборе, помимо галерей и лестниц, имелось множество скрытых пешеходных переходов, проложенных прямо внутри зданий. Это были маленькие узкие проходы, соединяющие собой внутренние дворики. Местные жители устроили их для быстрого перемещения по городу. По ним мы и передвигались. Я посторонился, пропуская старика с тележкой, нагруженой какими-то бочками. Потом Бофур с гордостью показал мне свой дом и посетовал, что одному в нём жить весьма скучно. — Скорее бы наши вернулись с Синих Гор, — вздохнул он. — Грежу увидеть своих сорванцов. Да и супругу мою, эх, Бильбо, ты бы знал, какая она у меня красавица! Мы пропустили по кружке эля, обсудив последние новости. От него я узнал, что теперь Фили взял на себя хлопоты с Дейлом, а также то, что во дворец прибыло несколько знатных гостей и Даин собирается отметить их прибытие, устроив роскошный пир. Еще немного поболтав, я покинул Бофура, заглянув к цирюльнику, чтобы укоротить отросшие волосы, а уж после я отправился на поиски Сивера, с которым мы не виделись со дня моего возвращения. Моя совесть нашептывала мне, что я должен побеседовать с ним, однако он словно сквозь землю провалился. Мои розыски не увенчались успехом и в этот раз, поэтому мне пришлось возвратиться во дворец. Погружённый в размышления, я остановился на мосту, взглянув вниз и увидел Торина. Я облокотился на перила, разглядывая его стройную фигуру, пока он стоял на площади, что-то обсуждая с рыжебородым дварфом в доспехах. Рукава Торина были закатаны, он был без плаща, в простой поношенной одежде. В какой-то миг, словно почувствовав мой взгляд, он поднял голову, застигнув меня врасплох. Затем он кивком отпустил своего собеседника и снова посмотрел наверх, небрежно поманив меня к себе. Мне пришлось спуститься вниз. Когда я подошёл, он коротко улыбнулся. Я заметил, что вся его одежда, лицо и руки были покрыты грязью и сажей, что нисколько не портило его мужественный облик. В ответ на мой удивлённый взгляд он коротко пояснил, что провёл всё утро в шахте и не успел освежиться. — Нужно было спуститься, чтобы починить механизм, который поднимает груз со дна шахты, — пояснил он. Я спросил, почему он занимается этим сам, и Торин хмуро пояснил, что не мог рисковать жизнью рабочих, сказав это таким тоном, словно это было и так очевидно. — Как твоя нога? — спросил он, неторопливо шагая рядом, пока мы шли по мощеной дороге. — Неплохо, — ответил я. — Не считая хромоты, жаловаться не на что. — Тогда, думаю, ты не откажешься составить мне компанию, — произнёс он, глядя вперёд. — Тут недалеко. Удивившись, я согласился. По пути он коротко рассказал о том, как продвигаются дела с добычей в шахте, и упомянул, чтобы я непременно присутствовал на праздновании, которое устроит Даин. — На мое несчастье, кузен питает слабость к подобного рода мероприятиям, — сказал он страдальческим тоном. Вскоре мы вышли за пределы дворца, затем поднялись по ступеням, высеченным в камне. Здесь уже начинались туннели, уходившие куда-то в недра горы, и я заметил, как потеплел воздух. Торин сменил факел на свежий и передал мне, затем взял себе другой, и мы вошли в туннель. Воздух тут был немного затхлый, а стены туннеля были гладкими, и в них поблескивали мельчайшие частицы каких-то блестящих камней. Наконец туннель закончился, и мы оказались в необычном месте. Это было похоже на пещеру, но у меня бы язык не повернулся назвать её так. — Где это мы? — спросил я, подняв факел повыше и с интересом осматриваясь. — Об этом месте никто не знает, — проговорил Торин. Он пристроил факел в специальное кольцо на стене и окинул взглядом пещеру. Она была довольно большой, посередине было что-то вроде небольших купелей, наполненных горячей водой, от которой в воздух поднимался пар. По сторонам нас окружали большие камни, а сверху свисали конусообразные сталактиты. — Это напомнило мне одно место, в гоблинских пещерах, — я осекся, вспомнив, что никогда не рассказывал о встрече с Голлумом. Это место было похоже на ту пещеру, но здесь, разве что, было тепло, за счёт горячих источников. — Какое? — прищурился Торин, чуть наклонив голову. — Ты никогда не говорил, что там произошло. — Это не так уж важно, — сказал я и подошёл к краю купели. Присев на корточки, я рассеянно подобрал камень и бросил его в воду. Послышались шаги, и Торин встал рядом. — Мы часто прибегали сюда с моим братом, — проговорил он после недолгого молчания. — Фрерин был младше меня. Мы прятались здесь от нашей няньки, которую оба недолюбливали за суровый нрав. Она каждый раз искала нас во дворце и неизменно приходила в ярость. Мы были тогда совсем детьми. — И как, находила она вас? — спросил я, посмотрев на него. — Нет, — фыркнул он с улыбкой. — Пока она нас искала, мы ребячились и сражались на деревянных палках, воображая, что это настоящие мечи. А потом купались в источниках. Я поднялся на ноги и встал, наблюдая за ним. Его глаза затуманились от воспоминаний, как будто он перенёсся обратно в прошлое, а лицо изменилось, став мягче. — И сколько же раз вы так делали? — спросил я, не сдержав улыбки. — Неужели вас не наказывали за побег? — Множество, — Торин покачал головой, его глаза сверкнули весельем: — Один раз у отца лопнуло терпение, и он выпорол меня, поскольку я был старшим. После этого я два дня не мог нормально сидеть. Я невольно рассмеялся. — И после этого ты раскаялся? — Ни капли, — ответил он с широкой ухмылкой. — Довольно жестоко с твоей стороны. Он пожал плечами. — Мы были мальчишками. Я был тогда очень упрямым. — Неужели больше, чем сейчас? — спросил я с сомнением, и он усмехнулся, как будто смутившись. Он подошел к одному из огромных валунов, что громоздились неподалёку, и наклонился, осматривая его. — Мы вырезали на камне рисунки, — сказал он, поманив меня к себе. — Вот этот оставил мой брат. Я приблизился и проследил за его пальцем, увидев на гладкой каменной поверхности нацарапанные руны, выведенные неумелой детской рукой. — А это, — весело проговорил он, ткнув пальцем чуть выше, — оставил я. — Это орк? — спросил я, рассматривая рисунок, и Торин смущённо рассмеялся. — Как вижу, я не сумел запечатлеть все как надо, — ответил он, почесав затылок. — Нет, это… вообще-то это наша нянька. Его смех — глубокий и бархатный — эхом отразился от стен и растаял в воздухе. Я перестал улыбаться, ощутив знакомое волнение, и отвернулся. — Зачем ты привёл меня сюда? — спросил я. — За этим, — он кивнул на воду и широко улыбнулся. — Давай, тебе понравится. И с этими словами он расстегнул пояс, скинув его на землю. — Что это ты делаешь? — спросил я, растерявшись. — Мне необходимо освежиться после шахты, — он невозмутимо стащил с ног сапоги и быстро избавился от остальной одежды. — Ну же. Или ты боишься меня? Торин бросил на меня насмешливый взгляд, совершенно не смущаясь собственной наготы и я ощутил, как краснеет моё лицо. Подойдя к краю купели, он спустился в воду. Я же остался стоять на месте, в волнении сжимая пальцы. — Ну? — сказал он со вздохом. — Долго ещё? Несколько секунд я перебирал в уме варианты, размышляя, как бы отказаться, но потом, вздохнув, всё же последовал его примеру и начал стаскивать одежду. В пещере были только мы вдвоём, так что не было смысла бояться, что кто-то нас увидит. Я быстро избавился от одежды, стараясь не думать о том, что Торин наблюдает за моими действиями. После этого я поспешно забрался в воду и тут же не смог сдержать вздох удовольствия, когда тело окутало приятное тепло. — Ооо, — вырвалось у меня. — Как же приятно! — Следовало давно привести тебя сюда, — усмехнулся Торин, увидев моё лицо. Пока я с опаской рассматривал потолок, размышляя, какова вероятность, что на наши головы упадут свисающие сталактиты, он щёлкнул пальцем по воде, обрызгав мне лицо. Но мой возмущённый возглас его только повеселил. В голубых глазах плясали озорные огоньки, а в уголках губ притаилась улыбка. Он небрежно расположил руки по краям купели. Я поёрзал, устроившись напротив, и спросил его о сестре, поинтересовавшись, хочет ли она вернуться в Эребор. — Она очень любит это место, — ответил он, его лицо сразу посветлело, и я понял, что сестра ему очень дорога. — Я очень жду её прибытия. Дис не такая, как я, — сказал он тепло. — У неё добрый и мягкий характер. И она очень стойко перенесла все тяготы, что выпали на её долю. Вы, пожалуй, в этом похожи. Я улыбнулся, потом задумался и спросил, где отец Фили и Кили. — Он погиб у Восточных Врат Мории, — отвечал Торин. — Пал в битве от рук орков, как и Трор. Я нашёл его среди тел, вернее — то, что от него осталось. С тех пор мне пришлось взять на себя заботу о племянниках. Они были совсем маленькими, когда я вернулся. С ними нелегко. Я стараюсь, как могу, заменить им отца, — он рассеянно потёр шею. — Никогда не думал, что отцовство — столь тяжёлая ноша. Фили всегда был спокойным юношей. Что касается Кили — он не раз доставлял мне забот. — Он очень похож на тебя, — заметил я с улыбкой, — такой же упрямый и своевольный. — Может быть, — согласился Торин, поразмыслив. Я заметил, что он снова ушёл в свои мысли и о чём-то задумался. — Ты часто вспоминаешь о той битве? — спросил я осторожно. — Когда всё стихает, никто не догадывается, через что ты прошёл, — отвечал он, нахмурившись. — Я не мог показать свою слабость, сломаться и горевать, потому что у меня оставалась сестра и мой народ, который нуждался во мне. Но мне никогда не забыть этого. Я кивнул, молча разглядывая его задумчивое лицо. Мне хотелось сказать что-то ободряющее, но я остановил себя, понимая, что моя жалость может ненароком задеть его гордость. И всё же, в такие моменты во мне вдруг просыпалось желание защитить его. Узнай он о моих мыслях, то непременно рассмеялся бы. Торин покачал головой и криво улыбнулся: — Ну, хватит об этом, — он умолк и расслабленно откинулся назад. Мои глаза невольно остановились на его торсе. Заворожённый игрой рыжеватых бликов на мокрой коже, я ощутил, как кровь в моих жилах ускорила свой бег. Облизнув пересохшие губы, я поднял глаза и встретил внимательный взгляд. По его глазам я понял, что он с лёгкостью прочёл мои мысли. Выражение его лица неуловимо изменилось, он словно понимал, какое действие на меня оказывает. Торин подался вперед, и тишину нарушил тихий всплеск воды. Приблизившись, он положил ладонь мне на шею. Я затаил дыхание, с волнением наблюдая за его лицом. Потянув меня к себе, он мягко провел большим пальцем по моим губам и слегка приподнял подбородок, заставив меня запрокинуть голову. Потом коснулся моих губ осторожным поцелуем и отстранился. Я открыл глаза и увидел, что он наблюдает за мной. Наши лица разделяло всего пара дюймов. Торин снова склонил голову, накрыв мой рот поцелуем. На этот раз я не сдержал вздоха, ощутив знакомый жар, распространяющийся из груди по всему телу. Мои руки словно сами собой скользнули вверх по его влажным от воды плечам, обхватив шею, и он тихо вздохнул. Мои пальцы зарылись в его длинные густые волосы. От неспешного чувственного поцелуя по телу волнами распространялась легкая дрожь. Но через несколько секунд мне все же удалось взять себя в руки и отстраниться, пока не стало слишком поздно. Я убрал руки и отвернулся, восстанавливая сбившееся дыхание, которое выдавало мое волнение. Мне претила мысль стать для него сиюминутным “утешением”. Тут уже речь шла о моём собственном достоинстве, и подобного унижения я бы себе не простил. Торин снова вздохнул и нехотя отстранился. Я чувствовал на себе его взгляд. — Пойдем, нужно обсушиться перед обратной дорогой, — спокойно сказал он, словно ничего не произошло, и вылез из воды. Выбравшись следом, я натянул бриджи и застегнул рубашку, стараясь не смотреть в его сторону. Почти весь обратный путь мы прошли молча и к тому времени, как добрались до дворца, одежда наша успела просохнуть. На площади Торин сдержанно поблагодарил меня за компанию, после чего ушёл, и я был вынужден отправиться в свои покои снедаемый досадой и чувством неудовлетворенности.