Мечты сбываются

— Интересный выдался вечер, не находишь? — процедил Торин, быстрым шагом спускаясь по ступеням. — Помнится, я предупреждал тебя! Так как он всё ещё крепко сжимал мою руку, мне пришлось почти бежать за ним, и моя нога сразу заныла, напоминая о себе. Я поморщился. Заметив это, он замедлил шаг. Через некоторое время мы оказались в тени под навесным мостом, и Торин резко остановился, выпустив мою руку. — Зачем ты назвал моё имя? — холодно поинтересовался он. Я опустил взгляд, почувствовав, как краснеет моё лицо. — Оно… было там написано. — Ты лжёшь. Я не писал своё имя на проклятых записках, чтобы не участвовать в этом. Его слова заставили меня ещё больше смутиться. — На самом дела там было имя Даина, — прошелестел я. — Стало быть, мое имя ты выбрал, потому что я меньшее из двух зол, — резюмировал он. Мне было нечего ответить и я молча поджал губы. — Как ты считаешь, что сейчас о тебе думают те, кто остался там? — ядовито произнёс он. — Поверь, они думают, что мы проводим время куда более приятным способом. Ты хоть отдаёшь себе отчёт в том, что могло произойти, не окажись я там? К моему горлу подкатила тошнота. Я отвернулся и услышал его вздох. — Зачем же ты пошёл за мной? — спросил я упавшим голосом. — Задаю себе тот же вопрос. Но не мог же я оставить тебя на растерзание! Я знал, чем всё это кончится. Клянусь Ауле, я пытался как мог сохранить твою репутацию, которую ты так свято берёг! Во мне вдруг взыграла гордость, я обернулся и расправил плечи: — Я мог бы справиться сам. — Неужели? — Да, я вполне могу за себя постоять, — мой голос дрогнул, но из чистого упрямства я продолжил: — Хочу напомнить, в походе я обходился и без твоей помощи. Так что, в твоей защите я не нуждаюсь. Он недобро сузил глаза: — Какие громкие заявления! Может, стоит проверить твою уверенность на прочность? Я запоздало отступил, но Торин схватил мою руку и притянул меня ближе. Я оказался в железных тисках, не имея шанса вырваться. Он накрыл мой рот жёстким поцелуем, в котором не было ни тени нежности. Я не заметил, как его руки распахнули мою тунику, он потянул за ворот рубашки, и послышался треск. Оторванные пуговицы с тихим звоном покатились по гладким камням тропинки. Я попытался отстраниться, но тщетно. Через мгновение я ощутил, как большие ладони скользят по моему телу. Их жар проникал сквозь шелковую ткань рубашки и я не сдержал глухого стона. В поисках опоры я ухватился за его плечи. Поцелуй его был грубым и требовательным, словно он стремился наказать меня. Туника с тихим шорохом упала на землю, после этого Торин распахнул мою рубашку и бесцеремонно спустил с плеч. От соприкосновения с прохладным воздухом кожа моя покрылась мурашками. Огрубелая ладонь прошлась вдоль моей груди и живота, а затем сместилась ниже и накрыла мой пах, его пальцы мягко сжались. Тихо охнув, я упёрся руками в твёрдую грудь, но силы были неравны. Властный рот сминал мои губы, и я начал терять связь с реальностью, утопая в горячих волнах удовольствия. Собрав последние силы, я снова попытался оттолкнуть его. Вокруг не было ни души, но я смертельно боялся, что кто-то может нас увидеть. — В какой момент, позволь спросить, ты собирался оказать сопротивление? — выдохнул Торин, отстранившись. До меня с трудом доходил смысл его слов. Если бы не его руки, поддерживающие меня, я бы, наверное, упал, все еще чувствуя пьянящую слабость во всём теле. — Всего лишь хотел продемонстрировать тебе, чем могло обернуться твоё безрассудство, — процедил он. После этого Торин также резко выпустил меня, и я растерянно моргнул. Очнувшись, я молча нагнулся и подхватил с земли тунику. Мои руки не желали меня слушаться, пока я поправлял одежду, ощущая внутренний стыд, и я возблагодарил богов, что стояла глубокая ночь и вокруг ещё не было прохожих. Сложив руки на груди, Торин отвернулся и отступил на несколько шагов. — Полагаю, сейчас ты полон праведного отвращения и больше всего желаешь, чтобы я убрался прочь, — произнес он с издевкой. — Не смею дольше задерживать, мистер Бэггинс. Постарайтесь дойти до своей комнаты без приключений. Я мог бы снова промолчать и дать ему уйти, но на этот раз на меня навалилась какая-то усталость и поддавшись внутреннему порыву, я, словно со стороны, услышал вдруг свой голос: — Всё не так, как ты думаешь. Торин замер, сделав шаг. После секундного колебания он обернулся, и я встретил прищуренный взгляд. — Что бы это значило? Не выдержав его взгляда, я отвернулся, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Да, раньше было именно так, но… — я замялся. Каждое последующее слово давалось мне всё труднее. Я устремил взгляд на пустынные улицы, окутанные полумраком. — Постепенно всё стало меняться. Я не знаю, когда это произошло, но я… я уже не чувствую отвращения. Наоборот… Впрочем, это неважно. Уже довольно поздно. Мне пора вернуться в свои покои, — закончил я, не сдержав в голосе дрожи. Преодолев разделявшее нас расстояние, он схватил меня за плечо, не позволяя двинуться с места и развернул лицом к себе. — Нет уж, изволь объясниться. Моё дыхание спёрло от волнения. — Мои чувства… — я покачал головой и уставился себе под ноги. — Они стали совершенно противоположными. Повисла зловещая тишина. — Я был бы признателен за более подробное разъяснение, — произнёс Торин с ледяной учтивостью. Отвернувшись, я сделал несколько нервных шагов и сжал руки в кулаки. — Честно говоря, я пошёл туда из-за тебя, — выдавил я, подавив свою гордость. — Потому что увидел, как ты разговаривал с кузиной Даина. — И что с того? — спросил он удивлённо. — Мне… мне стало неприятно. Я снова умолк, собираясь с мыслями. — Не понимаю, как тебе удалось так глубоко проникнуть в мой разум, — отрывисто бросил я. — Тебе известно, в каком консервативном обществе я вырос, для меня всё это странно и непонятно, — я перевёл дыхание, не осмеливаясь взглянуть в его сторону, и продолжил: — Я никогда не испытывал столь сильного чувства, это стало для меня неожиданностью. Я с горечью усмехнулся и потёр переносицу, чувствуя себя опустошенным: — Ты постоянно в моих мыслях. Стоит тебе оказаться рядом и я теряю всякий контроль. Я давно потерял покой и не в силах бороться с этим. Закончив, я остановился у каменной стены, испугавшись собственной откровенности. Никогда за свою жизнь я не делал кому-либо признания в любви и когда этот момент настал меня захлестнули страх и стыд. Было ли это следствием потрясения после вечернего происшествия с его кузеном или снедавшей меня ревности я не знал. А может, я хотел освободить себя таким образом. В любом случае, сказанного было уже не вернуть. — Что ты хочешь этим сказать? — спросил он после долгого молчания. — Думаю, мои слова не нуждаются в пояснении, — ответил я едва слышно. — Ты понял, о чём я. Призвав на помощь всё своё мужество, я заставил себя наконец обернуться. Его лицо было напряжённым, в потемневшем взгляде смешались эмоции, значение которых я не мог прочесть. Было бы вполне ожидаемо, если бы он рассмеялся в ответ на мою отповедь, но он выглядел взволнованным и даже потрясённым. Я молча ждал его ответа и с каждой секундой всё сильнее впадал в отчаяние. Внезапно на его губах появилась слабая улыбка. Он сделал шаг и хотел что-то сказать, но в этот момент сверху над нашими головами послышался чей-то грубый голос. Это оказался Двалин. Он быстро спустился и выглядел встревоженным. — Плохие вести, — сказал он.

***

— Как это произошло? Лицо Торина было уставшим и мрачным. При взгляде на него можно было ужаснуться его холодности, но я понимал, что на самом деле он охвачен горем. — Разведчики Трандуила снова прокрались на наши земли? Я же приказал усилить дозор! — Кили был схвачен и пленён в Мирквуде, пару дней назад, — угрюмо ответил Фили. — Какое лихо его занесло в этот лес? — воскликнул Торин. Он обвел хмурым взглядом всех собравшихся, среди которых, помимо нас четверых были также Балин, Бофур, Фили, Нори, Дори и его младший брат Ори. — Кажется, я могу это объяснить, — вздохнул я и быстро поведал о своём последнем разговоре с Кили, упомянув о его влюбленности в эльфийку. Торин выругался. Видно было, как он взбешен этими новостями. Он порывисто вышел из-за стола и в волнении сделал несколько шагов. — Как я мог этого не замечать! Наблюдая за его метаниями, я ощутил укол вины. Бедный Кили! Если бы я не был столь занят собственными эгоистичными переживаниями, то, возможно, заметил бы то, что происходило у меня под самым носом, и мог отговорить юношу от опрометчивого поступка. — Трандуил не станет убивать Кили, — успокаивающе произнес Балин, в слабой попытке развеять всеобщее уныние. — Нам неизвестно, что у него в голове, — возразил Двалин. Я с тревогой вслушивался в их разговор, сидя в самом конце длинного стола. Полумрак, создаваемый неярким пламенем факелов, лишь сгущал и без того мрачную атмосферу совета. Он выхватывал из темноты хмурые лица присутствующих, словно подчеркивая тяжесть нависшей над ними угрозы. — Gundabad gamil! Трандуил, видно, сейчас упивается выпавшей на его долю удачей и уже предвкушает мое скорое унижение! — прорычал Торин в бессильной ярости. — Каковы его условия? — Посланник из Мирквуда сообщил, что условием освобождения принца Кили может быть только равноценный обмен, — ответил Двалин. — И о каком же обмене идёт речь? — желчно спросил Торин. — Ему нужны камни Ласгалена? — Не только, — Двалин вдруг замялся. — Ну! — взорвался Торин. — Говори же, что ещё требует этот гнусный подлец?! — В обмен он призывает отдать ему вора, что обокрал его. В противном случае Кили не ждет ничего хорошего. Моё сердце пропустило удар, я молча уставился на Двалина. На миг мне показалось, что он шутит, но по его лицу было понятно, что он был более чем серьёзен. Все замолчали. Торин осмысливал услышанное, на его лице отразилось потрясение. Когда он медленно перевел взгляд на меня, я ощутил, как по моей спине пробежал зловещий холодок. Я мог видеть, как в его голове идёт борьба: моя жизнь или жизнь Кили. И на мой взгляд выбор был вполне очевиден. *Gundabad gamil! - пер. оскверненный, мерзкий