Мечты сбываются

После окончания совета, уже ближе к полудню, я, измученный собственными домыслами, стоял в тени и наблюдал, как отряды солдат стягиваются к центру горы. И хоть Торин заявил, что не допустит, чтобы дело дошло до кровопролития, Двалин убедил его, что нужно быть готовым ко всему. Звон оружия, ударяющегося о щиты, и лязг доспехов наполнили воздух, заглушая привычные звуки пробуждающегося города. Одолеваемый сомнениями, я все больше падал духом и вышел ненадолго на смотровую площадку в надежде, что свежий воздух хоть немного придаст мне бодрости. Там же меня нашёл Двалин, с которым у меня состоялся совсем не радостный разговор. Он говорил, как обычно, в своей суровой манере и напрямую, без всяких любезностей. — Мы оба понимаем, как ты должен поступить, — произнёс он, послав мне мрачный взгляд. — Торин не осмелится послать тебя сам, но это будет его роковой ошибкой. Облегчи ему эту задачу. — Ты предлагаешь мне пойти добровольно вместо Кили? — уточнил я, хмуро наблюдая за ним. Ледяной ветер обдувал мое лицо, покалывая кожу. Двалин скрестил руки на груди и гневно сверкнул глазами. Руки его были обнажены до локтя, он словно не чувствовал холода. — Ты готов рискнуть жизнью парнишки? — Но я не знаю, что меня ждёт там. — Его смерть будет на твоей совести, — ответил он. — Мы никогда не были с тобой близкими друзьями, — сказал я, с трудом сдерживая гнев, — но с твоей стороны жестоко говорить такие слова. — Я лишь высказал то, что не может сказать тебе в лицо Торин. После разговора с ним я призадумался. Получалось, что мою жизнь он считал совершенно никчёмной, и оттого я чувствовал обиду. С его стороны было подло толкать меня на подобный шаг. Как бы то ни было, слова оказали своё действие. Мне была невыносима мысль, что по моей вине может пострадать мой друг. К тому же, я знал, что Торин не сможет перенести еще одну утрату.

***

Несмотря на прошлую бессонную ночь, за весь день я так и не сомкнул глаз. Но к вечеру усталость взяла своё, и меня одолела лёгкая сонливость, когда кто-то тихо постучал. Затем дверь моей комнаты отворилась, и я лишь успел вскочить на ноги. — Хорошо, я надеялся, что ты не спишь, — Торин молча пересёк порог и остановился, закрыв дверь. — Ты ушёл так быстро после совещания, что я не успел тебя остановить, — его голос прозвучал устало. — Полагаю, ты пришёл объявить о своём решении. — Решении? — он удивлённо нахмурился. — Тут не о чем и думать, ведь Кили — твой племянник. Я всё понимаю, — я опустил глаза, внутренне готовый к самому худшему и уже смирившись с мыслью, что меня вот-вот сошлют из Эребора. И хоть я всячески подбадривал себя, всё же меня ощутимо трясло от внутреннего напряжения, и я со страхом ожидал те слова, что он собирался сказать. Приказав себе мужаться, я встал у камина, сунув руки в карманы и спрятав все эмоции под маской спокойствия. — Мне известно, о чём ты подумал, — ответил Торин. — И догадываюсь, что ты можешь обвинять себя, но ты ни в чём не виноват. Кили всегда был сумасбродным, — он вздохнул. — Я пришёл заверить, что ты в безопасности. Скорее сам я отправлюсь вместо Кили, чем позволю кому-то пальцем тебя тронуть. Напряжение, спазмами сковывающее всё тело, наконец отпустило, и сразу же меня затопило такое облегчение, что я едва устоял на ногах. — Но как же Кили? Торин подошёл ближе, остановившись напротив. Он ухватил пальцами мой подбородок, заставив посмотреть на него. — Я найду решение. Клянусь. В его взгляде, ясном и чистом, проскальзывали нотки, которые одновременно притягивали и заставляли меня насторожиться. — Там под мостом мы не договорили. — Забудь об этом, — сказал я, побледнев. Не ответив, Торин стал мерить комнату шагами. Я молча следил за ним, но он избегал моего взгляда. — Правда ли то, что ты сказал? — спросил он, будто предоставив мне последний шанс, чтобы отказаться от сказанного. Струсив, я уже собирался воспользоваться им, но потом сдался: — Да, — я опустил глаза. — И какого ответа ты ждёшь от меня? — Я был чересчур взволнован и поддался порыву. Лучше было бы нам не вспоминать того. — Ты бросил эти слова мне в лицо и теперь просишь забыть? Сожалею, но я не могу оказать тебе такую услугу, — сказал он отрывисто. — Признаться, я терзался мыслями, что после всего внушаю тебе лишь страх и неприязнь. — Как я уже сказал, это в прошлом. Торин снова прошёлся по комнате. — Я хотел избежать этого. Не допустить… Ты дружелюбное дитя Запада, ты чист мыслями и душой, а я совершал поступки, которые ты бы никогда… — Он замолчал и резко выдохнул. — Ты был для меня товарищем, потом стал другом. Судьба - странная штука, правда? Будто еще вчера я пил кислое пиво в таверне в Бри, собираясь в Хоббитон. Кажется, целая жизнь прошла с тех пор. Речь его была торопливой и прерывистой, а взгляд останавливался то на стеллажах с книгами, то на столе, но на меня он по-прежнему не смотрел. Все больше мрачнея, я продолжал следить за каждым его движением. — Зачем ты пришёл? — Зачем? — переспросил он, резко остановившись. — Может быть потому что желал сказать, что даже мысль о расставании с тобой причиняет мне страшную муку. Что из-за чувств к тебе готов отдать всё, даже собственную жизнь. Вскинув голову, я молча уставился на него, потеряв дар речи. — Я искал любой предлог, чтобы быть рядом, чтобы просто слышать твой голос и найти хоть немного покоя. Столько мерзости я видел в жизни, что совсем забыл, что такое обычные радости, — горько усмехнулся он. — Может быть, я пытался найти в тебе то, в чем так отчаянно нуждался. Каждый твой взгляд… Я, в отличие от тебя, понимал, куда всё это может привести. Надеялся, что смогу побороть это, как проклятье. Но не получилось, и моя слабость взяла верх. Я просто не смог противиться своим чувствам. Закончив, он криво улыбнулся, и я почувствовал, что мне не хватает воздуха. — Думаю, наконец-то мы поняли друг друга, — проговорил он, сверкая глазами. — Подойди, nazg-îm. Моё сердце учащённо забилось. Помедлив, я послушно шагнул к нему. Вздохнув, он заключил меня в объятия и стал успокаивающе гладить по спине. Тёплые губы мягко прижались к моему лбу, куда-то в районе брови. — Я найду выход, — сказал он мрачно, — чтобы уберечь вас обоих. Тебе нечего бояться. Я не думал, что всё ещё способен что-то чувствовать, пока не потерял тебя. И не позволю случиться этому вновь. Несмотря на эти слова, я мог без труда понять, какие противоречия раздирали его в тот момент. Он склонил голову, тяжелое дыхание коснулось моей щеки. Колючий подбородок покалывал кожу. — Не отпускай меня, — произнёс он нетвёрдым голосом. — Больше мне ничего не нужно. Повернув голову, я утонул в его глубоком, требовательном поцелуе. Отчаяние, которое я ощутил, заставило меня порывисто прижаться к нему, отвечая с неистовым желанием. Горячая волна прокатилась по моему телу, смешивая в себе радость и щемящую сладость. Острая жажда его прикосновений пронзила тело. Руки сами собой потянулись к шнуровке на его тунике. Торин позволил мне снять с него пояс. В полном молчании я продолжил методично избавлять его от одежды. Он в волнении схватил мои руки, лицо его изменилось: — Ты уверен? — Сегодня… сегодня я не хочу быть один, — прошептал я, задыхаясь от волнения. Он снова приник к моим губам в нетерпеливом поцелуе. Его язык вторгся в мой рот, и я прерывисто вздохнул. Взяв за руку, я отвел его к кровати и усадил на край. Затем расстегнул его рубашку и опустился на колени между его ног, чувствуя на себе настороженный взгляд. Мои губы и пальцы неторопливо исследовали горячую кожу. Он немного откинулся назад, и я удовлетворенно вздохнул, продвигаясь вдоль его живота. Вниз от пупка уходила дорожка темных волос, которая притягивала мой взгляд и скрывалась под тканью штанов. Мои пальцы неуклюже развязали тесемки, и я услышал, как Торин шумно втянул воздух. Я ощутил, как лицо заливает краска, но не собирался останавливаться. Увидев его возбуждение, я нервно сглотнул и обхватил его пальцами, лаская по всей длине. — Нет, — он мягко остановил меня, когда я наклонил голову. — Иначе долго мне не продержаться. Он снова привлек меня к себе и крепко поцеловал. Затем поднялся и скинул остатки одежды. Я взволнованно окинул взглядом его тело. Лёгкий, рассеянный свет падал на его кожу, подсвечивая скрытую силу и мощь. В тусклом свете факелов я мог отчётливо разглядеть всё, вплоть до самых мелочей. Увидев выражение моего лица, он смущённо улыбнулся. — Теперь моя очередь, — он быстро избавил меня от одежды, и через несколько минут я оказался на спине на середине постели. Он расставил руки по бокам от меня, удерживая вес на локтях. Несколько секунд он всматривался в мое лицо. Его взгляд будоражил меня сильнее вина. Обхватив за шею, я приник к его губам. Торин опустил голову, и я ощутил прикосновение его языка к животу. Открыв глаза, я завороженно следил, как темноволосая голова продвигается все ниже. Его губы остановились возле моего пупка, теплый язык обвел его окружность. Наконец, его рот вобрал мою затвердевшую плоть, и я тихо застонал. Моей выдержки хватило всего на минуту, и кончив, я не сдержал громкого стона. Я не заметил, как он перевернул меня на живот. Зная, что последует дальше, я снова ощутил дрожь возбуждения. Широкая ладонь ласково прошлась вдоль моей спины. Он сжал руками мои ягодицы, и я пробормотал что-то невнятное, задыхаясь от волнующих ощущений. Затем увлажненные пальцы проникли между ягодиц, лаская вход. Я снова застонал, пряча лицо в шелковой ткани покрывала. От неторопливых, дразнящих движений по всему телу растекалось наслаждение, лишавшее меня воли. — Тебе нравится? — спросил он надтреснутым голосом. — Да… Он покрывал поцелуями мою спину, и вскоре к его пальцам присоединился влажный язык. От неожиданности я дернулся, но сильные руки удержали меня на месте. Задыхаясь от жарких кругов его языка, я растерянно произнес его имя и зажмурил глаза. Прикосновения были столь необычными и сладострастными, что я быстро позабыл о всяком стыде и вскоре уже умолял его не останавливаться. Торин развернул меня и лег сверху, полностью прижавшись всем своим горячим телом. Затем склонил голову, и прерывистое дыхание коснулось моей шеи. Когда он развел мои колени, я ощутил давление его плоти. Он вошел так медленно, что я задохнулся от нахлынувших ощущений. Торин осторожно гладил меня успокаивающими движениями, пока твердая плоть не заполнила меня полностью. Я чувствовал дрожь его тела, пока он с мучительной выдержкой старался сдерживать себя. Закрыв глаза, я непроизвольно прошептал его имя, в то время как его рот скользил по моей шее и плечу. Он слегка отстранился, и я провел рукой по мускулистой груди. Мои пальцы легко скользнули, касаясь огрубевших шрамов и темных бугорков сосков. Голубые глаза потемнели. С его губ сорвался вздох. Подушечками пальцев он провел по моим губам и горлу. Его бедра пришли в движение, и все мысли вылетели у меня из головы. Задыхаясь и дрожа, я запрокинул голову и прижал руки к лицу. Странное, лихорадочное чувство пожирало меня изнутри. Я почувствовал, как длинные волосы водопадом упали мне на плечи, затем жаркие губы мягко коснулись моих рук. Повернув голову, я прижался губами к его шее, жадно вдохнув терпкий запах. Сердце бешено колотилось в груди. Я обхватил его руками, прижимая к себе. Мои пальцы зарылись в густые волосы. В голове все помутилось, я снова впился в его губы, чувствуя пожирающий изнутри голод. Его бедра ускорили ритм, и я глухо застонал. Он нашел мою руку, сплетая пальцы, и начал равномерно и плавно двигаться внутри меня. Через минуту тело мое задрожало от мучительного наслаждения, и я хрипло застонал, когда меня накрыло освобождение. Открыв глаза, я увидел его встревоженное лицо. — Все хорошо, — прошептал я и погладил его по спине. Торин прижался губами к моим губам и, сделав несколько резких толчков, со стоном кончил. Чувствуя на себе тяжесть его дрожащего тела, я гладил руками его спину, пока он не успокоился. Все еще тяжело дыша, он приподнялся на локтях и откатился, увлекая меня за собой. Потом привлек меня к себе и поцеловал. Я ощутил на губах солоноватый привкус пота. Некоторое время ничто не нарушало тишину, кроме нашего дыхания. — Я хотел бы засыпать так каждую ночь, — проговорил он глухим голосом. Его пальцы рассеянно поглаживали мое предплечье. Услышав это, я невольно заулыбался, но тут же виновато нахмурился, вспомнив о мрачных событиях минувшего дня. — Что означает “nazg-îm”? — спросил я, не поднимая головы с его груди. — “Любимый”. Я ощутил, как его пальцы лениво перебирают короткие пряди моих волос. — Так мы обращаемся только к своему избраннику или избраннице. — Гхм… понятно, — пробормотал я смущенно. Привстав на локте, я задумчиво рассматривал его. — Что такое? — спросил он. — Мне нравится смотреть на твое лицо. Он тихо рассмеялся и удивленно вскинул брови, но казался довольным. Его руки обхватили меня крепче. — Я весь в твоем распоряжении. Протянув руку, я очертил пальцем темную бровь. Голубые глаза внимательно следили за каждым моим движением. — Я могу сделать это, — вздохнул я. — Добровольно. — Что сделать? — Пойти вместо Кили. — Это исключено. — Но я знаю дворец Трандуила. Я все-таки Бэггинс. Поверь, я смогу сбежать. Я говорил искренне, так как полагал, что с помощью кольца смог бы совершить побег, хоть меня и одолевали сомнения. Его лицо сделалось непреклонным. — В прошлый раз тебе повезло. На этот раз удача может от тебя отвернуться. Ты окажешься в темнице, и поверь, оттуда сбежать невозможно. Я собрался и дальше спорить, но он схватил мою руку и перебил: — Я не прощу себе, если ты сделаешь это. Трандуил коварен и опасен. Поклянись, что не покинешь Эребор без моего разрешения, — сказал он хмуро, и мне пришлось подчиниться. — Ты думаешь, без битвы не обойтись? — Не желаю затевать войны, пока в ней нет надобности, — ответил он. — Надеюсь, мы обойдёмся без кровопролития. Переговоры будут совсем скоро. — Как там сейчас Кили? — пробормотал я. — Не будем сейчас об этом, — прошептал Торин, положив ладонь мне на шею. — Я хочу прожить эти редкие мгновения счастья, не думая о печали. Об остальном мы подумаем завтра. На этот раз я хочу проснуться, зная, что утром ты не исчезнешь, как в прошлый раз.