Мечты сбываются

— Вот ты где, — сказал Фили, войдя в библиотеку. Следом за ним вошёл Кили. — Мы тебя обыскались. Братья пересёкли порог и остановились возле стола, за которым я сидел, сосредоточив мрачный взгляд на открытых страницах книги. Все, чего я хотел на тот момент, это забыться. Заснуть, а проснуться у себя дома, в Шире. — Зря ты так,— с укором сказал Фили.— Я понимаю, тебе нелегко, но если Торин пошёл на такой шаг, значит, его толкнуло на это действительно сильное чувство. — Какой позор,— простонал я, уронив голову на руки. Ему было не понять моего состояния. Одно дело, когда всё происходило только между нами за закрытой дверью, а теперь мы были выставлены на всеобщее обозрение. Я чувствовал себя раздавленным и униженным.— Ты не понимаешь. — Поговори с Торином. После твоего ухода он в лице изменился. Ты хоть представляешь его унижение? Я отложил книгу, заметив, как дрожат пальцы. Перед глазами всплыло решительное лицо Торина, когда он сделал признание перед всеми. Я не знал, как должен был отреагировать и что должен был сказать в тот момент. — Унижение? А как же я? Как я могу показаться обществу после всего? Да я умру со стыда. Фили покачал головой. — Ты рассуждаешь как последний трус. Торин не побоялся признать тебя. Поступи и ты по совести. Результат может тебя удивить. Всё не так плохо, как ты себе воображаешь. Моё сердце болезненно сжалось. Я боялся осуждения и насмешек. Что все станут тыкать в меня пальцем, стоит мне показаться на глаза жителям. Если они простили своего короля, то это не значит, что простят и меня. Все уважение, которого я добился с таким трудом, могло разом исчезнуть. — Я не понимаю, почему ты так спокоен? Разве это не странно? То, что между мной и твоим дядей? Разве ты не шокирован? Вскочив, я стал нервно ходить из угла в угол, не сумев сдержать эмоций. — Не страньше, чем союз между дварфом и эльфом, — Фили покосился на своего брата, и тот смущенно улыбнулся. — Бильбо, постарайся успокоиться. — Это я должен успокаивать тебя! — Ты явно не в себе, — миролюбиво сказал Кили. — Почему ты так спокоен? — воскликнул я. Он пожал плечами и замялся. — Ну, мы давно подозревали. Ещё в походе. Поэтому и не удивлены. При этих словах я резко остановился. — В походе? О чём ты говоришь?— спросил я севшим голосом.— Между нами ничего не было. — Ситуация становится щекотливой,— пробормотал Кили, неловко потирая шею. — Видимо, они сами этого не осознавали,— Фили широко ухмыльнулся.— Бильбо, мы видели, что между вами что-то происходит. Это было очевидно для всех. — Что значит для всех? — Мы, Балин, Нори… Да все, кто был в отряде замечали это. Торин никогда и никому не уделял столько внимания, как тебе. У меня вырвался стон, я схватился за голову. — Все знают! Что теперь обо мне подумают! — А о Торине ты подумал?— В голосе Фили послышалось осуждение, пока он наблюдал за моими метаниями. — Ему тоже сейчас нелегко. Ты нанёс ему оскорбление, сбежав на глазах у всех. — Да, ты знаешь его, — кивнул Кили. — И можешь представить, какой урон нанес его гордости. Я вздохнул, почувствовав укол вины. — Он что-то говорил? — Лучше тебе самому с ним поговорить, — сказал Фили. — Пора вам помириться. Утром я заставил себя покинуть своё укрытие. Сколько раз я пытался уснуть, но разум не желал успокаиваться. После бессонной ночи я чувствовал себя разбитым, но паника понемногу улеглась и мысли в голове обрели ясность. Рано или поздно мне все равно пришлось бы показаться жителям на глаза, поэтому не было смысло обрекать себя на заточение в четырех стенах. Растерянность и злость прошли, уступив место тревоге. Мне хотелось увидеть Торина и поговорить с ним, сказать ему, что я здесь и останусь с ним, несмотря ни на что. Пока я шёл по галерее, меня окликнул один из старейшин. Я подождал, пока он приблизится, а потом терпеливо ожидал, пока он восстановит дыхание после подъёма по лестнице. Он подхватил край своего плаща. Я снова возобновил свой путь, и он последовал за мной. — Послушайте, не кажется ли вам, что наш клан достоин большей части прибыли? — сказал старик, торопливо шагая рядом. — Не подумайте, мой господин, я всецело уважаю ваше решение! Но моя дочь, Грели, она достойна куда большего, чем эти неучи. Я резко остановился. — Что? Мне не верилось, что после всего услышанного его больше волнует делёжка шахт, чем шокирующая новость о любовной связи своего короля. — Вы больше ничего не хотите мне сказать? — спросил я с подозрением. — Дурная моя голова! — воскликнул он. Глаза его нервно забегали. — Должно быть, мне нужно было предложить вам что-нибудь взамен вашей расположенности… Ну, конечно! Скажите, вам нравятся изумруды или рубины? — он заискивающе улыбнулся, тронув меня за рукав. — Что? Вот уж нет! — ответил я возмущённо. — Немедленно прекратите! В-вы пытаетесь меня подкупить?! — Что вы, что вы! Всего лишь преподнести небольшой дар. — Моё решение не изменится, всё будет поделено по справедливости. — Разумеется, разумеется, — торопливо заверил он. — Ах ты старый прохвост! Пытаешься перетянуть одеяло на себя? — проворчал второй старейшина, решительно перегородив нам путь. Подавив тяжёлый вздох, я растерянно переводил взгляд с одного старейшины на другого. Они спорили о своем, как ни в чем не бывало, совершенно не обращая на меня никакого внимания. — Наш господин всё решил, прими свой проигрыш достойно, — фыркнул старейшина клана Серебряного Копья. — Болван, у нас всё поделено пополам! Надеюсь, твой сын не унаследовал твои мозги! — огрызнулся мой собеседник. Он с достоинством подбоченился. — Господин Бэггинс твёрдо заявил, что всё будет честно. Я лишь хотел ещё раз убедиться в этом. Второй старейшина прищурился и погладил длинную бороду. — В таком случае, не обсудить ли нам свадьбу наших детей за кружкой эля? Что скажешь? — Дельная мысль. Они продолжили беседу, а я, потрясённый, смотрел им вслед. Никто из них даже намёком не обмолвился о случившемся за ужином. Потерпев неудачу в поисках, я отправился к Балину узнать, не видел ли тот Торина. Старик замялся. — Он просил оставить его в покое. Не стоит тебе пока его трогать, дружок. Услышав это ласковое словцо, которым Балин всегда называл меня, я чуть не прослезился. Опустив голову, я сглотнул ком в горле. — Балин, ты не осуждаешь меня? В ответ я услышал его вздох. На моё плечо опустилась рука. — Ну будет тебе. Ты стал частью нашей семьи. Торин мне как сын, ты знаешь. К тебе я отношусь так же. Я поднял голову, и он улыбнулся. — Дай ему время, — сказал он. — Ты нанёс урон его гордости. — Я испугался. Это всё было так неожиданно. Столько глаз смотрели на меня… — Понимаю, — он покивал. — Где он? — снова повторил я. — Балин, мне нужно поговорить с ним. Он снова вздохнул, но, увидев мое решительное лицо, сдался: — Ты должен помнить это место. Западная башня. Он должен быть там. Мне не составило труда найти её. Хорошо знакомая винтовая лестница и гладкие ступени, которые тянулись бесконечно вверх. С каждым шагом становилось холоднее. Наверху ждала приоткрытая дверь. Толкнув её, я вошёл внутрь и огляделся. Мои глаза остановились на том месте, где мы когда-то провели ночь, и сердце невольно забилось быстрее. Поёжившись от холода, я прошёл на смотровую площадку. Пронизывающий ветер, казалось, проникал прямо в кости. С неба валил густой, мокрый снег, мгновенно покрывая всё вокруг белой пеленой. Свинцовые тучи, словно зловещие тени, медленно плыли по небу, предвещая бурю и холод пробирал всё сильнее. На смотровой, помимо Торина, находились двое дозорных, закутанных в толстые плащи. Я кивнул им и остановился, положив руки на обледеневшие поручни. — Мы можем поговорить? — я повернул голову, рассматривая гордый профиль. Мною вдруг овладели столь сильные чувства, что стало трудно дышать. Нервы были натянуты до предела. Не глядя в мою сторону, Торин положил локти на поручни, продолжая мрачно смотреть вдаль. Ветер, холодный и колкий, развевал полы его плаща. — Не стоит, — медленно проговорил он. — Мне кажется, нам больше нечего обсуждать. Я понимал его состояние. В его взгляде читалась сдерживаемая ярость. Но я знал, что за этим гневом скрывалась ранимая душа. Он наверняка воспринял мой уход как предательство. — Оставьте нас, — попросил я, бросив взгляд на дозорных. Они переглянулись и, после секундного замешательства, подчинились. Я негромко кашлянул. Холодные порывы ветра обдували моё лицо, но я не замечал этого. — Это место, — заговорил я, посмотрев вдаль. — Я помню ту ночь, как сейчас. Мог ли я знать наперёд, что после неё всё изменится. Умолкнув, я потёр замёрзшие руки, чтобы согреться. Ответом мне было молчание. Моё сердце упало. Мне вдруг стало безразлично чужое мнение и что обо мне думают жители. Сейчас я готов был кричать о своих чувствах, лишь бы он посмотрел на меня, а мои собственные страхи показались мне глупыми. Как мог я бросить его одного после того, как он открылся перед всем народом? Как мог сбежать? И теперь он наверняка не простит меня после такого. — Разве ты не должен быть сейчас далеко за пределами Эребора? — в его голосе послышалась издевка. Он смотрел в сторону с болезненным выражением на лице. — Я ожидал, что ты, по своему обыкновению, сбежишь. — Не в этот раз. Прости, я поступил, как последний трус, — проговорил я сдавленно. — Я испугался. И подвёл тебя. Прошу, не молчи. Торин повернул голову и чуть свёл брови. Пушистые хлопья снега падали на тёмные волосы, рассыпанные по плечам, и тут же таяли, превращаясь в капли воды. — Знаю, мне не следовало так поступать с тобой, — строгое лицо смягчилось. — Но я не видел иного выхода. — Нет, нет, ты поступил очень смело, — торопливо возразил я, обхватив себя руками. — Ты рискнул всем. Это… Только ты мог поступить так благородно. Он поднял голову на серое небо. Потом снял плащ и накинул мне на плечи, оставшись в тунике. На губах его мелькнула слабая улыбка. Ободрённый, я шагнул ближе, встав вплотную. — Что бы ты делал, если бы жители осудили тебя? — сказал я, покачав головой. Я разрывался между одновременным желанием поцеловать его и ударить как следует. — Это было неразумно. Он пожал плечами и прищурил глаза. — Стал бы изгнанником. И отправился бы странствовать с одним упрямым хоббитом, — усмехнулся он, обхватив меня руками. — Хотя, признаться, я рад, что мой народ меня поддержал. Погода нынче неласковая. — Вот как? — не сдержавшись, я засмеялся, ощутив, как уходит напряжение. Потом его взгляд посерьезнел. Он обхватил моё лицо ладонями. — Это твой последний шанс пойти на попятную. Готов ты принять на себя всю ответственность и остаться здесь, со мной? Я улыбнулся. Моё лицо застыло от сдерживаемых чувств. — Свой выбор я сделал давно, — сказал я хрипло. — Я люблю тебя. Притянув его голову, я с силой прижался губами к его губам, покорившись судьбе. Все сомнения и тревоги отступили, остались только мы вдвоём в тишине. Я обнимал его так, словно боялся, что он вот-вот исчезнет. Когда мы покинули башню и спустились по ступеням вниз, то обнаружили у входа знакомые лица. — А вы что здесь забыли? — возмутился Торин, окинув племянников недовольным взглядом. — Мы переживали, — ответил Кили с задорной улыбкой. Оба брата выглядели немного смущёнными и переминались с ноги на ногу. — Ну так что, вы помирились? — поинтересовался Фили. Торин насупился, и Фили перевёл выжидающий взгляд на меня. Я смущённо почесал затылок. — Что-то вроде того. Лица юношей стали одинаково довольными. Вчетвером мы двинулись к мосту. Торин обхватил мои плечи, слегка приобняв, и я бросил на него смущённый взгляд. — Так вы поженитесь? — невинно осведомился Кили и тут же охнул, получив подзатыльник от брата.