Привязан к тебе

      В этом и проблема. Ты думаешь, что знаешь его.       Лучи утреннего солнца проскальзывают сквозь прозрачные занавески в квартире Чон Бэ, разукрашивая пол бледными полосками света. В воздухе витает запах кофе и чего-то жареного. На столешнице забытый и почти съеденный завтрак. Снаружи город понемногу просыпается, слышится шум двигателей автомобилей и гомон голосов прохожих – жизнь не стоит на месте. Но здесь за стенами дома Ги Хун сидит на полу, прислонившись спиной к дивану, щекой укладываясь на согнутую в локте руку, в голове снова и снова прокручивая слова Сан Ву.       Перед Ги Хуном на кофейном столике лежит новое меню, исписанное различными идеями, названиями напитков и почти законченными вычислениями. Он крутит между пальцами ручку, и его движения механические, бездумные, ведь мыслями парень сейчас очень далеко.       Что, чёрт возьми, Сан Ву вообще имел в виду? Он на самом деле не знает Ин Хо? Всё, что ему известно, что он понял насчёт этого мужчины было просто ложью, которую Ги Хун сам себе внушил?       Но…знает ли он настоящего Ин Хо?       От одной лишь мысли в груди тяжело становится. Ги Хун не наивен. То, кем является Ин Хо, для него никогда не было тайной. Лидер Хойкранг, организации, что соткана из тьмы и теней, но всегда находится на свету для всех. Само название произносится лишь шёпотом в дальних комнатах и тёмных переулках, в котором одновременно сплетается благоговение и страх. Империя, построенная с молчаливой и просчитанной безжалостностью, где преданность – главная валюта, а предательство – смертный приговор.       И Ин Хо силой пробивал себе путь к той должности, которую сейчас занимает. Он получил её не по праву наследования или по счастливой случайности, а благодаря несгибаемой силе воли. Хван многое отдал ради этого, зарабатывал уважение сделками, что закреплялись кровью, и верностью, выкованной в огне. Он не просил эту власть, но принял её, потому что сомнение ведёт за собой смерть, а Ин Хо никогда не был неуверенным человеком. Ведь всё, что он делал, каждое его действие, каждая сделка, каждый просчитанный риск были не ради собственного благополучия, а для безопасности Джун Хо.       Ручка в руке Ги Хуна замирает, а слова на бумаге превращаются в смазанную картинку.       Большую часть информации, которую он знает об Ин Хо, кем он был, что совершил, сообщили ему абсолютно другие люди. Разумеется, сам Хван рассказывал ему кое-что, делился подробностями о разных моментах своей жизни, но это происходило лишь в мгновения, когда мужчина чувствовал себя особенно уязвимым. Но стоит Ги Хуну серьёзно задуматься, и он понимает, что недостающими сведениями делился с ним Джун Хо.       Ги Хун выдыхает, откладывая ручку в сторону, лбом вжимаясь в ладони. В мыслях тут же, словно по команде, всплывают воспоминания о лучшем друге, фрагменты их разговоров, моменты, проведённые вместе. То, как Джун Хо рассказывал о прошлых отношениях Ин Хо, как младший наследник впервые посетил бар Ги Хуна, с восторгом отзываясь об интерьере помещения и хваля брата за то, что тот проделал огромную работу, сделав эту территорию безопасной. Он вспоминает первую ночь в квартире Ин Хо и рассказ Джун Хо о том, что старший Хван пожертвовал ради него своей почкой.       Но а сам Ин Хо?       Он никогда не рассказывал Ги Хуну о таких вещах.       Ни разу.       Ги Хун трёт пальцами виски, тяжело выдыхая, стоит только подумать об этом. Не то чтобы Ин Хо никогда не делился ничем, но и Ги Хун не задавал вопросов.       И эта мысль убивает его.       Они провели вместе достаточно времени, но сколько из их разговоров были посвящены жизни Ин Хо? Его выборам? Его сожалениям?       Ги Хун вообще когда-нибудь пытался понять его?       – Блять, – бормочет парень, чуть ли не до крови кусая губы, пытаясь болью вернуть себя в настоящее и не позволить слишком сильно потеряться в собственных размышлениях.       Если бы Ги Хун лучше понимал Ин Хо, если бы узнал, что прячется за множеством его маск, что скрывается за словами Джун Хо…И если бы Ин Хо, в свою очередь, был уверен, что Ги Хун выслушает его, примет любую правду, что замаскирована под тщательно созданным образом…       Доверял бы он тогда больше Ги Хуну?       Возможно.       Если бы всё произошло иначе, если бы Ги Хун задавал верные вопросы, если бы надавил чуть сильнее вместо того, чтобы волноваться об излишней настойчивости, может быть, Ин Хо не пришлось выбирать, какие кусочки собственной души открывать парню, а на какие множество замков вешать.       Потому что тогда бы Ин Хо дал ответы.       Он не лжец, а человек, привыкший утаивать правду о себе.       И возможно, лишь возможно, если бы Ги Хун раньше это заметил, если бы понял суть отношений между ними, то сейчас не сидел бы в одиночестве и не думал о то, что же пошло не так и в какой именно момент.       – Эй, ты был когда-нибудь в ресторане, что находится в нескольких кварталах от бара? Тот, который взрывали в прошлом? – голос Чон Бэ прорезает тишину, царящую в квартире. Он стоит рядом с диваном с телефоном в руке, с интересом просматривая что-то на экране. В его голосе слышится достаточно любопытства, чтобы отвлечь Ги Хуна от собственных мыслей.       – Нет, – парень качает головой.       – Правда? – глаза Чон Бэ удивленно округляются, а потом он вновь возвращает внимание к телефону, печатая что-то. – О, чувак, очередь туда тянется аж с улицы, столик заказать практически невозможно, а ты даже не знаешь ничего об этом? Ну, думаю, я знаю, где мы перекусим сегодня перед работой. Слышал, там реально вкусно готовят.       – Хм, – задумчиво протягивает Ги Хун, наблюдая за Чон Бэ, ни на секунду не отрывающегося от смартфона.       А потом спустя несколько мгновений раздаётся звонок. Чон Бэ опускает взгляд, широко ухмыляясь, когда читает ответное сообщение.       – Сэ Бёк и Джун Хи уже там. Дэ Хо не будет.       – Почему? – спрашивает Ги Хун.       Ухмылка Чон Бэ становится ещё загадочнее, когда он убирает телефон в карман.       – Возможно, он нужен будет Джун Хо сегодня зачем-то. Это звучало очень таинственно.       Ги Хун опускает голову, глядя на бумаги перед ним и бездумно барабаня ручкой по поверхности стола. Ответ друга превращается в странный набор слов, а мысли становятся спутанным бессвязным клубком.       Последний раз, когда он виделся с Джун Хо, тот мимоходом упомянул, что собирается принимать более активное участие в делах компании. И это было произнесено так легко и даже с нетерпением и предвкушением, словно бы это была просто работа, о которой и переживать не стоило.       – Уверен, что будешь в порядке? – нахмурился Ги Хун, заметно сомневаясь.       На губах Джун Хо тогда появилась привычная беззаботная улыбка, а сам парень лишь отмахнулся.       – Всё в порядке. На самом деле, с моим братом работать даже забавно, – ответил он игриво, как если бы в этом не было ничего необычного, ничего опасного.       Но Ги Хун не слепой. Несмотря на то, что Джун Хо старается вести себя спокойно, расслабленно, специально придавая своему голосу равнодушие, Ги Хун чувствует, что в младшем наследнике что-то изменилось. Его движения теперь более резкие, и раньше они такими не были. Сам Джун Хо стал осмотрительнее, осторожнее. Даже его шаги сейчас кажутся более точными, выверенными, будто кто-то специально учил его этому. То, как взгляд Джун Хо сканирует комнату, перед тем как войти внутрь, как линия его плеч всегда остаётся напряжённой, словно парень не позволяет ни на секунду себе расслабиться, словно готов к любому непредвиденному развитию событий.       А потом появляются раны. Небольшие царапины, которые Джун Хо пытается скрыть манжетами рубашки, ушибы, что до конца не сходят со скул. Всё это следы драк, о которых он не говорит, сражений, с которыми Джун Хо сталкивается с неизменной ухмылкой на лице и беззаботной шуткой на губах.       И теперь, слыша, что Джун Хо вызвал Дэ Хо по какому-то «серьёзному» делу, Ги Хун чувствует, как беспокойство в груди становится лишь сильнее. Он всё стучит ручкой по бумагам, и каждый удар становится всё громче. С тихим вздохом парень откидывается спиной назад, устремляя взгляд к потолку.       Забавно, да?       Если так выглядит веселье, то что же из себя представляет боль?

***

      Послеобеденный лёгкий ветер треплет листья деревьев, что посажены вдоль тротуара. Солнце лениво зависает высоко в небе, окрашивая здания в золотистые оттенки, когда Ги Хун и Чон Бэ заворачивают за угол улицы. Еще не подойдя к ресторану, Ги Хун успевает заметить огромную толпу людей, многие из которых просто общаются, другие что-то нетерпеливо проверяют в телефонах, а третьи ходят вокруг огромных окон, пытаясь разглядеть приготовленные блюда. В ресторане кипит жизнь. Это один из тех видов заведений, где энергия бьёт ключом вне зависимости от времени суток.       – Чёрт, – выдыхает Ги Хун, засовывая руки в карманы своей лёгкой куртки. – Выглядит так, словно половина города пытается поесть здесь.       – Я же говорил, что это популярное место, – ухмыляется Чон Бэ, идя вперёд.       Аромат свежих трав и жарящегося мяса смешивается с призрачным запахом наступающей весны. Когда они подходят ко входу, Ги Хун долгим взглядом окидывает огромную очередь, что заворачивает аж за угол. Он приподнимает в удивлении брови и поворачивается к Чон Бэ.       – Хорошо, скажи мне, как, чёрт возьми, ты собираешься выбить для нас свободный столик? Администратора подкупил?       – Неа, ничего столь незаконного, – хмыкает Чон Бэ, качая головой. – Я просто спросил должок с владельца.       – Знаешь владельца? – подозрительно прищуривается Ги Хун.       – В каком-то роде. Друг моего друга. Помог ему кое с чем, и теперь он мне должен, – отвечает Чон Бэ, пожимая плечами. – Подумал, что сейчас самое время получить причитающееся.       Прежде, чем Ги Хун успевает задать ещё вопросы, Чон Бэ заходит внутрь и проходит к главной стойке. Администратор едва ли смотрит на них, но на её губах сразу же появляется вежливая, профессиональная улыбка.       – Извините, но все места у нас заняты после обеда. Обычных гостей мы не обслуживаем, а лист ожидания…       – Пак Чон Бэ, – обрывает он, не переставая ни на мгновение улхмыляться.       Администратор моргает, проверяя планшет, а потом на лице её появляется узнавание.       – О! Господин Пак. Ваш столик готов. Идёмте сюда.       Ги Хун бросает быстрый взгляд в сторону друга, пока они следуют за девушкой. Внутри тепло, а лучи солнца, пробивающиеся сквозь высокие окна, придают атмосфере ещё больше уюта. Воздух вокруг пропитан ароматом наваристых бульонов, свежей зелени и ни с чем несравнимым запахом мяса, приготовленного на открытой кухне. Администратор ведёт их к столику, находящемуся в самом дальнем углу ресторана и отгороженному от центральных мест, где особенно шумно. Оно не изолировано полностью, но здесь достаточно приватности, помогающей почувствовать себя комфортно.       Сэ Бёк и Джун Хи уже на месте и увлечённо разговаривают друг с другом, когда парни подходят к ним. Сэ Бёк, всегда серьёзная, сейчас расслабленно откидывается на спинку стула со скрещенными на груди руками, в то время как Джун Хи оживлённо жестикулирует с понимающей улыбкой на губах. Когда до их слуха доносится звук приближающихся шагов, обе поднимают головы.       – Что-то вы долго, ребята, – с сарказмом протягивает Джун Хи, чуть наклоняя голову, когда Чон Бэ и Ги Хун садятся рядом. – Мы уже собирались сделать заказ без вас.       Официантка приносит меню, и Ги Хун взглядом обводит всю их компанию. Он наблюдает за тем, как Джун Хи просматривает блюда с лёгкой усмешкой, Сэ Бёк внимательно вчитывается в каждую позицию, а Чон Бэ уже делает особый заказ.       Когда еда постепенно появляется на столе, Чон Бэ, как обычно, ведёт разговор, ловко и с присущим ему очарованием маневрируя между различными темами, и делает он это так, что его просто невозможно проигнорировать.       – Сэ Бёк, ты вроде говорила, что недавно столкнулась со своей бывшей одноклассницей? Как же её имя…ну, это та, кто воровала твою еду, которую ты покупала в магазине рядом с кампусом.       – Ён Джи, – с губ Сэ Бёк срывается тихий смешок. – Да, я видела её. Она теперь владеет кафе рядом с вокзалом.       – Это там, где делают такой дорогой кофе? – в удивлении приподнимает брови Чон Бэ.       – Ага.       – Удивительно, как всё обернулось, – Чон Бэ качает головой. – Она постоянно хвасталась, что ни за один напиток в своей жизни не платила.       – И она всё ещё не платит, – бормочет Сэ Бёк, делая глоток, прежде чем посмотреть на Ги Хуна. – Как прошла поездка в Пусан?       – Всё в порядке, – Ги Хун надеется, что такого ответа достаточно для того, чтобы беседа лилась дальше, не останавливаясь на этой теме.       Но Чон Бэ, разумеется, не собирается так сразу оставлять друга в покое. Он слегка бьёт Ги Хуна по плечу.       – Ой, да ладно, расскажи нам. Ты ведь никогда не ездил в деловые поездки. Сан Ву был с тобой?       – Кто такой Сан Ву? – спрашивает Джун Хи.       Сэ Бёк, которая уже к губам подносит стакан с напитком, презрительно фыркает, а потом тихо бормочет сухим и резким голосом.       – Просто человек, для которого все люди – лишь вложения. Даже его бывший возлюбленный.       – Подожди, – брови Джун Хи медленно ползут вверх, когда она поворачивается к Ги Хуну. – Ты встречался с этим Сан Ву?       – Это было давно, – вздыхает Ги Хун, проводя пальцами по ободку стакана. – Он – инвестор бара, поэтому я не могу просто избегать его постоянно.       – И поэтому ты отправился в деловую поездку с ним, – Сэ Бёк не отрывается от парня, в то время как сам Ги Хун изо всех сил прячет взгляд. – Не говори мне, что ты решил к нему вернуться.       – Нет! – отвечает Ги Хун слишком быстро. И так, словно защищается. Чон Бэ удивлённо смотрит на друга.       Выражение лица Сэ Бёк темнеет. Не говоря ни слова, она со всей силы опускает стакан со своим напитком на стол, из-за чего Джун Хи рядом вздрагивает. Окружающий шум отходит на второй план, и всё, на чём может сосредоточиться Ги Хун, это то, как взгляд подруги впивается в него, когтями вцепляясь, требуя лишь правды. И она, чёрт возьми, не шутила. Ги Хун очень хорошо знает этот взгляд. Сэ Бёк никогда не тратит время на бессмысленные разговоры и задаёт вопросы, только если действительно беспокоится о человеке.       – Так, какого хрена ты тогда выглядишь таким несчастным?       – Я…       – Нет, – отрезает она жёстким голосом. – Не оправдывайся. Я хочу правду. Что за нахуй вообще происходит? Кажется, словно ты сделал пять шагов вперёд только для того, чтобы отойти на четыре шага назад. Что он сказал тебе во время той поездки, что так мучает тебя?       Ги Хун сглатывает, так сильно обхватывая стакан, что у него белеют костяшки пальцев. Его внутренний голос просит его отмахнуться от этой темы, уверить, что всё это пустяки, но он знает, что это не сработает. Не с Сэ Бёк. И ни с кем-либо из его друзей.       – Она права, чувак, – Чон Бэ наклоняется вперёд, наконец, подавая голос, и в словах его чувствуется мягкость. – Ты никак в себя не придёшь с тех пор, как вернулся. Я знаю, что ты пытаешься скрыть это, но мы же всё равно всё видим.       Ги Хун выдыхает, качая стакан в руке, чувствуя ожидающие взгляды, прикованные к нему. Он правда не хочет говорить об этом, поскольку точно знает, куда разговор приведёт его, и парень не уверен, что готов к этому. Но всё же, когда Ги Хун смотрит на Чон Бэ и Сэ Бёк, часть его колеблется. Разве он настолько не доверяет своим друзьям? Нет. Это не так. Ги Хун знает, в чём дело. Он боится рассказывать им правду, потому что она приведёт его к выводам, которые ему не хочется слышать.       – Сан Ву разозлился, – наконец начинает Ги Хун. – Потому что я выглядел расстроенным во время конференции.       – А это действительно было так? – тихо спрашивает Чон Бэ.       – Да, – кивает Ги Хун, вцепляясь в стакан, и его ногти скользят по стеклянной поверхности. – Я не хотел ехать на мероприятие. Мне нужно было лишь увидеть пляж.       – Ты поехал, чтобы увидеть пляж? С каких пор тебя это так сильно волновать стало? Тебе же горы больше нравятся, – хмурится Сэ Бёк, и на её лице отчётливо читается замешательство.       – В любом случае, потом сразу же началась конференция, – рассказывает Ги Хун, сжимая сильнее ладони. – И…я никак не мог на ней сосредоточиться. Сан Ву заметил это и возмутился. Он…       Голос Ги Хуна обрывается, ведь груз произошедшего давит слишком сильно. Воспоминания той ночи сразу же всплывают в сознании, причиняя почти физическую боль. Балкон. Холодный воздух Пусана. Яд в голосе Сан Ву, жестокость в его словах. Ги Хун почти до крови прикусывает нижнюю губу, пытаясь заглушить агонию внутри, стараясь не окунаться слишком глубоко в прошлое.       Ги Хун заставляет себя продолжить, протяжно выдыхая так, словно это может помочь ему ослабить тяжесть в груди.       – Он оскорбил Ин Хо, – признаётся парень. Слова срываются с губ, и впервые с той самой ночи Ги Хун чувствует, как дышать становится чуть легче. – И я ударил его за это.       Тишина.       Сэ Бёк моргает. Челюсть Чон Бэ медленно, но верно опускается навстречу столешнице. Джун Хи хмурится, смотря по очереди на друзей, и она понимает, что упускает очень важную часть общей картины.       – Кто такой Ин Хо? – спрашивает девушка, и её любопытство нарушает всеобщее молчание.       – Тоже его бывший, – отвечает без промедления Сэ Бёк, беря в руки палочки.       Рот Джун Хи слегка приоткрывается, словно она пытается осмыслить полученную информацию, прежде чем повернуться к Ги Хуну.       – Так, ты ударил своего бывшего за то, что он говорил всякую хрень о другом твоём бывшем?       Ги Хун оторопело моргает, когда слышит, как Джун Хи описывает сложившуюся ситуацию, используя при этом впервые грубые ругательства. Сэ Бёк спокойно пьёт свой напиток, в то время как Чон Бэ тихо свистит, качая головой, и в уголках его губ прячется усмешка. Джун Хи откидывается на спинку стула, кладя одну руку на свой живот, а другой беря напиток с трубочкой. Она позволяет своим словам повиснуть в воцарившейся тишине, а потом вновь подаёт голос, и теперь её слова звучат так, словно она действительно понимает, как Ги Хуну сейчас тяжело.       – Знаешь, – тихо произносит девушка. – Люди бьют своих бывших из-за того, что те плохо отзываются о ком-то, только в тех случаях, когда между ними ещё что-то есть. Я понимаю. Любовь сложна. Не поддаётся контролю. Заставляет тебя делать вещи, которые не всегда имеют смысл. Я точно знаю.       – Это потому что отец твоего ребёнка бегает от кучи ублюдков? – Сэ Бёк выгибает бровь.       – Точно, – Джун Хи коротко смеётся. – И позволь сказать мне. Ничто не заставляет лучше переосмыслить всю суть любви, чем вынашивание ребёнка от мужчины, который даже не может находиться рядом с тобой в одном районе, не подвергнув опасности жизни всех троих, – она поглаживает ладонью округлившийся живот. – Я не знаю, что этот Ин Хо сделал или не сделал, что вам пришлось расстаться, но, кажется, твоё сердце с доводами разума не согласно. И это нормально.       – Слушай, Сан Ву просто козёл. Я не мог позволить ему просто говорить о ком-то в таком тоне, – противится Ги Хун.       – А если бы кто-то сказал нечто подобное о Сан Ву, ты бы тоже в драку полез? – Джун Хи слегка наклоняет голову.       Молчание, последовавшее за этой фразой, красноречивее любых слов. Ведь все, сидящие за столом, включая Ги Хуна, знают ответ.

***

      Машина подъезжает Каннамгу. Воздух здесь пропитан сигаретным дымом, бензином и чем-то ещё, что пахнет особенно отвратительно во время жары, наступающей после обеда. Улицы заполнены, но не вежливыми людьми, что просто проходят мимо по своим делам. Нет, здесь снуют те, кто преследует особую цель. Дилеры, скрывающиеся в тёмных переулках, воры, поджидающие свою жертву, коллекторы, выбивающие из какого-нибудь бедолаги деньги, и никто слова им не скажет, даже если рядом стоять будет.       Джун Хо морщится, когда выходит из машины и смотрит вниз на тротуар, усеянный использованными иглами и мятыми купюрами.       – Что за дыра.       – Это место принадлежало организации, – раздаётся голос Кан Но Ыль с водительского сидения. Она смотрит на Ин Хо, выходящего из машины. – Пока кое-кто не стёр её с лица земли за одну единственную ночь.       Ин Хо ничего не отвечает, поправляя манжеты рубашки и сворачивая к грязным улицам. Раньше здесь власть принадлежала банде, которая вела себя слишком высокомерно и стремилась занять место повыше в криминальном мире. Ин Хо позволил их наследнице вступить с ним в отношения, но когда её одержимость стала по-настоящему жестокой, он осознал, что само существование этой группировки представляет опасность. Женщина была слишком зациклена на нём и решила сыграть в рискованную игру, угрожая всем, кто находился рядом с Ин Хо.       И когда она нацелилась на Джун Хо, Хван решил положить всему конец.       К тому времени, как он покончил со всем, от организации не осталось даже упоминания. Лишь руины, неоплаченные долги и поучительная история, которую ещё долго не забудут.              Сейчас этот район свободен для всех. Ин Хо позаботился об этом. Пустошь, где царит беззаконие, – это, своего рода, предупреждение, оставленное разрозненным бандам и различным головорезам. Здесь отчаявшиеся рвут друг друга на куски ради наркотиков и остатков того, что напоминает им о прошлой жизни. И любая иллюзия безопасности может обойтись слишком дорого, чтобы хоть кто-нибудь решил заплатить эту цену.       – Оставайтесь здесь. Мы скоро вернёмся, – отдаёт распоряжение Ин Хо, и Но Ыль выглядит так, словно бы она сомневается в том, что стоит отпускать своего босса одного, но против не говорит ни слова.       Ин Хо двигается уверенно, его шаги выверенные и спокойные, когда он ведёт Джун Хо в самое сердце разрушенного района. Воздух становится тяжелее, запах сигарет, бензина и чего-то мерзкого невыносим. Люди слоняются без дела, но их взгляды внимательно следят за братьями Хван. Поведение хищника, который пока не обезумел настолько, чтобы нападать на тех, кто сильнее его.       Джун Хо идёт рядом. Его цепкий взгляд осматривает тротуары и тёмные аллеи, в чьих тенях скрываются группы бандитов, прислушивается к раздающимся вдали голосам и сделкам, что заключаются исключительно шёпотом.       – Что случилось с людьми, которые руководили этим районом? – спрашивает Джун Хо.       – Мертвы, – коротко отвечает Ин Хо, и тон его голоса невозможно прочитать, как и выражение лица. Его глаза прикованы лишь к дороге впереди, но несмотря на это, он замечает любое движение рядом. Малейший шаг, необычную тишину в переулках, бормотание, что обрывается, когда они проходят мимо. Он не просто идёт куда-то. Он также охотится и вычисляет любую угрозу.       – Понял, – резко выдыхает Джун Хо.              Весь район пульсирует странной, беспокойной энергией, словно бы он узнаёт того, кто является причиной царящего здесь хаоса.       Перед ними предстаёт здание, находящееся в центре грязи и разрушения. Некогда яркая краска теперь облупилась, облезла, являя взору серый бетон стен. Над входом слабо мерцает потрёпанная неоновая вывеска, которая неправильно отображает буквы из-за того, что сильно сломаны трубки, складывающиеся в нужные слова. Изображение мультяшного кота то вспыхивает, то гаснет, переливаясь бледно-голубыми и розовыми оттенками, словно бы за жизнь изо всех сил цепляется. Вывеска «Кафе котиков» мерцает так же, как и экран компьютера Ин Хо в тот день, когда тот получил сообщение от Доккэби.       Окна тёмные и покрыты грязью, из-за чего не видно, что происходит внутри. Дверь, некогда выкрашенная в яркий жизнерадостный красный цвет, теперь вся покрыта царапинами и потёртостями, словно бы по ней слишком много раз били всем, что только под руку попадётся. На нижней части сохранились едва заметные следы старых плакатов, краска на которых тоже давно выцвела.       – Серьёзно? – Джун Хо выгибает скептически бровь. – Котокафе? Здесь?       Ин Хо не отвечает, изучая вход с нечитаемым выражением лица. Название почти смешное, но он лучше всех знает, что не стоит судить по внешнему виду. В этом месте не угоститься вкусным кофе и выпечкой.       Внутри душно из-за тяжёлого запаха пота и сигаретного дыма. Вокруг слышен громкий гул старых компьютеров. Так называемое «Кафе котиков» было не чем иным, как захудалым притоном, где присутствующие могут воспользоваться техникой и сыграть в азартные игры. Ряды компьютеров, чьи мониторы покрыты сальными отпечатками пальцев и пылью, с трудом работают, а на экранах отображаются коэффициенты ставок, трансляции подпольных драк и совершения незаконных сделок, происходящих в режиме реального времени.       Люди здесь – точное олицетворение фразы «отбросы общества». Игроки с ввалившимися глазами склоняются над клавиатурой, набирая какие-то странные предложения. Их пальцы подёргиваются от усталости и сильной ломки. Некоторые, прислонившись к стенам, обсуждают сделки, спрятав руки в карманы, наверное, изо всех сил сжимая последние деньги или ценные вещи, которые не покажешь в присутствии посторонних. Время от времени раздаются взрывы смеха или яростные крики людей, собравшихся вокруг низкого столика, что заставлен различными предметами.       – Они делают ставки? – шепчет Джун Хо, когда они проходят к барной стойке.       Ин Хо бросает беглый взгляд в сторону стола, который кажется таким хлипким, что так сразу и не скажешь, что на него хоть что-то можно положить. На столешнице лежат часы, ножи, мобильные телефоны, этикетки бутылок, даже испачканные кровью кольца. Один из мужчин предлагает в качестве ставки кожаные ботинки, а другой – кулон.       – Здесь всё имеет свою ценность, Ты можешь ставить что угодно, – отвечает Ин Хо. Человек за стойкой приветствует их. – Даже собственную жизнь.       Джун Хо замирает, когда администратор здоровается с ними. Он спрашивает у братьев, пришли ли они сюда, чтобы сделать ставку или воспользоваться компьютерами, но Ин Хо едва ли удостаивает его взглядом.       – Моё имя Хван Ин Хо из Хойкранг.       Взгляд администратора, до этого абсолютно равнодушный, теперь становится резким. Он мгновение изучающе оглядывает Ин Хо, а потом переводит своё внимание на Джун Хо. Затем он медленно выдыхает, закрывает бар и поднимается.       – Идите за мной, – произносит он, и в голосе его теперь звучит понимание и признание.       В коридоре, что змеёй вьётся вглубь здания на первом этаже, висят старые камеры видеонаблюдения, а двери заперты на двойные замки. Они проходят мимо нескольких мужчин, что стоят, прислонившись к стенам, и провожают их заинтересованными взглядами. Никто из них не пытается приблизиться или заговорить.       По мере того, как они уходят всё дальше и дальше, Ин Хо замечает разницу в интерьере. В главной части заведения царит беспорядок: сломанные неоновые лампы, устаревшие компьютеры, вечно недовольные посетители. Из-за этого тебе кажется, что ты попал в притон, всеми богами забытое место, которых в этом районе достаточно. Но сейчас, когда они проходят через потайной вход, атмосфера резко меняется. Даже несмотря на довольно обшарпанный внешний вид, база Доккэби всё равно обустроена по последнему слову техники. В вестибюле, ведущем в главную комнату, установлены биометрические сканеры, стальные двери дополнительно укреплены и требуют отдельного уровня пропуска. Внимательный взгляд Ин Хо замечает встроенные в стены тепловые датчики, детекторы движения, и даже, возможно, специальное устройство для распознавания лиц. Это не просто убежище какой-то никому не нужной хакерской группировки, а настоящая крепость, воздвигнутая в тенях и окутанная тайной.       В конце коридора администратор останавливается возле массивной металлической дверью. Он проводит своей картой по сканеру, но вместо того, чтобы тут же впустить их, система требует ещё одного подтверждения. Загорается красный датчик, сканирующий его сетчатку, а потом раздаётся тихий звуковой сигнал.       – Проверка безопасности, – бормочет он, отходя в сторону.       Джун Хо хмурится, но прежде, чем он успевает задать вопрос, панель рядом с дверью исчезает, и вместо неё появляется чёрное сферическое устройство. Тихий гул раздаётся вокруг, когда множество лазерных лучей проходятся по ним, сканируя всё тело с головы до ног. Это не обычный металлоискатель. Ин Хо сразу понимает. Проверка на наличие оружия, скрытых электрических приборов и даже малейших признаков проявления стресса или лжи.       Когда детектор заканчивает проверку, снова слышится тихий щелчок, а потом дверь плавно открывается. За ней и высокотехнологичной системой безопасности расположено настоящее логово. Офис почти ничем не напоминает коридоры, оснащённые всеми видами современных средств защиты. И это даже немного разочаровывает. Комната маленькая, и в ней находятся только самые важные предметы. В центре стоит письменный стол, на поверхности которого нет почти ничего, кроме компьютера и двух небольших мониторов. Здесь нет украшений на стенах, никаких символов власти или богатства. Лишь простое кожаное кресло во главе стола и два таких же напротив него.       Глава Доккэби.       Одна из немногих признанных женщин, являющихся лидерами преступного мира.       Она молода. Или, по крайней мере, кажется моложе многих людей, обладающих властью здесь. Но её цепкий взгляд и манера держаться дают сразу понять, что она заслужила своё положение благодаря чему-то большему, чем просто возрастом или грубой силой. На ней тёмная свободная одежда, тонкий чокер на шее, а на губе и носу виднеется пирсинг. Её взгляд искрится любопытством, словно она заранее пытается предугадать каждую возможную причину их визита.       Ин Хо садится в одно из кресел напротив стола, и ведёт он себя так расслабленно и спокойно, что становится ясно – такая уверенность приобретается лишь за годы работы с могущественными фигурами криминального мира. Джун Хо же, наоборот, сильнее сомневается, и его движения нарочито медленные, когда он устраивается рядом с братом.       – Это мой младший брат. Его зовут Джун Хо, – Ин Хо чуть откидывается назад, показывая на своего спутника. – Джун Хо, это Сэ Ми, лидер Доккэби.       Сэ Ми сразу переводит взгляд на Джун Хо, задумчиво рассматривая его.       – Так это тот самый никому неизвестный младший брат, – ухмыляется она. – Ты выглядишь гораздо привлекательнее в реальной жизни, нежели чем на фото.       – Какого…, – начинает Джун Хо, но Сэ Ми тут же его обрывает.       – Не возмущайся, – с губ Сэ Ми срывается мягкий, почти музыкальный смех. Она качает головой. – Из нас двоих я удивлена сильнее. Наследник, который не показывался на ежегодном мероприятии на протяжении последних десяти лет, внезапно являет себя миру, чем вызывает множество пересудов. Скажи мне, ты осваиваешься в роли переговорщика по делам выдачи разрешений?       Джун Хо оторопело моргает, будучи абсолютно сбитым с толку таким вопросом. Он бросает в сторону старшего брата быстрый взгляд, но тот вообще никак не реагирует.       – Откуда тебе вообще об этом известно?       – О, Джун Хо, – вздыхает Сэ Ми, словно бы она разочарована, что он спрашивает такое. – В век информационных технологии от меня не скроется ничего. Если сведения существуют в электронном виде, значит, я доберусь до них в любом случае.       Она нажимает несколько клавиш на клавиатуре, и один из экранов мерцает, сменяясь изображением с камеры видеонаблюдения. Джун Хо сразу же узнает это место. Бар Ги Хуна. Но запись сделана с такого ракурса, где вообще не должно и не может находиться никаких устройств слежения.       – Я думаю, что Е Чхан был информатором, – хмурится Джун Хо.       В глазах Сэ Ми мелькает пониманием. Она открывает один из файлов.       – Так и есть. И Маэва стала очень могущественной с тех пор, как он встал в её главе и начал внимательнее прислушиваться к тому, что на улицах говорят. Слухи, сплетни – это правда, обёрнутая в ложь. Но я не занимаюсь спекуляциями. Я работаю лишь с фактами. Чёткими доказательствами. Бумажный след, финансовые отчёты, записи с камер видеонаблюдения – вещи, от которых люди не смогут просто отвернуться, если выложить их на стол перед ними. Если бы я захотела, – продолжает Сэ Ми обыденным тоном, – я бы могла сказать, что ты ел три дня назад, в какое время ты покинул квартиру Ин Хо этим утром и сколько непрочитанных сообщений у тебя сейчас на телефоне.       Пока она говорит, всё больше и больше голограмм появляется вокруг. Банковские выписки, журналы вызовов, новостные статьи, отредактированные правительством файлы и записи с камер, где изображены места, о которых Джун Хо вообще не знает. Что-то можно увидеть прямо с трансляций в прямом эфире. Это головокружительный, ошеломляющий поток информации и одновременно демонстрация того, насколько безграничны возможности лидера Доккэби.       – Добро пожаловать на обратную сторону криминального мира, Джун Хо, – Сэ Ми откидывается на спинку своего кресла, полностью удовлетворённая реакцией младшего Хвана. Она разводит руки в стороны, и голограммы тут же появляются вокруг её фигуры, освещая голубым свечением. – Здесь самое опасное оружие – это не пистолет или угроза, а информация.       Ин Хо замечает, как от удивления приоткрывается рот Джун Хо, а глазах появляется осознание, словно бы перед ним открыли дверь в мир, о существовании которого до этого момента он даже представления не имел.       Но старший Хван всегда знал. Сила Доккэби неоспорима, но и у неё есть слабое место. С их влиянием, полным контролем над вселенной технического прогресса они всё равно не обладают реальной мощью. У них нет ни солдат, ни наёмных убийц в распоряжении. Вся их империя строится на кибер-войне, данных, знаниях, но не на кровавой бойне. Их группа небольшая и меняет местоположение очень быстро. И настоящие сведения находятся не в компьютерах, а в головах самих членов Доккэби.       Если бы Ин Хо захотел, он мог бы уничтожить их прямо сейчас. Полоснуть лезвием ножа по глотке Сэ Ми – и Доккэби рухнет, как карточный домик без возможности быть отстроенным заново.       Но они одинаково сильно нуждаются в друг друге.       – Закончила хвалиться? – спрашивает Ин Хо, и в голосе его отчётливо слышна скука.       Сэ Ми хмыкает, и на губах её появляется усмешка, когда она щёлкает пальцами. Тут же сияющие голограммы мерцают и гаснут, погружая помещение в полутьму. Вокруг слышен лишь тихий гул работающих мониторов и далёкий звук кондиционеров.       – Ранишь меня в самое сердце, Ин Хо-оппа, – говорит она, наклоняя голову. – Я лишь искренне приветствую твоего брата в настоящей игре. Ведь он больше не тень, следующая за тобой по пятам, не так ли?       – Оппа? – Джун Хо заметно вздрагивает. – Он разве не на лет десять старше тебя? Разве он не должен быть аджосси?       – Ошибаешься насчёт возраста своего же брата. Разве ты не знаешь, что ему было лишь семнадцать, когда он возглавил Хойкранг? Ах да, верно. Тебе ведь только пять тогда исполнилось. Откуда ты это помнишь.       – Ты закончила? – вздыхает Ин Хо, потирая пальцами виски, словно мужчина мучается из-за сильной головной боли. Сэ Ми же кажется абсолютно довольной собой.       – Не совсем, – тянет она, утыкаясь подбородком в ладонь. – Твой хён всё ещё значится как самый юный лидер в криминальном мире. И он очень предан своему делу. Мне тогда было всего лишь пятнадцать, и я вообще ничего не знала. Ах, а как бы хотелось быть в курсе всего раньше.       – Пятн…Тебе тридцать два? – Джун Хо оторопело моргает, закашливаясь из-за неожиданности. – Да тебе больше двадцати пяти не дашь.       – Лесть тебе не поможет, Джун Хо-а, – усмехается Сэ Ми, закидывая ногу на ногу и откидываясь в кресле. – Но в этот раз я не буду обращать внимание. Ведь именно это и происходит, когда кибер-безопасность становится частью твоей жизни. Небольшая настройка, несколько улучшений и бам. Старение замедляется, уровень стресса снижается, и я могу выглядеть чертовски хорошо, управляя империей.       – Это скорее IT-компания, под началом которой работают твои люди, – бормочет Ин Хо, от скуки разглядывая картины, висящие на стене.       Быстрый взгляд. Губы Сэ Ми искривляются в волчьем оскале.       – IT-компания? Забавно слышать такое, зная историю запросов в твоём браузере и то, что она о тебе говорит.       Выражение лица Ин Хо не меняется, но Джун Хо замечает, как брат напряжённо стискивает челюсть. Сэ Ми проводит пальцами в воздухе, и вслед за её движениями загораются голограммы. Ещё одно касание – на них появляется текст. Джун Хо наклоняется вперёд, всё зачитывая вслух.       – Что делать, когда кто-то просит о перерыве в отношениях? – он моргает. – Что за…       – О, а здесь больше, – радостно произносит Сэ Ми, прокручивая вниз. – Как долго длится такой «перерыв»? Станет ли из-за перерыва всё хуже? Признаки того, что перерыв идёт на пользу? – она хихикает и смотрит на Ин Хо. – Так, из-за кого же ты искал всё это, а?       – Это насчёт…, – и только Джун Хо открывает рот, чтобы произнести имя Ги Хуна, но одного взгляда Ин Хо достаточно, чтобы младший брат тут же заткнулся.       Игривость, которая искрилась в глазах Сэ Ми мгновение назад, сменяется чем-то резким, опасным. Этот взгляд одинаковый у всех лидеров криминального мира. Взгляд, который не просто просит уважения, а властно требует его.       – Ну же, Джун Хо. Скажи имя.       Джун Хо стискивает челюсть, и от интереса не остаётся и следа. Ин Хо не двигается, спокойно сидит на своём месте, но его присутствие становится ощутимее. Равнодушный и уверенный голос разрезает тишину, словно заточенное лезвие ножа.       – Достаточно, Сэ Ми.       На мгновение кажется, что она не послушается. Воздух вокруг искрится из-за напряжения. Это негласная битва воли двух лидеров, что знают слишком много. А затем черты лица Сэ Ми расслабляются, тени исчезают. Её губы кривятся в усмешке так, словно ничего особенного и не произошло.       – Расслабься, – небрежно говорит она, откидываясь назад. – Мне просто было любопытно. Но мой дорогой Ин Хо-оппа, даже если ты не хочешь слышать его имя, мне оно уже известно, – она наклоняет голову так, будто даёт понять, что от неё бесполезно что-то скрывать. Сэ Ми смотрит на голограммы, а потом лёгкого движения запястьем хватает, чтобы те исчезли. – Но должна признать, я не думала, что ты такой сентиментальный, оппа. Ищешь советы по поводу перерыва в отношениях? Как романтично.       – Мы закончили? – выражение лица Ин Хо остаётся таким же нечитаемым.       – Пока да, – коротко смеётся Сэ Ми. Она тянется к небольшому пульту, встроенному в стол, нажимает кнопку, включаю мониторы. – А теперь вернёмся к делам, верно?