Привязан к тебе

      Джун Хо действует первым.       Он выбрасывает руку вперёд, хватает одного из бандитов за воротник быстрым и натренированным движением, откидывая достаточно сильно, чтобы тот рухнул на пол, не удержавшись на ногах. Резкий звук трущейся о пол подошвы его ботинок резрезает воздух, когда мужчина падает со стула.       – Не будем тратить время, – говорит Джун Хо обыденным голосом, но в словах его слышится власть, присущая человеку, который обладает полным контролем над ситуацией. Он тянет ублюдка к выходу – Хён уже предложил себя в качестве сопровождения.       – Какого..?! – глаза бандита распахиваются от удивления.       Джун Хо не вздрагивает, его хватка не ослабевает ни на секунду, когда он с лёгкостью, приобретённой с опытом, тащит незнакомца на улицу. Тот сопротивляется, не переставая наносить слабые удары по рукам и плечам младшего наследника, но они даже своей цели не достигают. Тем временем оставшиеся бандиты заметно напрягаются, и в их позах открыто читается готовность к драке, которая может начаться в любой момент. В воздухе вокруг ощущается невысказанная угроза и обещание долгих и мучительных истязаний. Но Но Ыль, спокойная и непоколебимая, становится перед ними, и её холодная смертоносная аура очень быстро остужает их порывы. Самого присутствия женщины достаточно, чтобы заставить тварей колебаться.       Ин Хо, стоящий возле двери, наблюдает за разворачивающейся сценой со сдержанным интересом.       – Вы сами пойдёте за ним или мне заставить вас? – его холодный и жёсткий голос нарушает повисшее молчание.       Несколько долгих секунд никто не двигается, а слова Хвана ледяным холодом проносятся по комнате. Коллектор же чуть поправляет манжеты, и на его лице мелькает раздражение, когда он вздыхает.       – Тц, хорошо, – бормочет он, кивая остальной банде. – Вперёд.       Один за другим бандиты идут к двери, и на лицах их читается одинаковое разочарование, но руки они держат при себе, не бросаясь за оружием. Взгляд Ги Хуна падает на Дэ Хо, наблюдающего за Джун Хи с заметным беспокойством. Ги Хун чувствует желание мужчины защитить девушку, но тот не двигается. Сон подходит к нему, одаривая короткой и ободряющей улыбкой.       – Можешь остаться и присмотреть за ней, – тихо говорит Ги Хун, смотря в сторону Джун Хи, всё ещё стоящей за барной стойкой, и в глазах её одновременно переплетаются замешательство и тревога.       – А что насчёт тебя? – сомневается Дэ Хо, хмурясь, но не начиная спорить.       Ги Хун бросает взгляд в сторону выхода, замечая фигуру Ин Хо, освещённую тусклым светом. Мужчина с привычным бесстрастным выражением лица сопровождает бандитов. Дверь за ними закрывается, а шум шагов становится всё тише и тише.       – Надо убедиться, что они не поубивают друг друга, – отвечает Ги Хун уверенным голосом, и Дэ Хо разбирает в нём резкие нотки.       Ледяной ночной ветер бьёт в лицо, когда Ги Хун выходит на улицу, чуть поскальзываясь на мокром тротуаре. Над головой мерцают фонари, отбрасывая рассеянный свет на картину, разворачивающуюся перед ним. Он замечает их, идущих вниз по улицу: тяжёлые шаги преступников гулким эхом раздаются в тишине. Напряжение, сковывающее мужчин, становится сильнее с каждой минутой.       Ги Хун держится на расстоянии, внимательно смотря по сторонам. Он ощущает тяжесть происходящего, словно шторм, грозящий вот-вот обрушиться на него. И уже можно заметить границы нейтральной территории впереди – последний шанс на защиту и спасение ускользает с каждым шагом.       Наконец, они подходят к концу улицы, что является безошибочной линией, отделяющей район. Как только они её пройдут, любые законы перестанут иметь хоть какое-то значение.       Джун Хо первым делает шаг вперёд. Не говоря ни слова, он хватает одного из преступников, швыряя его в сторону со всей силой. Тот валится на землю, и в молчании поздней ночи слышится неприятный звук падения тела на асфальт. Мужчина болезненно стонет, пытается подняться на ноги, и в этот момент вперёд выходит уже Ин Хо. Каждое его движение выверенное, наполненное хищной элегантностью. И нет ни намёка на неуверенность. Он подходит к бандиту, не теряющему надежду встать, и мгновенно выбрасывает кулак. Удар – выплеск животной ярости и силы, приходящийся прямо в лицо бандита. Раздаётся тошнотворный звук ломающихся костей. Бандит валится назад, словно тряпичная кукла, у которой обрезали все ниточки.       Перед глазами Ги Хуна всплывает похожая сцена, произошедшая несколько месяцев назад рядом с игровым залом. То, как Ин Хо избил группу таких же бандитов из-за него, а одного из них практически убил. Но в этот раз всё иначе. Ги Хун знает цену работы на нейтральной территории, знает, что ради безопасности и свободы Джун Хи эти преступники должны умереть. Нужно платить по долгам.       Ин Хо стоит над ним. Его грудь мерно поднимается и опускается, а дыхание спокойное и ровное, как у человека, который палачом становится уже далеко не в первый раз. У него даже испарина на лице не выступает. Взгляд Хвана внимательно проходится по ублюдкам, что сейчас в шоке замерли на месте, будучи свидетелями столь молниеносного и сокрушительного удара. Они не шевелятся, наблюдая за тем, как их товарищ корчится на земле.       Джун Хо и Но Ыль прислоняются к стене, наблюдая, и выражение их лиц прочесть невозможно. Никто из них не двигается, а взгляды, в которых можно заметить намёк на терпеливое ожидание, прикованы к разворачивающейся перед ними сцене. Они не будут вмешиваться, пока не возникнет необходимость.       – Сколько поставишь на то, что Ин Хо-хён справится с этими тремя без нас? – спрашивает Джун Хо у Но Ыль, переводя взгляд то на подругу, то на преступников.       Но Ыль чуть наклоняет голову, смотря на двух других бандитов, которые съёживаются в страхе. В уголке её губ прячется короткая ухмылка, а глаза блестят тихим интересом, когда она поворачивается к Джун Хо.       – Поставлю? – повторяет она игривым тоном. – Думаешь, у них вообще шанс есть?       Джун Хо чуть вздрагивает, переводя взгляд на банду мужчин, которые осторожно начинают подниматься на ноги.       – Я к тому, что их же больше.       – Это не имеет значения, – отвечает Но Ыль, откидывая голову назад.       Двое преступников выпрямляются, обмениваясь друг с другом взглядами, полными неконтролируемой агрессией, и делают неуверенные шаги вперёд. Один из них хрустит костяшками пальцев, смотря на своего корчащегося на земле подельника. Другой же не спешит приближаться к Ин Хо, наблюдая за ним на расстоянии, отмечая про себя непоколебимое спокойствие старшего Хвана. Без предупреждения один из бандитов бросается вперёд, кулаком целясь в челюсть Ин Хо, но тот, словно предугадывая атаку, легко уворачивается. В мгновении ока он выбрасывает руку вперёд, хватает запястье нападающего, заводя его руку за спину одним слитным движением. А потом Ин Хо, даже не напрягаясь, опрокидывает на землю обоих бандитов.       Старший Хван сбрасывает пиджак с плеч, откидывая его подальше на тротуар. Его движения уверенные и натренированные, словно он проделывал это уже бесчисленное количество раз раньше. Следующим он расстёгивает жилет, также легко избавляясь от мешающего предмета одежды и оставаясь в одной белой рубашке под ним. Последним он развязывает галстук, ловко распутывая узел с уставшим выдохом.       – Ненавижу драться в костюме, – бормочет Ин Хо тихим голосом, в котором отчётливо слышится раздражение.       Ги Хун делает шаг вперёд, повинуясь инстинктам, уже почти подходя к обочине, когда вдруг смотрит вниз под ноги. На тротуаре небрежно валяются пиджак и жилет Ин Хо, словно не представляют никакой ценности для хозяина. Парень сомневается несколько мгновений, прежде чем опуститься и поднять их, пальцами касаясь холодной ткани. Но когда он выпрямляется, вдруг что-то останавливает его. Мягкий цветочный аромат щекочет нос, и теперь он ощущается сильнее, чем когда Ин Хо стоял рядом с парнем.       Ги Хун морщится в отвращении, снова бросая одежду на землю, наблюдая за тем, как ткань с тихим шорохом касается асфальта. Раздражающий запах витает в воздухе, и последнее, чего хочет Ги Хун, так это чтобы он шлейфом за ним тянулся. Парень делает шаг назад. Его сердце бешено в груди колотится, когда Ги Хун подходит к тротуару, стараясь держаться как можно дальше от брошенных пиджака и жилета.       – Если ты собираешься так драться, – раздаётся голос Джун Хо, – может стоит и рубашку снять? Двигаться легче будет.       Ин Хо не теряется. Он бросает в сторону Джун Хо невозмутимый взгляд, будучи явно не впечатлённым комментарием брата.       – Не думаю, что это необходимо.       – Ой, да ладно, не говори, что не чувствовал бы себя комфортнее без кучи слоёв ткани, тянущих тебя вниз, – он мельком смотрит на Ги Хуна, замечая, как тот вздрагивает.       Ги Хун же чувствует, как кровь моментально к лицу приливает. Слова, брошенные, казалось бы, невзначай, ощущаются словно разряд молнии, распаляющий огонь глубоко внутри. Он не может чётко объяснить это, но знакомая искорка в глазах Джун Хо и дразнящая усмешка на губах пробуждают в груди Ги Хуна неприятное чувство. Его мысли хаотично в голове мечутся, а сам он пытается избавиться от усиливающегося предчувствия, медленно подступающего к горлу и мешающего дышать нормально.       В этот же момент второй бандит поднимается на ноги, пытаясь ударить Ин Хо в бок. Но старший Хван двигается так быстро, что превращается в одно размытое пятно. Секунда – он ловко уклоняется, удар сердца – мужчина в развороте выбрасывает ногу вперёд. Ублюдок, будто подкошенный, валится на землю. Следующий удар в лицо отправляет его в нокаут.       – Чёрт, – дуется Джун Хо, бросая очередное замечание. – Наверное, эти ребята не выдержали бы тебя без рубашки.       Лёгкую атмосферу нарушает шум тяжёлых шагов, раздающихся рядом. Ги Хун бросает взгляд через плечо, и его глаза расширяются, когда он замечает приближающуюся фигуру. Это коллектор. Мужчина наблюдал за дракой на расстоянии, выжидая подходящий момент, чтобы вмешаться. Он высокий, мускулистый и несёт себя с уверенностью, что присуща людям, обладающим властью.       Коллектор останавливается в нескольких метрах от разворачивающейся сцены, осматривая бандитов, в отключке валяющихся на земле. Сначала он ничего не говорит, анализируя произошедшее и оценивая опасность. Мужчина тянется к карману пиджака, без предупреждения достаёт пистолет и делает один за другим три выстрела в преступников. Из-за глушителя не раздаётся буквально ни звука.       У Ги Хуна дыхание перехватывает, а сердце грозит вырваться из груди, ломая рёбра. Жестокость, ледяная уверенность коллектора больше похожи на оживший кошмар.       – Пришлось самому решать проблему, – просто отмечает он, убирая пистолет.       А потом достаёт из кармана нож. Коллектор снимает пиджак вместе с галстуком и бросает на землю, оставаясь в одной рубашке. Лезвие блестит в тусклом свете уличных фонарей, и серебряная вспышка заставляет сердце Ги Хуна пропустить удар. Коллектор лениво перекатывает рукоятку в правой руке, словно примеряясь к весу ножа, тренируя запястье, и сразу видно, что ему не впервой пользоваться таким видом оружия.       Но Ин Хо…даже не вздрагивает. Без слов он достаёт из кармана небольшой заострённый предмет, зажатый между пальцами. Ин Хо держит его с осторожностью, почти нежностью, словно это нечто священное для него. Лучи, падающие на белую рукоятку, высвечивают переплетение узоров.       Пинё.       Ги Хун моргает, неуверенный в том, правильно ли рассмотрел всё. Тонкая заколка сияет в свете уличных ламп, когда Ин Хо перекатывает её между пальцами, не сводя внимательного взгляда с коллектора. Шпилька. Похожа на те, что женщины используют для волос.       – Это моей матери, – мягко говорит Джун Хо, и Ги Хун поворачивается к нему. – Когда она была жива, то всегда использовала её в качестве оружия, чтобы защитить себя. Мама передала её хёну перед своей смертью.       Взгляд Ги Хуна вновь возвращается к Ин Хо, который вытаскивает пинё из ножен. Теперь отчётливо видны заострённые края шпильки.              Бой становится чуть ли не поэтически возвышенным: двое мужчин с абсолютно разным оружием, но оба с непоколебимым намерением уничтожить друг друга. Коллектор нападает первым, выбрасывая руку с ножом вперёд с животной яростью, целясь прямо в грудь Ин Хо.       Хван же двигается так, словно ожидал атаку, легко уходя в сторону. Он быстро просчитывает ходы, и пинё в его ладони больше похоже на вспышку серебра. Коллектор болезненно стонет, когда шпилька задевает руку, оставляя длинную тонкую рану.       Но этого недостаточно, чтобы остановить противника.       Коллектор атакует вновь с ещё большей настойчивостью. Нож разрезает воздух так быстро, что за ним уследить почти невозможно. Он целится в горло Ин Хо, в рёбра, пытаясь вывести его из строя. Стоит Ин Хо уклониться, как коллектор оказывается тут же рядом, атакуя ещё сильнее и быстрее.       Они вновь сталкиваются, и в этот раз нож коллектора мажет по боку Ин Хо. Рана не кажется слишком серьёзной, но и её достаточно, чтобы черты лица мужчины исказились от боли, из-за чего у Ги Хуна на мгновение сердце останавливается. На рубашке Хвана проступает кровь, но лидер Хойкранг даже не замедляется.       Взгляд Ин Хо, холодный и расчётливый, внимательно следит за движениями коллектора, а выражение лица Хвана максимально сосредоточенное. Противник делает очередной выпад, бросаясь в новую атаку, целясь ножом в бок Ин Хо, но он словно того и ждёт. С невероятной скоростью, из-за которой у Ги Хуна дыхание сбивается, Хван перехватывает запястье коллектора, выкручивая его с тошнотворным хрустом. Противник болезненно шипит, бросая нож, но Ин Хо не даёт ему возможность что-то предпринять.              Сверкает заострённое лезвие пинё, проходящееся по горлу коллектора и оставляющее после себя длинную рану, из которой тут же толчками кровь бьёт. Противник валится назад, его дыхание вырывается из лёгких рваными и хриплыми выдохами, кровь заливает рубашку. Рука зажимает ранение, но уже слишком поздно. Коллектор спотыкается, его колени подкашиваются, и он падает на землю.       На улице воцаряется тишина, которую прерывают далёкие звуки машин и тихий стук капель крови на асфальт. Ин Хо стоит над поверженным врагом. Его дыхание ровное, но, кажется, что такое спокойствие даётся ему очень непросто. Он с нечитаемым выражением лица вытирает окровавленное лезвие пинё.       Джун Хо проводит ладонями по ткани брюк, и его взгляд мечется между старшим братом и телом мёртвого коллектора. Но Ыль не двигается, но внимательно оглядывает пустую улицу в поисках новых угроз.       – Уберите всё, – раздаётся тихий и властный голос Ин Хо. Он вкладывает пинё в ножны и убирает обратно в карман.       Ги Хун стоит рядом и не может отойти от столь жестокого убийства. Его руки ледяные из-за волнения, дыхание рваное и дрожащее, и, кажется, словно всё вокруг него происходит в режиме замедленной съёмки. Он всё ещё не способен до конца осознать произошедшее, то, с каким смертоносным равнодушием сражался Ин Хо, как легко он оборвал чужую жизнь.       Пока Джун Хо и Но Ыль избавляются от следов драки, Ин Хо делает несколько шагов назад. Его поза сейчас более расслабленная, но что-то в движениях мужчины ощущается неправильно. Он чуть спотыкается, едва заметно пошатывается, перенося вес на другую ногу и на мгновение прижимая руку к раненому боку. Значит, рана слишком серьёзная.       Сердце Ги Хуна удар пропускает, когда он смотрит на Хвана. Навряд ли Ин Хо в курсе, но Ги Хун замечает, как у того на мгновение перехватывает дыхание, как он устало прислоняется к фонарю, ища хоть какую-то точку опоры. Впервые в его поведении не чувствуется привычной уверенности, и когда Ги Хун осознаёт это, внутри него что-то с громким треском разбивается.       Прежде, чем он успевает сам себя остановить, парень уже выходит вперёд. От прошлого раздражения из-за запаха чужого парфюма на одежде Ин Хо не остаётся и следа. Всё, о чём Сон может думать, – мужчина, стоящим прямо перед ним. Ги Хун подходит ближе, чувствуя неуверенность и подступающее к сердцу отчаяние, когда он тянется к Хвану.       – Ин Хо, ты в порядке? – голос Ги Хуна дрожит и звучит гораздо громче, чем он хотел бы. В каждом слове ощущащется обеспокоенность, которую он не может скрыть.       Сначала Ин Хо не смотрит на него, не отрывая взгляда от тротуара, но Ги Хун замечает проблески усталости и истощения, пробивающиеся сквозь привычную маску отстранённости. Ги Хун делает шаг вперёд, неловко касаясь руки Ин Хо, будучи неуверенным позволено ли ему это вообще.       Наконец Ин Хо поднимает голову, смотря прямо в глаза парня.       – Я в порядке. Просто царапина.       Бешено стучащее в груди сердце немного успокаивается, но тревога полностью не исчезает. Ин Хо может говорить, что всё хорошо, но Ги Хун видит кровь, сочащуюся из нанесённой раны и выступающую на ткани рубашки тёмно-красными разводами.       – Нет, ты определённо не в порядке, – тихо произносит Ги Хун, и его голос едва слышный шёпот напоминает. Он больше не может игнорировать такое серьёзное ранение.       – Тогда я буду в порядке, – выдыхает Ин Хо.              Но когда Хван пытается снова выпрямиться, у него от боли перехватывает дыхание и он чуть спотыкается. Тело предаёт своего же хозяина.              И Ги Хун реагирует, даже не думая. Он бросается вперёд, хватает Ин Хо за руку, поддерживая и не позволяя упасть. Ин Хо не сопротивляется, и Ги Хун чувствует жар тела мужчины, когда тот сильнее наваливается на него. Сила, обычно чувствующая в каждой мышце, в каждом мускуле, теперь сменяется безграничной усталостью. Ин Хо медленно выдыхает, и напряжение в его плечах исчезает, когда Хван позволяет Ги Хуну поддерживать себя.              – Будешь в порядке, да? – тихо спрашивает Ги Хун, и в его голосе слышно явное беспокойство.              – Наверное, лезвие ножа было смазано каким-то парализующим ядом или чем-то вроде этого, – на грани выдоха произносит Ин Хо, прижимая ладонь к ране.              Ги Хун прикусывает внутреннюю сторону щеки. Вес сказанных слов неподъёмной тяжестью повисает между ними.              Последний раз они говорили несколько месяцев назад, но когда Ин Хо позвонил ему сегодня, то в его голосе не было ни резкости, ни злости, ни даже обвинения. Словно бы та пропасть, появившаяся между ними, ничего не значит и не влияет на него так же сильно, как на самого Ги Хуна. Он позволил парню оттолкнуть себя, но, несмотря на это, сейчас Ин Хо даже не вспоминает об этом. Хван даёт Ги Хуну выбор: остаться рядом или нет.              В конце концов, когда их телефонный разговор завершился, Ги Хун всё для себя решил, и именно последствия этого решения привели его сегодня на улицу, где он стал свидетелем кровавой бойни. Он ведь не пришёл сюда, будучи ведомым любопытством или лёгким интересом. Ги Хун сделал выбор. Как и Ин Хо. И в глубине души Сон знает, что настоящая причина его присутствия кроется не в их фиктивных отношениях или жестокости.              Он просто хочет убедиться, что с Ин Хо всё будет хорошо.              И сейчас, когда Ин Хо стоит рядом, дышит так тяжело, всем телом наклоняется ближе к парню, ища в нём поддержку, между ними воцаряется тишина, полная несказанных слов и признаний. Ин Хо ничего не говорит и не требует объяснений от Ги Хуна. Он просто здесь, рядом, готовый принять всё, что Сон согласен ему дать. И это почти как безмолвная капитуляция. Не поражение, но понимание, словно бы Ин Хо ждёт, каким будет следующий шаг Ги Хуна.              На улице тихо, когда Сон открывает дверь бара и помогает Ин Хо зайти внутрь, поддерживая того со спины твёрдой рукой. Тусклый свет ламп отбрасывает длинные тени на потёртые деревянные полы. В воздухе витает слабый аромат ликёра и чистящего средства с запахом лимона.              Шаги Ин Хо медленные, яд распространяется дальше по телу, но мужчина не сопротивляется, когда Ги Хун ведёт его в комнату отдыха. Парень не уверен, упрощает ли он сейчас всё или наоборот усложняет. Ин Хо, который обычно само воплощение сдержанности и холодной отстранённости, сейчас цепляется за Ги Хуна так, словно у него больше никого и ничего нет, кроме парня.              Когда они заходят в небольшую комнату, Ги Хун выдыхает и ногой закрывает за ними дверь.              – Садись, – тихо произносит он, кивая Ин Хо на старый диванчик, стоящий у стены.              Хван с едва слышным стоном опускается на подушки, откидываясь спиной назад. Его белая рубашка порезана и вся пропитана кровью, из-за чего ткань вплотную прилипла к ране, и лишь одного взгляда на неё достаточно, чтобы железные путы изо всех сил стиснули грудь Ги Хуна. Не говоря ни слова, он достаёт аптечку с ближайшей полки. Сев рядом с Ин Хо, Ги Хун пытается сосредоточиться на главной задаче, стараясь не обращать внимания на пышущее жаром тело мужчины.       – Нужно снять это, – говорит Ги Хун, пальцами проходясь по краям испорченной рубашки.              – Вперёд, – кивает Ин Хо, медленно выдыхая.              Парень колеблется секунду, прежде чем расстегнуть рубашку, осторожно убирая ткань с окровавленного бока. Он внимательно изучает рану – неглубокая, но всё ещё кровоточит. Вся грудь и живот Ин Хо усеяны едва заметными шрамами: некоторые из них выглядят совсем тонкими и бледными после нескольких лет лечения, другие кажутся новыми, но все они рассказывают истории о произошедших сражениях, нанесённых ранениях и выцарапанном из лап смерти выживании.              Рваный шрам над рёбрами, ещё один змеёй вьётся по талии, спускаясь к бедру и исчезая за кромкой брюк. Пальцы Ги Хуна чуть дрожат, когда он пытается остановить кровь, но его взгляд прослеживает каждую отметину, каждое напоминание о том, что на самом деле из себя представляет жизнь Ин Хо.              Ги Хун переводит внимание на рану, прижимая к воспалённым краям стерильную салфетку, вымоченную в антисептике. Ин Хо даже не вздрагивает, а выражение его лица остаётся таким же бесстрастным.              – От тебя всё ещё пахнет, – нарушает повисшую тишину Ги Хун, и его голос кажется обыденным, но в нём чувствуются резкие нотки.              – Да, потом и кровью.              – Нет, парфюмом. Сильный запах, – хмыкает Ги Хун, сжимая губы в тонкую линию.              – Он не мой, – выдыхает Ин Хо, откидывая голову на спинку дивана.                     Простой ответ, который ни о чём не говорит Ги Хуну. Он хмурится, изучающим взглядом проходясь по лицу мужчины.              – Чей же тогда?              – Главы Доккэби, хакера, – отвечает Ин Хо, высматривая что-то на потолке.              И как только эти слова срываются с губ Ин Хо, его телефон тут же начинает вибрировать. Они оба смотрят на экран, на котором высвечивается лишь два слова: номер неизвестен.              – Легка на помине, – бормочет мужчина, забирая телефон и принимая вызов, отвечая обычным равнодушным тоном. – Что?             – Ай, и так ты говоришь с тем, кто хочет лично поблагодарить тебя за выполненное задание? – в динамиках раздаётся механический женский голос.       – Поблагодарила? – Ин Хо едва ли губами шевелит, чтобы произнести фразу.              – Оу, не будь таким грубым, – на мгновение собеседник замолкает, но в следующих её словах слышится издёвка. – Ты правда упустил такую шикарную возможность. Какая жалость, что ты не сражался без рубашки.       Руки Ги Хуна вздрагивают. Он сжимает бинт, прежде чем разорвать упаковку с куда большей силой, чем требуется на самом деле.       – Сэ Ми, – предупреждающим тоном произносит Ин Хо.       – Ладно, ладно, больше не буду, – уступает женщина. – Если серьёзно, то поправляйся скорее. Погоди-ка, ты же с ним сейчас? Оу, с этим милень-       Ин Хо тут же сбрасывает вызов, откидывая телефон на стол. Он кончиками пальцев сжимает переносицу в бесконечно усталом жесте, выдыхая сквозь стиснутые зубы. Резкое движение бинтом по открытой ране заставляет его поморщиться.       – Ох, – шипит Ин Хо, втягивая воздух через сжатые зубы.       Мужчина бросает взгляд на Ги Хуна, но тот даже голову не поднимает, видна лишь напряжённая линия челюсти парня, когда он прижимает бинт чуть грубее, чем минуту назад. Его пальцы, обычно такие осторожные и уверенные, теперь двигаются с необычной резкостью, и буквально от всей фигуры волнами исходит едва сдерживаемое напряжение.       Очередное сильное давление заставляет Ин Хо шумно выдохнуть через нос.       – Ты мои раны перевязываешь или новые добавляешь?       – Это её парфюм? – Ги Хун полностью игнорирует заданный вопрос.       – Я был в её офисе сегодня, – объясняет Ин Хо ровным голосом. – Она поделилась со мной информацией о твоём баре.       Настроение Ги Хуна после такого ответа не улучшается. Он сильнее прижимает ленту пластыря, прежде чем со всей силой оторвать её, прочно закрепляя повязку на теле. Он заканчивает с последней полоской, слишком грубо пальцами прижимая её к ране.       – Готово, – коротко, произносит Ги Хун, забирая аптечку и поворачиваясь к двери. Но перед тем, как уйти, он берёт отброшенную в сторону рубашку Ин Хо, комкает её в руке, а потом швыряет прямо в лицо мужчине. – Надень, – говорит парень и делает шаг в сторону двери, когда ладонь Ин Хо касается его.       Ги Хун чувствует тепло пальцев мужчины, обхватывающих запястье парня крепко, но не грубо, не давая тому уйти. Его прикосновение жаром отдаётся во всём теле Ги Хуна, и это абсолютный контраст царящей в комнате отдыха прохладе. То же тепло ощущал Ги Хун чуть раньше, когда Ин Хо, окровавленный, вымотанный, но стойко держащийся на ногах, прислонялся к парню после драки.       – Спасибо, – наконец мягко произносит Ин Хо, нарушая молчание. Он указывает на повязку, надежно зафиксированную вокруг торса, как бы намекая, за что именно благодарит.       – Не нужно. Ты ведь с теми ублюдками разобрался, – голос Ги Хуна грубый, словно бы он не хочет сказать лишнего.       Но хватку Ин Хо не ослабляет. Вместо этого его большой палец бездумно поглаживает запястье Ги Хуна – лёгкое, едва ощутимое касание, из-за которого в груди парня разливается нечто нежеланное, но бесконечно тёплое.       – Мне нужно работать, – Ги Хун наконец отдёргивает чуть руку, откашливаясь и прочищая горло.       Ин Хо неторопливо отпускает запястье парня, не скрывая собственного нежелания это делать. Он берёт свою рубашку, лежащую на коленях, отряхивает её, прежде чем надеть. Его движения уверенные и размеренные. Ги Хун на мужчину больше не смотрит. Парень крепче сжимает аптечку в руках, поворачивается к двери, и тусклый свет ламп освещает его фигуру, когда Сон выходит из комнаты. Сердце безумно в груди колотится, а кожу покалывает в том месте, где её касались пальцы Хвана.       В этот раз Ин Хо его не останавливает.       Призрачное тепло прикосновения мужчины остаётся с Ги Хуном на всю оставшуюся ночь, а слова, произнесённые шёпотом, эхом отдаются в сознании.       Я сделаю это ради тебя.